Стивен Дональдсон – Обладатель Белого Золота (страница 46)

Герн, Доррис и Фол мигом почувствовали, что произошло, но они не могли пуститься на выручку, ибо тогда угодили бы под власть Верных и сами. Зато мы с Сандером могли, и мы… — Холлиан запнулась, но не позволила себе остановиться: — …мы отправились в погоню и вступили в битву. Конечно, огонь крилла позволил на-Морэму узнать о нашем присутствии. Мы выдали себя — а может быть, и тебя. Но нас охватило отчаяние и ярость. Наверное, мы гнались бы за ними до самых ворот Ревелстоуна, но… — Женщина судорожно сглотнула. — …Но тут мы узнали, что в ловушку попали не только Берн, Стилл и Трелл. Более двух десятков харучаев со всех сторон бездумно брели под нож, чтобы стать пищей для Ядовитого Огня. — Глаза ее наполнились слезами. — Это оказалось последней каплей. Мы поняли, что бессильны, и вынуждены были бежать. Ночью, — закончила она совсем тихо, — Гиббон на-Морэм дотянулся до нас и попытался овладеть белым камнем крилла. Но Сандер, любовь моя, сохранил свет в чистоте. — Голос ее посуровел. — И сдается мне, если на-Морэму вообще ведомо, что такое страх, — он устрашен, ибо Сандер заставил его поверить, что юр-Лорд уже вернулся.

Но Ковенант едва ли прислушивался к ее рассуждениям — он пытался разобраться в нахлынувшем с ее словами хаотичном потоке воспоминаний и видений. Харучаи, лишенные воли и разума, и другие, с безумной обреченностью пытавшиеся спасти товарищей. Мрачный восторг, сопутствовавший попыткам Гиббона овладеть криллом… Мысли Ковенанта кружили вокруг пагубных последствий его отказа сразиться с Верными. В Анделейне, когда он встретился с Умершими, Баннор сказал ему: «Вызволи моих сородичей, их нынешнее положение невыносимо». А он, Ковенант, ограничился тем, что освободил харучаев из Ревелстоуна. И при этом позволил Всадникам и на-Морэму продолжать свои злодеяния. А в результате питаемый кровью харучаев и несчастных жителей разоренных деревень Солнечный Яд усилился, и смена его фаз участилась до двух дней.

От размышлений его оторвало восклицание Линден, неожиданно вскочившей на ноги и бросившейся к Кайлу и Герну. Ковенант непроизвольно последовал за ней.

Линден поняла, что крылось за напряженным молчанием харучаев, но слишком поздно. С устрашающей внезапностью Герн нанес Кайлу удар, выбросивший его под дождь. За спиной Ковенанта повскакивали со своих мест Сандер, Холлиан и все Великаны. Опередившую Ковенанта на шаг Линден схватил и оттащил в сторону Фол, а в следующее мгновение Доррис оттолкнул и самого Ковенанта — впечатление было такое, словно тот налетел на стальной прут. Толчок вышиб из легких Ковенанта весь воздух, перед глазами его заплясали огоньки. Не упал он лишь благодаря тому, что его поддержала оказавшаяся позади Первая.

Кайл и Герн были едва видны за завесой дождя. Однако в грязи, где казалось невозможно обрести точку опоры, под ослепляющим ливнем они обменивались ударами с безумным неистовством и невероятной точностью.

— Прекратите! — негодующе воскликнула Линден. — Вы что, с ума посходили?

— Ты не права, — спокойно отозвался Доррис. Он и Фол преграждали путь к створу пещеры, дабы никто посторонний не вмешался в схватку. — Они делают то, что должно. Так принято.

Пока Ковенант силился набрать воздуха, Первая потребовала объяснений. Совершенно бесстрастно, даже не оглядываясь туда, где за пеленой дождя шел бой, харучай пояснил:

— Таким образом мы проверяем друг друга и разрешаем сомнения…

Похоже, Кайл оказался в невыгодном положении. Равновесие он удерживал и все удары Герна отражал с непостижимым — учитывая свирепый ливень — мастерством, однако все время находился в обороне.

— …Кайл рассказал нам историю об ак-хару Кенаустине Судьбоносном. Он был спутником победителя, великого героя, и мы должны помериться с ним силами…

Неожиданно Герн отвлек внимание соперника ложным выпадом и молниеносной подсечкой сбил его с ног. Однако упавший харучай перекатился и мгновенно вновь оказался в боевой стойке.

— …А еще Кайл говорил, что и он сам, и Бринн изменили своему, ими же избранному долгу, поддавшись соблазну водяных дев. Он утверждал, будто ни один харучай не устоял бы перед их чарами…

Искусство и сила Кайла и Герна были равны. Однако Герн, видевший, как теряют волю его соплеменники, наносил удары с неистовством самоотречения. Что же до Кайла, то он, не устоявший перед Танцующими-На-Волнах, научился оценивать себя. И помнил, что победа Бринна над хранителем Первого Дерева привела к гибели Троса-Морского Мечтателя. Герн обрушил на противника шквал стремительных ударов, и один из них достиг цели. Кайл упал лицом в грязь.

Кайл!

