Стивен Дэдмен – Искусство ловли стрел (страница 45)
– В Канаду.
– Далековато.
– А потом к тебе и к Келли. Кажется, ты не удивляешься.
– Откровенно говоря, друг мой, я на это плевать хотел, – ответил Такумо с самым неправдоподобным техасским акцентом, который Маг когда-либо слышал. – Что ты собираешься делать?
Маг пожал плечами. Единственная идея, пришедшая в голову, ему не понравилась.
– Для кого ты роешь, для себя или для них?
Такумо на секунду оторвался и сказал:
– Я, хотя и не лежу в ней, а она моя[3].
Маг, не узнавший цитату, продолжил:
– Разве сейчас не слишком жарко так работать? Хотя бы шляпу надень.
Такумо задумался.
– В доме одна слезогонка и еще пару часов будет нечем дышать, и на самом деле здесь прохладнее, чем там... но ты прав. Надо поискать какую-нибудь тень... Или ты предпочтешь вернуться в Канаду? Кто-то должен похоронить эти... – Его голос сорвался, и он швырнул лопату в яму.
– Я вернусь в город и раздобуду вторую лопату. Захватить тебе какой-нибудь напиток?
Такумо попытался рассмеяться, но вместо этого выдал неопределенный всхлип:
– Да. Если можно, грейпфрутовый сок.
Вернувшись вечером домой, Келли Барбэ обнаружила в микроволновке торопливо нацарапанную записку:
– Мне кажется, мы должны что-то сказать, – произнес Такумо. – Жаль, что я не знаю ритуал сегаки, это буддийский похоронный обряд. Что обычно говорят католики?
– "Жизнь человека, рожденного женщиной, скоротечна..." Дальше не помню, и что-то мне подсказывает, что они знают это гораздо лучше нас с тобой. – Маг пожал плечами и процитировал:
Минуту они стояли молча, а затем Такумо спросил:
– Что это было?
– Отрывок из «Пустынной земли» Томаса Элиота. Единственное, что осталось в моей голове со времен колледжа, за исключением еще нескольких строчек из «Путешествия магов». На литературу ходила одна помешанная на поэзии девушка, а я тогда помешался на ней, так что... – Он поднял пригоршню земли и бросил ее на могилу. Такумо кивнул.
– Я понимаю, – сказал он, посмотрел под ноги и пожал плечами. – Раз уж настало время признаний, мое будет получше. Чарли Мэнсон мне не отец.
– Ясно.
– Он, наверное, мог бы им стать, как я слышал, у него есть как минимум один сын, а мать была просто уверена в этом, но она не знала его группу крови. Я узнал правду в семнадцать лет... но тогда это уже не имело значения. Мать уже умерла, меня бессчетное количество раз избивали за отца-маньяка, нескольких громил я этим отпугнул... и нескольких девушек тоже. А других девушек этим же и привлек. Знаешь, у меня, наверное, было больше девушек, чем у тебя, и все они хотели узнать, передались ли мне черты отца... Да и фишка из этого получилась неплохая, режиссеры и всяческие агенты никогда меня не забывали... но понимаешь, дружище, я просто хотел быть собой, как в песне Трейси Чэпмэн, помнишь? Не кем-то особенным, а просто собой, даже когда сам не знал, кто я. – Он покачал головой. – Зато теперь я знаю, что никогда не хотел убивать других людей.
– Как они умерли? За исключением той, которую убил я. Такумо поднял два пальца:
– Ты убил двух. Та, в которую ты метнул сюрикен, умерла от яда. Думаю, кураре. Та, которую я стукнул нэко-дэ, проглотила свои отравленные дротики, фукуми-бари, видимо, они порвали ей гортань. А та, что с ниндзято, швырнула в меня слепящий порошок, и я, пытаясь отразить атаку вслепую, проткнул ее. Только не спрашивай, как мне это удалось. Судьба, да? Но это все. Я завязываю. Хватит с меня.
– Мне понадобится твоя помощь.
Такумо устало поднял глаза и через несколько секунд кивнул.
– Они нашли тело рукоро-куби, – сказала Келли, как только вышла из машины.
– Кто?
– Полиция. Завели дело о разборке в рядах якудзы. У него все тело было покрыто татуировками...
– Ирезуми, – подсказал Такумо.
– Спасибо. Тем не менее тело остается неопознанным, и следователи от этого на стену лезут. Все указывает на то, что он умер в машине, кровь нашли даже на потолке, создается впечатление, что голова и ладони был одновременно отрублены. Но на ранах не нашли и следа металла, а внутри автомобиля нет ни царапины. Сама машина японская, типичная городская модель, в ней не развернешься, а о том, чтобы катаной взмахнуть, и говорить нечего.
– И она, разумеется, угнанная, – сухо прокомментировал Такумо.
– Скорее всего. С тех пор как его нашли, о пропаже не заявляли, значит, ее угнали давно.
– На кого зарегистрирована?
– На «Туры Тайсё», одна из тех, что они сдают напрокат. Фирма принадлежит мистеру Накатани, кроме того, владеющему отелем «Санрайз» в Лас-Вегасе и подозреваемому в связях с якудзой.
Маг покосился на закатившего глаза Такумо.
– А нельзя называть вещи своими именами? Я однажды работал на Накатани, и никто не собирается подавать на тебя в суд за клевету.
– Извините, – смущенно улыбнулась Келли. – Маг, помнишь, ты упоминал Таменагу Тацуо? Прокурор округа считает, что он вовлечен в ростовщичество и многомиллионные сделки по отмыванию денег, а Накатани задолжал ему целое состояние. В полиции уверены, что погибший работал на одного из них, и боятся начала уличной войны.
– Не забывай, это ты его убила, – напомнил Маг, – а не члены якудзы. Остается только надеяться, что его голову никогда не найдут.
– Кого они хотят вызвать на опознание? – поинтересовался Такумо.
– Видимо, менеджера «Тайсё», если не раскопают ничего нового. Родственники-то неизвестны. А что?
– Не Таменагу?
Келли покачала головой:
– Он бы послал вместо себя секретаря. Насколько нам известно, он редко покидает пределы своих владений...
– Насколько нам известно? – эхом отозвался Такумо. – Кто за ним следит?
– Не знаю.
– Предположить можешь?
– Предположить? Никто. Копам для этого потребуется основание, и даже если Таменага не откупается взятками, он слишком умен, чтобы делать грязные дела собственными руками. Изредка какой-нибудь храбрый репортер пытается к нему пробраться, вломиться или даже пролететь над его домом, но в качестве награды за риск обычно получает лишь несколько шрамов.
– Что ж, если он не выходит, – сказал Маг, – видимо, мне придется самому навестить его.
Маски сняты