Стивен Дональдсон – Обладатель Белого Золота (страница 66)
Неожиданная боль исказила лицо Ковенанта так, что Линден осеклась, не понимая, что могло его так задеть. Поскольку он молчал, Линден, справившись со своим смущением, осторожно сказала:
— Прости, но я тебя не понимаю. Не могу понять. Может, ты объяснишь мне, в чем дело?
— Знаю, — со вздохом отозвался Ковенант. — Конечно, не понимаешь.
Взгляд его был устремлен на стол, на след от клинка, но никакая сила не могла извлечь нож из его собственного сердца. Линден испугалась, подумав, что теряет его.
Помолчав некоторое время, Ковенант промолвил:
— Прежде я говорил, что болен чувством вины. Так вот. Больше этого нет… — Набрав побольше воздуху, он заключил: — Я больше не болен. Я действительно виноват. И никогда больше не стану использовать Силу.
Линден хотела протестовать. Но неколебимая уверенность Ковенанта смутила ее, и она заставила себя молчать, слушая, как он нараспев произносит слова древнего канта:
Линден слушала напряженно, внимательно, силясь понять его. Но в то же время сознание ее раздваивалось, и она припоминала, как доктор Беренфорд пытался помочь ей постичь Ковенанта, рассказывая об одном из его романов. С точки зрения пожилого врача, в книге доказывалось, что всякая невиновность сама по себе прекрасна, но, увы, совершенно бессильна. Наличие силы предполагает виновность: практически сила и вина едины.
Уж не в этой ли философии корень новоприобретенной уверенности Ковенанта, гадала Линден. И действительно ли он больше не считает себя обреченным?
Он помедлил, а потом повторил слова из песни:
— Краеугольный камень. Арка Времени удерживается силой дикой магии. И именно Арка Времени позволяет Земле существовать, но она же делает Землю узилищем для Лорда Фоула. Потому-то он и жаждет уничтожить время и обрести свободу. Но осуществить это отнюдь не просто. Дикая магия вплавлена в меня. В известном смысле я являюсь краеугольным камнем Арки Времени или стану им, если когда-нибудь использую Силу.
Но это еще не все. Одно это я, пожалуй, мог бы выдержать. Мог бы оставаться хоть краеугольным камнем, хоть самой Аркой вечно, лишь бы не допустить торжества Фоула. Но я не просто дикая магия. Я в то же время и порча. Яд Лорда Фоула. Как по-твоему, понравится ли Земле, если ее краеугольным камнем станет порча? Если все в мире будет зиждиться на порче в той же мере, что и на дикой магии? Чем это лучше Солнечного Яда? — Он медленно поднял глаза, и взгляд его пронзил Линден насквозь. — Я этого делать не хочу.
Линден ощутила бесплодность своих попыток дотянуться до него и в то же время не могла оставить эти попытки. Правоту его слов доказывала произошедшая в нем перемена. В горниле Ядовитого Огня он обрел чистоту и бессилие невинности. Сила сопротивления Презирающему, составлявшая суть его существования, оказалась выжженной. Исполненная страха за него, Линден спросила:
— И что же теперь? Что ты будешь делать?
Ковенант обнажил зубы, но это мало походило на улыбку. Можно было подумать, что он тоже боится, но в голосе его страха не было.
— В Анделейне Елена рассказала мне, где можно найти Фоула. Внутри Горы Грома, под пещерятниками, в месте, именуемом Кирил Френдор. Туда-то я и собираюсь нанести визит.
— Он убьет тебя! — в ужасе вскричала Линден. — Если ты не сможешь защищаться, он убьет тебя на месте, и все будет кончено!
Все, что он перенес — отравление порчей, утрата Морского Мечтателя, Хоннинскрю, Кира, Хигрома и Бринна, молчание, в которое его погрузили элохимы, каамора для Бездомных Прибрежья и мука, испытанная в горниле Ядовитого Огня, — все будет впустую. Пропадет, и кто будет за это в ответе?
Однако уверенность Ковенанта казалась неколебимой. К ужасу Линден, он снова попытался улыбнуться ей. И хотя сейчас она едва не накричала на него, словно он неожиданно превратился в Опустошителя, было в нем что-то, заставившее ее сдержаться. Ковенант не походил на самоубийцу и выглядел отнюдь не отчаявшимся и обреченным, а неколебимо уверенным в себе — и столь же неколебимо отрешившимся от силы.
— Есть некоторые истины, которых Фоул не понимает. Я собираюсь втолковать их ему.
Голос его был нежен и добр, но в нем слышалась стальная решимость.
— Втолковать истину? Фоулу? — Сами по себе эти слова звучали как бред, но в устах Ковенанта почему-то не казались безумными. Напротив, в них чувствовалась основательность, заставлявшая вспомнить о краеугольном камне Земли.
Ковенант не мог не видеть ее растерянности, не мог не желать добиться ее понимания. Чуть более настойчиво он продолжал:
— Линден, подумай вот о чем… Фоул не может разрушить Арку Времени, не уничтожив меня. Неужто ты и впрямь думаешь, что он в состоянии совершить это? После того, что я испытал?
