Стивен Чбоски – Воображаемый друг (страница 54)

– Дэвид Олсон, – произнесла она. – Точно. Весь вечер вспоминала. Чуть с ума не сошла.

Миссис Хендерсон вздохнула. Речь ее все еще звучала замедленно, будто из-под воды. Но, вспомнив имя, она почувствовала большое облегчение.

– Любил читать. Прямо как ты.

– Что читать? – спросил Кристофер.

– Ох, Господи. Да что угодно. Не успевал брать новые книги, – продолжала она, погружаясь в воспоминания. – «Миссис Хендерсон, у вас есть «Остров сокровищ»? А «Хоббит»?» Глотал все за день. Думаю, если бы он не пропал, то прочитал бы всю библиотеку.

Вспомнив об исчезновении Дэвида, она резко изменилась в лице. Около глаз и рта снова пролегли морщины. Глубокие, прорезанные десятилетиями притворных улыбок.

– А знаешь, когда он пропал, я нашла в ящике возврата одну взятую им книгу. У меня не хватило духу зарегистрировать ее как возвращенную. Тогда он исчез бы насовсем. Боже, наверное, я говорю несуразицу, да? Я хранила ее отдельно до конца учебного года – надеялась, что он найдется. Но так и не нашелся. А во время инвентаризации, в конце года, мне все-таки пришлось ее зарегистрировать.

– А что за книга? – спросил Кристофер, голос у него застрял в горле.

Миссис Хендерсон накрыла его руку ладонью. Рука Кристофера показалась ей горячей и сухой. И тут на миссис Хендерсон внезапно снизошло спокойствие. Умиротворение.

– «Франкенштейн», – с улыбкой ответила она. – О, Дэвид брал ее раз десять. Его любимая. У меня не хватило духу ее заменить.

Она замолчала. Глаза наполнились слезами.

– Я пришла домой с работы, как раз начались летние каникулы. Мистер Хендерсон приготовил мне сюрприз – первый цветной телевизор. Копил на него весь год. И мы, сидя вместе на диване, все лето смотрели телепередачи. Старые фильмы. Бейсбол. Даже «Франкенштейна» посмотрели. В рамках киномарафона. Я думала о Дэвиде и положила голову на грудь мужу. И поняла: какое же это везенье – просто жить.

– Это везенье никуда не делось, миссис Хендерсон, – тихо произнес Кристофер.

– Спасибо, Кристофер, – отозвалась она. – Расскажи это мистеру Хендерсону.

С этими словами она отпустила его руку. Пару раз моргнула и огляделась, будто только теперь сообразила, что плачет в присутствии ученика. Смутившись, она извинилась и поспешила в туалетную комнату подправить макияж.

Кристофер остался один.

Он знал, что это ненадолго. Чувствовал, как рядом кружат голоса, запертые в классах. Сотни учеников, занятых посторонними мыслями или внимательно слушающих учителя. Десятки учителей, каждый со скелетом в шкафу, преподают детям все, что знают сами. А он – как островок в центре урагана.

Как домик на дереве посреди поляны.

Кристофер опомнился и на дрожащих ногах заспешил к компьютеру. Кликнул на иконку поиска, чтобы найти книгу Дэвида Олсона. Начал судорожно печатать…

Ф-Р-А-Н-К-Е-Н-Ш-Т-Е-Й-Н

Увидел номер секции. Подошел к стеллажам и отыскал старенькую книгу в твердой обложке, зачитанную и потрепанную на протяжении тех же лет, когда из волос миссис Хендерсон исчезала рыжинка. Раскрыл, изучил титульный лист. Ничего. Ни записки. Ни пометок. Перевернул страницу. И еще. И еще. Ничего. Только несколько подчеркиваний. Кристофер ничего не мог понять. Он был уверен, что в этой книжке Дэвид Олсон оставил ему послание. А иначе зачем тогда приходить в библиотеку? Зачем выслушивать историю миссис Хендерсон? Сообщение должно быть где-то здесь, но кроме этих нелепых подчеркиваний ничего не было.

Кристофер открыл первую страницу. Посмотрел на нее и подумал: а вдруг Дэвид что-нибудь написал невидимыми чернилами? Может, боялся, что послание обнаружит шептунья, и решил спрятать. Кристофер внимательно посмотрел на подчеркивания. Странно. Предложения выделены не целиком. Только отдельные слова. А то и буквы. Кристофер посмотрел на первую страницу еще раз.

Франкенштейн. Мэри Шелли.

«Я нахожусь теперь далеко к северу от Лондона…»

Подчеркнуто… она

Кристофер переворачивал страницы, пока не нашел следующее подчеркивание. Слово… думает

Температура поползла вверх. Кристофер ощутил чье-то присутствие. Оглянулся: не следит ли кто за ним? Никого. Он успокоился, вернулся к книге и продолжил листать.

Первые два подчеркивания… Она думает

Два следующих… что ты

Следующее… сейчас

Два следующих… читаешь. Ничего

Далее… не

Далее… записывай

Далее… а то

Далее… она

Далее… поймет

И последовательность букв… К-р-и-с-т-о-ф-е-р.

