Стивен Чбоски – Воображаемый друг (страница 37)
туК. туК. туК.
Он повернулся к двери. Этот стук скрипел у него на зубах, как мел по доске. Кристофер опять повернулся к друзьям. До них этот звук не долетал. Они планировали, как будут подзаряжать игрушки и гаджеты. Может, удастся обойтись батарейками? А бывают холодильники, работающие на батарейках?
туК. туК. туК.
Кристофер сделал шажок в сторону двери. Приложил ухо. Вначале он слышал только тишину. А потом – голос, столь же отчетливый, сколь неразборчивы были голоса друзей.
кристофер. псст. выходи.
У Кристофера заколотилось сердце. Он подошел к окну. Вытянул шею, чтобы дальше видеть, но все напрасно.
туК. туК. туК.
Привстал на цыпочки, пытаясь разглядеть говорящего, но услышал только голос, приглушенный дверью.
кристофер. все нормально. это я. открывай.
Кристофер с трудом сглотнул застрявший в горле ком и подступил к двери. Отворять ее он не хотел, но нужно же было выяснить, кто там стоит. Или это очередной плод его воображения? Неужели он лишился своего тела? Или он лишился рассудка?
Кристофер отворил дверь.
Снаружи его ослепил свет. Но все равно Кристофер сумел различить это лицо. Вдоль и поперек исполосованное шрамами от тысячи порезов. Сам молодой, а душа состарилась. Или же сам постарше, а сердце молодое. Глаза синие-синие. Черты лица красивые.
Это был он – славный человек.
– Ты – настоящий, – изумился Кристофер.
– Привет, Кристофер, – ответил тот. – Как приятно, что мы наконец-то встретились.
Славный человек протянул руку. Кристофер ее пожал. Кожа оказалась мягкой и гладкой. Как прохладная сторона подушки.
– До наступления темноты остается не более часа, – сказал славный человек. – За работу.
Кристофер посмотрел через плечо, чтобы понять, заметили его друзья какую-нибудь перемену или нет. Виден ли им славный человек? Не тянет ли сквозняком из распахнутой двери? Но они по-прежнему болтали как ни в чем не бывало. И видели не дальше своего носа. Только штаб на дереве, построенный восьмеркой детских рук. Кристофер шагнул за порог и притворил дверь. Спустился по лесенке из брусков, похожих на молочные зубы. И направился следом за славным человеком в воображаемый мир.
Глава 36
– Что у тебя с пальцами? – спросила мама, заехав за Кристофером.
На парковке у поля для мини-гольфа стояли его приятели с матерями. Солнце зашло. Воздух был хрупок и холоден. Как чувствительный зуб.
– Ничего особенного. Занозы какие-то, – ответил Кристофер.
– От пластмассовых салазок?
– У одного мальчика из нашей школы – деревянные. Он мне дал покататься.
Мать Кристофера немного помолчала. У нее во взгляде читалось нечто сходное с подозрением. Не совсем, но очень близко.
– Что за мальчик? – уточнила она.
– Кевин Дорварт. Из нашего класса, – не моргнув глазом ответил Кристофер.
На этом вопросы временно иссякли. А он и не сомневался, что так будет. Потому что из воображаемого мира Кристофер вынес не только занозы и воспоминания о разговорах, которые его телесная оболочка вела с троицей друзей в штабе на дереве. Рассудок его пробыл на воображаемой стороне всего лишь час, но по возвращении у него никак не проходил этот…
Зуд.
Зудело в носу, который оказалось невозможным почесать, ведь на самом-то деле зуд был не в носу, а в мозгу. Даже само слово «зуд» не подходило по смыслу. Потому что зуд не щекочет, не шепчет и сам себя не расчесывает. Зуд не вызывает мыслей. А тут мысли сменяли одна другую, как старые дидактические карточки Кристофера – счетные и прочие.
2 + 2 = 4
Вот только темы были совсем иными. Пока он смотрел на своих приятелей и их матерей, этот зуд бойко открывал карточки одну за другой – Кристофер видел такую же ловкость рук у картежника, предлагавшего прохожим сыграть в «три листика».
– Кристофер, что с тобой?
Он оглянулся. Все матери смотрели на него в упор. С тревогой. Кристофер ободряюще улыбнулся.
– Ничего страшного. Просто голова немного побаливает, – ответил он. – Мне бы еще покататься.
– Ага. Можно нам тоже? – поддержали остальные.
– Очень жаль, но время позднее, – сказала мама Кристофера.
– Вот-вот. Прощайтесь, ребятки. У меня дома бутылка «Зинфанделя» выдыхается, – добавила Бетти.
Все распрощались, и Кристофер сел в машину к маме. Он подрегулировал клапаны вентилятора, направив потоки горячего воздуха на свои холодные яблочно-красные щеки, и заметил, что мама хмурится.
– Мам, а мам. О чем ты думаешь? – спросил он.
– Ни о чем, – только и сказала она.
Когда мама свернула на их улицу, Кристофер содрогнулся. Ему вспомнились сцены, увиденные на воображаемой стороне. Можно подумать, он там смотрел в одностороннее зеркало, позволявшее шпионить за другими.
И кое-что узнавать.
Чтобы отвлечься от этих мыслей, он стал разглядывать дома, но зуд заявлял о себе все громче. Они миновали старую бревенчатую постройку на углу. Мама рассказывала Кристоферу, что туда вселились молодожены. Сейчас жена закрашивала алую входную дверь.
Его как заколодило. В голове было пусто. Ответ не приходил. Кристофер только ощущал, как что-то зудит и скребется. Мама подъехала к дому. Нажав на пульте кнопку автоматического открывания гаражной двери, она через силу изобразила улыбку.
Кристофер смотрел, как мама разогревает суп. Его любимый – куриный, с тонкой вермишелькой. И готовит в ростере горячие сэндвичи с сыром. Точно такие же она готовила для покойного мужа.
Шепот еще поскребся, потом замер, оставив Кристоферу легкую головную боль и небольшой озноб. Но это терпимо. В конце-то концов, ему было уютно в этой кухне, по которой плыли ароматы супа и расплавленного сыра. Когда мама предложила поставить «Мстителей» или «Плохого Кота», Кристофер отказался. У него не возникло ни малейшего желания смотреть видео. Да и телевизор тоже.
– А чем тогда займемся? – спросила мама.
– Давай вместе полистаем мой детский альбом, а?
Мама Кристофера улыбнулась от такого неожиданного предложения. Этот альбом годами не извлекался на свет. Но сегодня вечером он, похоже, мог оказаться очень кстати. Когда дом по крышу завалило снегом, а на плите благоухает горячий суп.
– Конечно. А с чего тебя вдруг потянуло в младенческие годы, солнце мое?
– Сам не знаю.