Стивен Дональдсон – Обладатель Белого Золота (страница 71)

Суровость и надежда. Надежда и отчаяние. Все было соткано из противоречий. Линден не знала, чему предстоит случиться, но чувствовала, как важно, чтобы это случилось. Поднявшись с кровати, она подошла к Ковенанту, крепко поцеловала его и принялась одеваться, чтобы последовать за ним, куда бы он ни пошел. Ради его улыбки она была готова на все. Пока она торопливо натягивала одежду, Кайл сообщил, что все уже собрались и дожидаются в предвратном зале.

— Мы идем, — отвечал Ковенант, после чего распахнул перед Линден дверь и, подав руку с потешной церемонностью, вывел ее наружу.

Кайл поклонился. При всей своей бесстрастности у него был вид человека, желавшего сказать что-то важное и уже почти набравшегося духу. Однако Линден чувствовала, что он все еще не может выбрать подходящий момент. Она ответила на поклон харучая, ибо теперь он стал одним из тех, кому она всецело доверяла. В верности Кайла она не сомневалась и прежде, однако в силу природной экстравагантности суждений он казался непредсказуемым, а потому опасным. Сейчас она видела в нем нормального человека, принявшего нелегкое решение, которое, как ей хотелось верить, она сможет понять.

Когда они оставили позади серебряное свечение, Линден ощутила укол печали: свет ей представлялся частью того, что предстояло утратить. Но Ковенант не оглядывался. Он шагнул вперед, полностью сосредоточившись на том, что ждет впереди. Таков был его ответ на утрату. Отогнав боль, Линден сосредоточилась на нем. А заодно стала готовить себя к встрече с Солнечным Ядом.

Предвратный зал выглядел совсем не таким, каким запомнился ей после кровавой битвы. Правда, пол во многих местах оставался взломанным и искореженным. Но теперь помещение освещалось не только проникавшим сквозь сломанные ворота солнечным светом, но и множеством факелов. Павших погребли, раненых разместили в больших удобных покоях. Судя по произошедшим переменам, у Ревелстоуна были шансы вновь стать обитаемым.

Близ ворот собрались уцелевшие соратники Неверящего: Первая в Поиске, Красавчик и Сотканный-Из-Тумана, Сандер и Холлиан, харучаи. Тут же находились отродье демондимов и Финдейл — Обреченный элохим. Красавчик приветствовал Линден и Ковенанта так, словно обещание вскорости покинуть Ревелстоун отчасти вернуло его веселый нрав. Но остальные молчали. Смотрели на Ковенанта так, словно нынешнее его появление знаменовало собой поворотный пункт их судеб. А харучаи, вопреки воспитанной родными горами бескомпромиссности, сейчас чувствовали даже некоторую неуверенность, словно каждый из них стоял на краю обрыва. И каждый из них, как только Ковенант подошел поближе, почтительно приветствовал его, опустившись на одно колено.

У них было больше вопросов к Ковенанту, чем у всех прочих. Вейн и Финдейл руководствовались собственными соображениями и ни о чем спрашивать не собирались. Ковенант уже согласился с тем, что Сандер, Холлиан, Первая и Красавчик будут сопровождать его, и теперь Великаны лишь хотели узнать куда. Таким образом, ему в первую очередь предстояло определиться с харучаями.

Но когда Ковенант велел им подняться, неожиданно заговорила Первая. Несмотря на усталость и грусть, она выглядела приободренной. В отличие от мужа, меченосица умела за жестокостью битвы увидеть ее смысл и значение.

— Друг Земли, — воодушевленно изрекла она. — Мы рады приветствовать тебя. Победа, одержанная над Ядовитым Огнем, низвержение Верных и освобождение Ревелстоуна — суть великие деяния, и они будут восславлены по всем морям, куда Великаны смогут донести звучащие в их сердцах песни. Вздумай ты задержаться здесь, дабы отдохнуть и восстановить силы, никто бы не осмелился осудить тебя, ибо величие этого места как нельзя лучше соответствует величию свершенного тобою и Избранной подвига. Однако, — без паузы продолжала она, — я приветствую и ту высокую цель, что увлекает вас в путь. Дабы отвратить угрозу от Страны, я последовала твоему призыву и, во всяком случае, получила возможность нанести Злу удар. Но мы понесли потери. Скорбь наша велика, и одного удара явно недостаточно. Если достанет сил, я постараюсь нанести и другой. Сандер и Холлиан объяснили нам, что Солнечный Яд по-прежнему терзает Страну, а стало быть, Поиск не завершен. Друг Земли, куда мы идем?

Линден взглянула на Ковенанта. Он казался ей неустрашимым и устрашенным одновременно. Словно чувствуя, как важна его решимость для Великанов и харучаев, гравелинга и эг-бренда, он высоко поднял голову; солнечный свет, падавший на лицо, придавал ему цвет кости — кости Земли. Но плечи его были напряжены, мускулы сведены судорогой борьбы с собственной слабостью. Слишком многое зависело от него, а он не обладал видением, которое указало бы ему путь.

По-человечески хрупкий и в то же время неодолимый, он встретился взглядом с Первой, посмотрел на стоящих за ее спиной харучаев и ответил:

— В Анделейне мне довелось встретиться с некоторыми друзьями — людьми, которые верили в меня, заботились обо мне, любили меня задолго до того, как я сам оказался способен на нечто подобное. Морэм напомнил о том, что мне уже следовало бы усвоить. Идущий-За-Пеной дал мне в спутники Вейна. Баннор обещал, что его народ будет служить мне. А Елена… — Елена, его дочь, любившая его столь неоглядно и страстно, сколь она ненавидела Лорда Фоула… — Елена сказала, что, когда придет время встретиться с Презирающим, я смогу найти его в недрах Горы Грома. Там находится его прибежище, именуемое Кирил Френдор… — Ковенант сглотнул. — Вот туда-то я и направляюсь. Ибо, во что бы то ни стало, намереваюсь положить этому конец.

Говорил он негромко, но казалось, будто слова его громыхали, как колокол, эхом отражаясь от стен огромного зала.

Первая мрачным, но решительным кивком выразила одобрение.

Она собралась было спросить, где же находится эта самая Гора Грома, но тут вперед выступил Доррис. Глаза его блестели. Твердо и настойчиво он сказал:

— Юр-Лорд, мы будем сопровождать тебя.

Не медля ни секунды, Ковенант с не меньшей твердостью ответил:

— Нет, не будете.

Доррис поднял бровь, но не позволил себе выказать удивление еще каким-нибудь образом. Казалось, что на миг внимание его переключилось — видимо, он мысленно переговаривался со своими соплеменниками, — но почти сразу же он возразил:

— Ты сам говорил, что Страж Крови Баннор обещал тебе нашу службу. И ты достоин ее, ибо лишь благодаря тебе многие из нас не пали под жертвенными ножами Верных. Юр-Лорд, мы останемся с тобой до конца.

Лицо Ковенанта исказила боль, но он сжал кулаки и с еще большей твердостью произнес:

— Я сказал — нет!

И снова Доррис вступил в безмолвный разговор с соплеменниками. Линден почти физически ощущала повисшее в воздухе напряжение и понятия не имела, во что оно может вылиться. Первая подалась вперед, словно хотела возразить, однако харучаи не нуждались в том, чтобы кто-либо говорил от их имени. Доррис подступил еще ближе к Ковенанту. Настойчивость в его тоне усилилась. Его сородичи знали, что поставлено на карту, лучше кого бы то ни было.

— Томас Ковенант, ты знаешь харучаев… — Только сейчас Линден обратила внимание на то, что от имени харучаев говорил почему-то не Кайл, а Доррис. — Тебе известна история Стража Крови Баннора. Ты видел, как исполнялся достойнейший из Обетов, и был свидетелем того, как он был нарушен. Не думай, будто мы забыли об этом. Все долгие века служения Стражи Крови сокрушались из-за того, что им не доводилось открыто сразиться с Порчей. Однако, как только Баннору представилась такая возможность — когда вместе с тобой и Идущим-За-Пеной он стоял над Землепровалом и знал о твоих намерениях, — он уклонился. Ты нуждался в нем, а он уклонился! Обет был нарушен, но мы не судим его. Сейчас речь о другом. Мы хотим восстановить нашу веру. Никто из нас больше не уклонится. — Придвинувшись к Ковенанту почти вплотную, он продолжал так, словно не хотел, чтобы его слова слышал кто-то другой: — Юр-Лорд, не произошло ли с тобой то же, что некогда с Кевином Расточителем? Не в том ли твое намерение, чтобы удалить от себя всех, кто может попытаться удержать тебя от Ритуала Осквернения?

Линден ожидала от Ковенанта вспышки. Она и сама готова была взорваться. Ей хотелось защитить его, с жаром отвергнуть незаслуженные обвинения. Но вместо этого он поднял искалеченную проказой руку, растопырив пальцы. На обрубке среднего пальца, словно звено кандалов, поблескивало кольцо.

— А ты помнишь, — не позволяя себе ни сарказма, ни желчи, сказал Ковенант, — почему Обет был нарушен? Так вот, я тебе напомню. Трое Стражей Крови возложили руки на осколок камня Иллеарт и возомнили, будто обрели могущество, достаточное, чтобы одолеть Порчу. Они отправились в Ясли Фоула и бросили ему вызов. Но они ошибались. Создания из плоти и крови не бывают неуязвимыми. Фоул овладел ими, так же как овладел Кевином, когда Елена нарушила Закон Смерти. Он изуродовал их, как меня, сделал вот такими, — Ковенант потряс онемелой рукой, — и отослал в Ревелстоун, дабы насмеяться над Стражами Крови. — Ковенант был готов сорваться на крик, но усилием воли сдержался. — Вы удивляетесь тому, что Обет был нарушен? А я думал, что это разобьет их сердца. Нет, Баннор не уклонился. И дал мне именно то, в чем я нуждался. Он показал мне, что жизнь продолжается.