Стивен Чбоски – Воображаемый друг (страница 89)
Открыв глаза, Кристофер увидел вопрос, с которого все началось. Торопливо нацарапанный здесь же, в подземном убежище, на листке блокнота. Его не требовалось повторять вслух. Требовалось только подумать.
Что случится в полночь?
в полночь треснет стекло между воображаемым миром и реальным. ты умрешь. город обезумеет от страха. виноватой сделают твою мать. истязаниям подвергнутся и она, и эмброуз, и шериф, и твои друзья. ты своими глазами видел многое из того, что уже начинается. город уподобился лягушке, которую бросили в холодную воду, чтобы тут же довести температуру до кипения. температура – это она и есть. маскируется под грипп. я видел, как она бросает семена безумия людям в уши. я видел, как прорастают эти семена. и в полночь зацветет весь сад. лягушки сварятся. реальный мир утонет в собственных тенях, как в водах потопа. итак, что случится в полночь, кристофер?
Славный человек отпустил его руку. Кристофер поморгал, превозмогая резь в глазах. Он и раньше видел, как перед ним разворачивается эта картина. Как город накрывает смерть. Как люди сходят с ума от страха, злобы и ненависти. Как истязают его мать, Эмброуза, шерифа, его друзей. Не зная, что на самом-то деле это все из-за нее. He зная, что сами они – лишь пешки в игре шептуньи. Славный человек слушал, что происходит наверху, в лесу, и, убедившись, что воображаемые людишки с оленем двинулись дальше, наконец-то заговорил в полный голос.
– Не забывай, – сказал славный человек, успокаивая Кристофера. – Пока еще ничего не случилось. Пока еще мы можем этому помешать. Понимаю, тебе страшно. Мне тоже. По мере того как она крепнет, я слабею. Раньше я мог достучаться до людей на реальной стороне. Теперь хоть кричи до хрипоты – услышишь меня ты один. Но я слишком люблю людей, чтобы оставить надежду на их спасение. Просто мне одному теперь не под силу ее одолеть. Но вместе мы справимся. Нынешней ночью смерть заберет свою добычу. Либо шептунью, либо наш мир, каким мы его знаем. Мне понятно, как ей видится завершение этой ночи. Она не ведает одного: у нас есть тайное оружие.
– Какое?
– Ты. Дом на дереве подарил тебе невероятные возможности. На реальной стороне я никогда еще не видел такого могущества, как у тебя. Ни у кого, даже у Дэвида. А значит, мы, воспользовавшись этим могуществом, чтобы вызволить тебя из этих жутких пределов, спасем и твою мать, и всех горожан. Ты мне поможешь?
– Да.
Славный человек улыбнулся. И потрепал Кристофера по плечу.
– Спасибо тебе, сын.
Кристофер улыбнулся славному человеку; у того были сломаны зубы. Истерзано тело.
– А в кого превратит меня домик на дереве?
Славный человек осекся. Сурово помолчал.
– Если я тебе отвечу, пообещай, что не загордишься. Потому что Дэвид не пообещал, а потом сделалось слишком поздно.
– Обещаю, – сказал Кристофер. – Так в кого же превратит меня домик на дереве?
Славный человек опять протянул ему руку. И Кристофер, взявшись за нее, увидел ответ.
Глава 74
Остановившись, Кейт Риз рассмотрела листки с детскими каракулями. Она читала – и не верила своим глазам. Она быстро перелистнула страницу назад – хотела убедиться, правильно ли понимает смысл, а уж потом заговорить с Эмброузом. Они сидели в палате Кристофера. Кейт вернулась туда, как только санитарки закончили перестилать белье, и больше не выходила. Все это время она разбирала лихорадочные каракули бедного Дэвида.
Я уже не понимаю, где нахожусь. Не знаю, где реальное, а где воображаемое, но больше тянуть нельзя. Шептунья повсюду: замаскировалась под грипп. Нужно поскорей закончить обучение, пока она не захватила домик на дереве. Я спросил воина, почему шептунье так не терпится заполучить наш домик, и он объяснил, что дают мне эти стены. Власть, на которую зарится она сама. Вот так просто. Этим и объясняется все, что мне пришлось вытерпеть. Я бы, конечно, рассказал Эмброузу, что со мной происходит, да неохота слушать, как он снова будет обзывать меня придурком. Я дождался, пока он заснет, и залез к нему в кровать. Стал шептать на ухо, чтобы не подслушала шептунья.
«Эмброуз. Я должен тебе кое-что рассказать».
«О чем?» – не просыпаясь, спросил он.
«О способностях домика на дереве».
«Очень хорошо. Валяй, – сонно пробормотал он. – На что же способен этот дом?»
«Он превращает меня в бога, Эмброуз. Домик на дереве способен превратить человека в бога».
– Господи помилуй, – вырвалось у Эмброуза.
Прервав чтение, мать Кристофера посмотрела на старика. Глаз его было не видно, но лицо застыло от скорби. Она повернулась к сыну, лежавшему без чувств рядом с ней. И задумалась о том, что он знает. Что чувствует. Как блестяще написал контрольную. Как в нем вдруг открылись небывалые таланты. Как он исцеляет прикосновением.