Линден не отвечала. Не могла вымолвить ни слова, ибо перед глазами ее вновь предстала ужасная картина: тело Ковенанта, оставленное в лесу за Небесной Фермой. Тело, из которого капля за каплей вытекали остатки жизни. Старик, спасенный ею еще до встречи с Ковенантом, обещал, что она не потерпит поражения, потому что в мире «есть еще любовь». Но он солгал. Она уже потерпела поражение в тот миг, когда Ковенант получил смертельный удар ножом и остался умирать в лесу. А любовь ушла.
Однако Ковенант на этом не успокоился. Облокотившись на стол, он смотрел на нее настоятельно и проникновенно, и, прежде чем заговорил, она поняла, что ему не случайно пришло в голову встретиться с ней именно в этом месте: в обители древнего мудреца, бывшего некогда его другом.
Хриплым от волнения голосом он спросил:
— А как насчет тебя? Что собираешься делать ты?
Он задавал ей подобный вопрос и прежде, но ответ, данный ею тогда, ныне казался беспомощным и нелепым. Линден подняла руки к волосам и тут же уронила. Прикосновение к грязным прядям казалось столь несовместимым с любовью, что ей хотелось плакать.
— Не знаю, — пролепетала она. — Я не знаю, есть ли у меня выбор.
В этот миг уверенность Ковенанта пошатнулась. Он смотрел на нее не отрываясь, но в глазах его стоял страх.
— Ты можешь остаться здесь, — пробормотал он, словно каждое слово давалось ему с трудом. — В Ревелстоуне еще жив дух учения прежних Лордов. Во всяком случае, в какой-то мере. Возможно, Великаны помогут восстановить древнее знание, и ты сможешь, наконец, выбраться из этой заварухи. Вернуться назад. — Уже пребывая на грани паники, Ковенант сглотнул и с отчаянием обреченного спросил: — Или… или ты пойдешь со мной?
Линден била дрожь, ноги ее подгибались, но она не позволила себе сесть.
— Пойти с тоб… — Она тянулась к нему, стараясь проникнуться сутью сказанного. Чего он так боялся? Ответственности, что падет на него, если она останется с ним? Или страшился расстаться с ней?
— А чего хочешь ты?
Ковенант явно хотел отвести глаза, но не сделал этого. Не разрешил себе отступить от того, что его устрашало.
— Я хочу того же, чего и ты. Хочу, чтобы ты обрела надежду. Чтобы перестала думать, будто ты есть воплощенное Зло и вся правда о тебе заключена в историях твоего отца и матери. Чтобы поняла, почему ты была Избрана. Чтобы ты обрела опору.
Линден все еще не понимала его до конца. Но он предоставил ей возможность, воспользоваться которой она намеревалась, чего бы то ни стоило. Голос ее, наверное, походил на плач, тот плач, что она подавляла в себе на протяжении почти всей жизни. Но сейчас это ее не волновало. От обычной суровости и отчужденности не осталось следа, и Линден даже не пыталась вернуть их.
С дрожью в голосе она выпалила свое признание:
— Мне не нужна надежда, не нужна сила. Меня не волнует, вернусь ли я назад. Пусть Фоул делает самое худшее — черт с ним. Меня не заботит даже то, что ты собираешься умереть… — Это было правдой. Смерть существовала в будущем, он же пребывал здесь и сейчас. — Я врач, а не волшебница. Я не сумею спасти тебя, если ты не вернешься со мной, и если ты предлагаешь мне вернуться одной, то я этого предложения не принимаю. То, что происходит здесь, слишком важно. Слишком важно для меня.
Правдой было и это. Насколько — Линден поняла недавно, ухаживая за ранеными в предвратном зале.
Пересиливая слабость, она выпрямилась и, словно бы вспыхнув в свете лампады, сказала:
— Мне нужен ты.
Ковенант уронил голову, но при этом физически ощущалось, что он испытывает облегчение. Когда же он вновь поднял глаза, в них светилась любовь. Его улыбка принадлежала лишь ей одной. Слезы промыли каждую морщинку на его лице, но то были счастливые слезы.
— Когда бы я смел надеяться на такой ответ, — промолвил Ковенант, направляясь к дверям спальни, — я велел бы Кайлу принести одеяла.
Но гранитные своды Ревелстоуна давали надежную защиту. Под ними можно было обойтись и без одеял.
Глава 12
Расставание
В ту ночь они не сомкнули глаз, Линден знала, что Ковенант не спал и в предыдущую, как, впрочем, и она сама — для нее ночь прошла в тщетных попытках уговорить Кайла пустить ее к уединившемуся у кромки джунглей юр-Лорду. Но сейчас ее не тревожили воспоминания — на месте Ковенанта она, наверное, поступила бы так же. Каждое мгновение нынешней ночи было слишком драгоценно для того, чтобы они могли потратить его на сон. Линден не была в его объятиях со времени катастрофы на Острове Первого Дерева, и теперь ее изголодавшиеся нервы стремились запечатлеть каждое прикосновение.