Кристофер притих. Замер. Понял, что шептунья сейчас следит за ним с воображаемой стороны. И со всем старанием притворился, будто читает книгу, хотя на самом деле только перелистывал страницы, ища пометки Дэвида Олсона. Говорилось там вот что:

Она думает, что ты сейчас читаешь. Ничего не записывай, а то она поймет, Кристофер. Она следит за тобой прямо сейчас. Всегда слушает. Никогда не говори о своих планах вслух, иначе она убьет твою мать. Не говори с моим старшим братом Эмброузом. Она убьет его сейчас же, если поймет, что я тебе помогаю.

Кристофер переворачивал страницы со скоростью молнии.

Понимаю, у тебя есть вопросы, но поговорить нам нельзя, иначе она поймет, что я против нее. Прости, что пугаю тебя в кошмарах, но мне нужно доказывать свою верность. Буду по возможности оставлять тебе подсказки, но если мы хотим ее победить, то нужно спасти ЕГО. Он – единственный, кто может нам помочь. Я называл его воином. Ты называешь его славным человеком. Он послан, чтобы сражаться с шептуньей. Без него мир обречен.

Кристофер задумался о славном человеке. О воине.

Когда его увидишь, скажи, что шептунья нашла способ. Уже началось. Ты сам кое-что видел. Но не все. Оно распространяется за пределы леса. За пределы города. Без его противодействия она становится все сильнее. В нужный момент она разобьет зеркало между воображаемым миром и твоим. И останется только один мир. Она не знает, что мне об этом известно, но могу сказать тебе точно, КОГДА все откроется.

Смерть уж близко.

Все мертво.

Ты умрешь на Р-о-ж-д-е-с-т-в-о.

Слова летели сквозь разум Кристофера. Он сверился с настенным календарем. Четверг, семнадцатое декабря. И снова углубился в книгу.

Воин – это наш последний шанс. Если мы сможем вытащить его из воображаемого мира в реальный, он ее остановит. Но если не сможем – все пропало. Я буду помогать, чем смогу, но спасти его ты должен сам. Она держит его на цепи в моем доме. Заходи туда только днем. Только не шуми. Она попытается искать тебя здесь. НЕ ПОПАДИСЬ. Если она тебя поймает, то больше никогда не выпустит из воображаемого мира.

Кристофер, я тут уже 50 лет. Не хочу, чтобы ты попал в ту же ловушку. Пожалуйста, будь осторожен. И если найдешь способ вытащить ЕГО оттуда, ПОЖАЛУЙСТА, ЗАБЕРИ И МЕНЯ.

Твой друг

Так Кристофер дошел до конца книги. Больше не было подчеркиваний. Не было выделенных слов. Он вернул книгу на полку и как ни в чем не бывало покинул библиотеку. Подошел к своему шкафчику, схватил пальто и незаметно проскользнул в туалет на первом этаже, где обычно проходят соревнования на дальность. Окно было открыто – через него пятиклассники сматывались с уроков. Он не знал, услышал ли это или прочитал чьи-то мысли. Но одно знал точно: никто не увидит, как он уйдет, а времени как раз достаточно, чтобы вернуться к концу последнего урока. Дерево-то – в двух часах ходьбы от школы.

А дом Дэвида Олсона – в десяти минутах от дерева.

Глава 48

Дом оказался меньше, чем ему помнилось.

После переезда в «Тенистые сосны» Эмброуз здесь не бывал, но, проснувшись утром, почувствовал непреодолимую тягу зайти. Это было нечто большее, чем просто интуиция. Большее, чем тоска. Он просто хотел, пока окончательно не потерял зрение, еще раз увидеть свой старый дом.

Причем сегодня.

И отправился бы с самого утра, если бы не похороны. Естественно, он волновался. Эмброуз провел в приготовлениях всю неделю. Не имея наследников, он не экономил на ритуальных услугах. Нельзя сказать, чтобы его брату доставалось все самое лучшее при жизни, поэтому Эмброуз сделал все возможное, чтобы уж в смерти у брата все точно прошло по первому разряду. Приобрел настолько роскошные гроб и могильную плиту, насколько можно себе позволить, не впадая в безвкусицу – этого его мать чуралась пуще всего остального.

– Хороший тон за деньги не купишь, – говаривала она.

– Да и жизнь тоже, – подумал он вслух.

На похороны пришли только Кейт Риз и шериф. Тот по доброте душевной лично заезжал к Эмброузу, чтобы сообщить о стопроцентном совпадении ДНК. Когда шериф достал из кармана пакет с прядью волос Дэвида, Эмброуз только покосился на него и замотал головой. Они посмотрели друг на друга. Солдат и полицейский.

– Пусть хранится у вас, шериф. Мы раскроем это преступление.

И все. Шериф кивнул и убрал вещественное доказательство в карман.

– Шериф, – собрался с духом Эмброуз. – Вы не против прийти на похороны моего брата?

– Почту за честь, сэр.

На похоронах Эмброуз изо всех сил старался выглядеть примерным католиком. Внимательно слушал мессу отца Тома о покое и прощении. Вкусил просфоры за упокой, хотя по вкусу она напоминала пересушенный пенопласт. Вызвался нести гроб, даром что мучился поясницей и негнущимися коленями. Но лучше сломать себе хребет, чем устраниться от участия в похоронах Дэвида. Над могилой отец Том сказал прощальное слово. Эмброуз положил на могильный камень розу.