– Читайте дальше, миссис Риз, – попросил Эмброуз.
Мать Кристофера перевернула пару страниц и шепотом продолжила:
«Класс. Ты превращаешься в бога. Спи давай», – сказал он.
И опять заснул. Я начал объяснять, что превращаюсь в бога не полностью. Сотворять и разрушать миры мне не под силу. Зато я знаю все и умею исцелять. Воин сказал: если пойти дальше, у меня, дескать, взорвется мозг. Не зря же на меня накатывают головные боли. Это бог долбит мой череп, как невылупившийся цыпленок – яичную скорлупу. До чего же приятно было проговаривать все это вслух для Эмброуза. Пусть даже он спал и ничего не слышал. Я поцеловал брата в щеку и сказал, что люблю его. Но все равно мне было приятно воображать, что он меня слушает и не считает придурком. Хочется верить, что он тоже меня любит, ведь через 3 дня мне суждено пойти в лес и убить шептунью. А если ее не убить, она разобьет стекло между двумя мирами. Так что теперь все зависит от меня.
значит, я вСе же бог.
У нее по спине пробежал холодок. Ощущение было такое, будто за ними кто-то наблюдает. Обычно мать Кристофера отмахивалась от этого чувства, но теперь, прочитав Эмброузу первую часть дневника Дэвида, поняла, что больше никогда отмахиваться не станет. Ей подумалось, что шептунья топчется где-то рядом. Нависает над ее спящим сыном, как кошка над клубком.
– Вам нехорошо? – спросил Эмброуз.
– Все нормально, – сказала она. – Просто хочу минуту передохнуть.
Мать Кристофера опустила глаза на листки с записями. Попадись они на глаза санитарам, ее бы как пить дать упекли на двое суток для «психиатрического освидетельствования». Торопливо нацарапанные слова. Воображаемый мир, населенный шептуньями и почтарями, у которых наспех зашиты рты, а глаза застегнуты на молнии. Сейчас тот мир удерживал ее сына в капкане.
ПреЖде чем убИТь Ее, Эту шептунью, наМ нужно Будет…
У матери Кристофера глаза не сразу привыкли к неразборчивым каракулям Дэвида. Ни у кого еще не встречала она столь тревожного почерка. Даже у покойного мужа. Перед ней был не почерк слабоумного ребенка. Перед ней был почерк ребенка перепуганного. При чтении она слово в слово расшифровывала послание. А затем шепотом повторяла его для Эмброуза.
Прежде чем убить Ее, эту шептунью, нам нужно будет провернуть разведку, как в эпизодах того фильма, интерес к которому внушил мне эмброуз. Мы отследили каждый ее шаг при свете дня. Она внедряется в людей. Воин беспокоится, что я слишком перенапрягаюсь, пока прохожу курс обучения. Он не хочет, чтобы у меня отказали мозги. По этой же причине он не советовал мне брать на себя эту миссию, но я не послушался. Я отследил каждый ее шаг при свете дня. Она внедряется в людей. Увидел, как меняются люди, которые заражены ее гриппом. Я наблюдал, как она влезает в уши самым разным людям. А в результате человек начинает бояться собственной тени. Тень – это люди без света. Здесь делается страшно. Даже в дневное время. Город вот-вот сойдет с ума.
Я спросил у воина, что со мной станется в случае поражения. Вначале он вообще отказывался отвечать, чтобы не вселять в меня страх. Но я нынче могущественней, чем он, а потому вытряс из него ответ. Он сказал, что шептунья сделает меня своей следующей игрушкой. Последняя разведывательная миссия – сегодня вечером. Воин твердил, что это рискованно, ведь я перестану быть невидимкой. Но я объяснил, что Эмброуз в опасности, а раз уж я бог, то придется мне сойти с небес. Мы отыскали ее логово. Даже не верится, что оно совсем рядом. Все это время таилось у нас под боком.
Шептунья захватила воина. Я сделал непростительную ошибку. Счел себя непобедимым. В результате я теперь один. И все по собственной глупости. Отправился в воображаемый мир под покровом темноты и тем самым сыграл на руку шептунье: она заманила воина в капкан. Воин ринулся мне на помощь, но на него кинулись человеки-почтари, чтобы расцарапать его глазами-молниями. Как я ни старался, ничего путного для его спасения придумать не сумел. Но всякий раз, когда я, успокоившись, вплотную приближался к ответу, мне виделось, как некто сбивает оленя. Или лупит своего ребенка. Или пытается лишить себя жизни. Правильно говорил воин: не нужно было мне высовываться ночью. Ну почему я не послушался? Да потому, что возомнил о себе. Какой стыд. Теперь она его пытает. Даже на реальной стороне я чувствую, как он кричит. Нужно прорываться туда и спасать воина. Я один во всем виноват. Господи, помоги мне. Умоляю, помоги ее одолеть и спасти моего старшего брата, потому как…