Невесть как ухитрившийся восстановить дыхание, Ковенант вывернулся из рук Первой. В мозгу его вспыхивал огонь — то белый, то черный попеременно. Языки пламени пробегали по правому предплечью, словно его плоть была трутом. В груди рождался неистовый крик, который должен был остановить харучаев.

Оглушить их.

Доррис тем временем невозмутимо продолжал:

— …а, кроме того, мы желаем почтить память Хигрома и Кира. Почтить память тех, чью кровь пожрал Ядовитый Огонь.

Затем без всякого предупреждения он отвернулся от собеседников и со свойственной харучаям смертоносной грацией прыгнул туда, где сражались Герн и Кайл. Такой же прыжок совершил и Фол. Они напали вместе.

— Не надо! — закричал Сандер, схватив Ковенанта за руку в попытке унять разгорающееся пламя. — На-Морэм ощущает свечение крилла в моих руках. Подумай, сколь же явственно будет взывать к нему твоя сила?

— Мне все равно, — гневно проревел Ковенант. — Пусть он попробует остановить меня, и я… — но тут же осекся. Оказалось, что Фол с Доррисом вовсе не навалились на Кайла. Они сражались и с Герном и друг с другом. Уже вскочивший на ноги Кайл тоже ввязался в общую схватку. Все четверо отвешивали удары во всех направлениях.

— Хотят оплакать… — Разгоревшееся было пламя медленно угасало. — О, черт! — Ковенант махнул рукой. В конце концов, он не имел права вмешиваться в дела харучаев, ибо его собственная печаль была связана с насилием.

Линден следила за бойцами с тревогой, как врач опасаясь возможных травм и увечий. Сандер же, встретившись с Ковенантом взглядом, молча кивнул в знак понимания.

Схватка прекратилась так же неожиданно, как и началась. Покрытые синяками и ссадинами, харучаи вернулись в пещеру. Кайлу досталось больше, чем трем его соплеменникам, однако на его лице не было уныния, так же как и на их лицах — торжества.

— Мы сошлись на том, что я недостоин, — промолвил он, глядя прямо в глаза Ковенанту. Кровь сочилась из его разбитой губы, на скуле красовался багровый кровоподтек. — Я остаюсь с тобой, ибо этого хотел ак-хару Кенаустин Судьбоносный, но должен признать, что недостоин такой чести. Фол будет охранять Избранную… — Слегка поколебавшись, он добавил: — Прочие вопросы разрешить не удалось.

— О Кайл, — простонала Линден.

У Ковенанта вырвалось проклятие, заглушённое бранью Первой и увещеваниями Красавчика. Впрочем, все слова пропадали всуе — эти харучаи были столь же непостижимыми, как и Стражи Крови. Выругавшись еще раз, — уже про себя, — Ковенант вернулся к костру.

Спустя мгновение к нему присоединились Сандер и Холлиан. Они молча стояли рядом, и лишь когда Ковенант поднял глаза, гравелинг на удивление мягким и тихим голосом вымолвил:

— Думаю, тебе есть что рассказать нам, юр-Лорд.

— Да перестань ты называть меня так, — желчно буркнул Ковенант. — Здесь уже три тысячи лет не было Лордов, заслуживающих этого звания.

Но отказать друзьям он не мог и скрепя сердце начал рассказ.

Говорил Ковенант не один — к рассказу то и дело подключались Линден, Первая и Красавчик. Разинув рты выслушали Сандер и Холлиан историю о том, как элохимы погрузили Ковенанта в молчание, — у них просто не находилось слов. Когда спутники помянули Троса-Морского Мечтателя, Хоннинскрю неожиданно встал и вышел на дождь. Скоро он вернулся, но выглядел при этом словно выветренный, источенный извечным голодом моря валун. Оплакивая утраты и восхваляя отвагу, Красавчик поведал о событиях на Острове Первого Дерева. Затем Первая рассказала о плавании «Звездной Геммы» в холодных северных водах. Она разъяснила причины, побудившие оставить дромонд во льдах, и в ее изложении — благодаря стальной сдержанности тона — это нелегкое решение казалось более терпимым.

Ковенант рассказал о вейнхимах, Хэмако и о последнем отрезке пути, проделанном после вступления в земли, пораженные Солнечным Ядом. К тому времени как он закончил, ярость бури несколько поумерилась. К закату ливень стал слабнуть, перешел в моросящий дождик, а потом тучи развеялись и ушли вслед за солнцем, открыв Страну звездам и ясной, холодной ночи.

По мере того как снаружи сгущалась тьма, пламя костра казалось все ярче. Размышляя над услышанным, Сандер некоторое время ворошил уголья, а потом обернулся к Ковенанту:

— Так ты и впрямь вознамерился напасть на Верных? Покончить с Ядовитым Огнем?

Ковенант кивнул.

Посмотрев на Холлиан, Сандер вновь перевел взгляд на Ковенанта.

— Нет необходимости говорить, что мы последуем за тобой. Мы претерпели столько, что теперь уже нет мочи. Даже дитя Холлиан… — Он запнулся, словно только сейчас осознал истину, пробормотал: — Мой сын… — Но тут же снова заговорил твердо: — Даже мой сын не настолько драгоценен, чтобы его нельзя было подвергнуть риску в таком деле.