Стивен Браст – Валлиста (страница 38)

— Может быть, немного. Однако в основном казалось, что она была не совсем там. Скорее, ну, не знаю, словно она воплощала собой комнату? Это имеет смысл?

— О, это я знаю, — интонация такая, словно я только что попытался ей объяснить, зачем нужен подсвечник. — В конце концов, она… — Доррит слегка покраснела.

— Она — что? — уточнил я.

Она покачала головой, опустила взгляд. На щеках ее показались слезы.

— В чем дело? — спросил я. Мой лучший сочувствующий голос не особенно сочувствующий, но я постарался сделать все, что мог.

— Я была здесь с самого начала, — сказала она.

— С самого начала чего?

— Ну, как начал строиться Особняк-на-обрыве, когда мы жили в старом замке.

Я кивнул, ожидая продолжения, а когда его не последовало, уточнил сам:

— Это было во время Междуцарствия?

— О да, — кивнула она, — до Катастрофы мой господин работал в столице. Он был консультантом во многих проектах, как новых, так и связанных с реконструкцией.

— А тогда было много работы с реконструкцией?

Доррит как-то странно на меня взглянула, потом я уловил момент истины — ах да, вы же выходец с Востока, — и она проговорила:

— Драгаэра была очень, очень древним городом. Ничто не вечно, в особенности в те времена. Тот же Императорский дворец постоянно перестраивали и чинили.

— А почему "в особенности в те времена"?

Тот же самый взгляд, затем:

— Сохраняющие заклинания как-то заработали только по завершении Междуцарствия. Господин, — добавила она, вдруг осознав, что совсем забыла о правилах этикета.

— О, конечно, — проговорил я. Потом заметил: — Мы, выходцы с Востока, всегда моложе, чем выглядим, — потому что именно об этом она наверняка и подумала.

Она кивнула, слегка смущенная. Явно не знала, что на это ответить.

Я сказал:

— Я видел награду, которую он получил за какое-то строение — увы, я не помню, какое именно.

— Новая Серебряная биржа. Такая, знаете, изящная башня, похожая на серебристую иглу, и вокруг балкончики и эркеры. Просто чудо. У господина был дом в столице — неподалеку от Дворца, со стороны крыла Тсалмота, — и оттуда как раз открывался вид на эту биржу, и я видела ее каждый день, когда ходила в парк с… — она замерла и опустила взгляд.

"Все тут такие душещипательные, я сейчас расплачусь."

"Заткнись."

— И именно тогда, еще до Междуцарствия, он начал работу над Особняком-на-обрыве? — уточнил я, пытаясь не закатывать глаза.

— Да, — ответила она. — Нет. Ну, не совсем так…

— А как?

Она снова уставилась на пол.

— Мне не следует больше ни о чем говорить, господин.

— Вы не ответили на мой вопрос, — заметил я, с этакой шелковистой интонацией хорошего парня. Получается у меня, конечно, так себе, но лучше, чем было раньше.

Увы, недостаточно хорошо; она просто покачала головой. Что ж, я этого так не оставлю. Что-то тут есть, и если это неважно, то я текла. Ладно, зайдем с другой стороны…

— Вы ведь пережили Катастрофу Адрона, не так ли? Должно быть, это было ужасно.

Она кивнула.

— И что вы тогда чувствовали?

Доррит покачала головой.

— Не могу описать. — И это было правдой, но что еще важнее, об этом она, похоже, говорила вполне свободно, без запинки, то есть я вряд ли получу тут нужный мне ответ. — Она породила Море Хаоса — как то, большое. Вы знаете об этом?

— Конечно, — ответил я, — хотя и трудно поверить. А потом началось Междуцарствие. Я даже не могу представить, каково тогда было.

— Нелегко, — подтвердила она. — Правда, нам повезло больше, чем другим: у нас все необходимое имелось под рукой.

— А вы были близки с матерью Тетии?

— Господин, как так — близка? Она была моей хозяйкой.

— Да. Конечно. Вы огорчились, когда она умерла?

— Я… — Она запнулась. — Я об этом узнала не сразу.

— А, то есть это случилось не здесь?

— Нет, господин.

— А где же?

— Где-то… в ином месте.

Черт. Снова секрет. Ненавижу секреты. Ну, кроме своих собственных, они — другое дело. Однако я, кажется, подбираюсь к цели. Надавить? Да.

— Где это было, Доррит? Где она умерла?

Пожилая драгаэрянка тихо всхлипнула, сползла со стула на колени и, уронив лицо в ладони, принялась царапать себе щеки. Я замер: такого я никогда не видел. Прошло, наверное, целых несколько секунд, прежде чем я шагнул к ней, перехватил ее запястья и опустился на пол рядом; Лойош и Ротса переместились с моих плеч на более надежные подставки. Морщинистое лицо Доррит отметили длинные кровоточащие царапины, и она продолжала рыдать. Что я ей говорил, сам не знаю — нет у меня большого опыта в сочувствовании. Неоткуда ему взяться у того, кто сперва убивал за деньги, а потом спасался бегством. Я называл ее по имени, нес какую-то бессвязную чушь, и через некоторое время ее руки расслабились, она, все еще плача, наклонилась и уткнулась лбом мне в плечо. Вирра.

— Все хорошо, — повторил я.

— Я не могу вам сказать. Я не могу вам сказать.

— Все хорошо, — еще раз сказал я. На самом деле, конечно, совсем даже не хорошо, но здесь и сейчас добраться до нужной мне информации способа не было.

Чуть погодя я помог ей сесть обратно на стул, она все еще не решалась поднять голову. Пытаясь сменить тему, я проговорил:

— Скажите мне вот что: где вы едите?

— Господин? — удивленно подняла она взгляд.

— Вы, слуги. Где вы принимаете пищу?

— На кухне, господин, — ответила она так, словно я идиот, и словно, ну, в общем, того, что только что было, никогда не было.

— Я видел кухню, — сказал я. — Там нет еды. И стола, кстати, тоже нет.

— Стол ставят, когда подают пищу.

— Кто?

— Кухарка, поваренок и кладовщица.

— Я их не видел.

— Но они должны быть там. Завтрак, обед, ужин — еда всегда есть.

— Ладно, — проговорил я, потому что не мог придумать иного ответа.

Она нахмурилась: