Стивен Браст – Тсалмот (страница 35)

Воздух был свежим и вкусным.

— Владимир?

— Так, ничего. Просто хотел минутку тут постоять, наслаждаясь тем, что мы живы.

— Ладно. Но если мы постоим чуть дальше отсюда, мы сможем наслаждаться тем, что мы живы, несколько дольше.

— Верно подмечено.

И когда мы возвращались обратно, Коти спросила:

— Ты что — то узнал, так?

«Видишь, Лойош? Есть люди, которые в меня верят.»

— Да, — ответил я.

— И что же я упустила?

— Ну, как я и сказал, они следили за ним достаточно плотно, чтобы знать, кто его друзья. И еще она не поверила, что дело лишь в тех деньгах, которые мне задолжали.

— Так, и что?

— Разве не очевидно, что мы наткнулись на что — то крупное? Она ведь практически сказала: ты не влезешь в такое крупное дело просто за восемьсот золотых.

Подумав с минутку, она кивнула.

— Но мы не знаем, что это.

— Верно.

— Владимир.

— Хмм?

— Очень уж опасно для нас вышло просто чтобы узнать, что дело крупное.

— Ну, я мог бы поспорить, что оно того стоило, раз мы ушли живыми.

— Мог бы. Но?

— Тут нечто большее. Подумай как следует. Крупные дела, любовь моя, поднимают волны. Оставляют следы. В них почти всегда задействована куча народу, а значит, больше возможностей, чтобы что — то да проскользнуло.

Некоторое время она молчала, покуда мы шагали дальше по городу, а потом заметила:

— Все равно как — то гипотетически звучит.

Я не стал уточнять, как это — «гипотетически».

— Есть такое. Но мы выяснили еще одну штуку.

— Какую?

— Когда камень только один — это слеза Вирры, а не слезы. А то я удивлялся.

— Ну, хвала Владыкам Правосудия, хоть здесь разобрались.

— Угу.

— Дальше что?

— Идеи есть?

— Всегда гораздо проще, когда просто надо кого — то прикончить.

— Я тебя люблю.

Она ухмыльнулась и сжала мою руку.

Совсем недавно, когда я беспокоился насчет изобилия народа, который пытается меня убить, Коти не стала бы держать меня за руку. Сейчас явно было получше. Конечно, еще есть Рыболов, но ему потребуется время, чтобы что — то устроить.

— Итак, — заметила она, — мы сейчас вовлечены в то, чтобы выяснить, что там готовит Левая Рука, и остановить это?

— А может быть, помочь им. Или отойти в сторонку. Но — да, нам надо узнать, что они затеяли с Рыболовом.

— За восемь сотен золотых?

— За восемь сотен золотых.

— Вообще — то за четыре сотни.

— С чего бы?

— По восточным традициям, после того, как мы поженимся, половина будет моей.

Я не мог не ухмыльнуться.

Пройдя еще немного, мы добрались до знакомых мне мест, что всегда помогало мне чуть расслабиться.

— «Гипотетически», — пояснила Коти, — значит «не доказано», или же «основано на предположениях».

— Я так и понял, — отозвался я, — просто из, э…

— Из контекста?

— Ну да.

— Владимир, если хочешь, я не буду так делать.

— Боги, да ну что ты! — воскликнул я, и мы пошли дальше.

— А куда мы идем? — вскоре уточнила она.

— Оставить послание для друга, — загадочно объяснил я.

Добравшись до улицы со странным названием Винтнер, мы прошли по ней, пока не наткнулись на уличную торговку с тележкой, которая продавала бусы и бисерные плетения. Креота средних лет, как ее зовут — я никогда не интересовался; меня она вроде бы не узнала, что и понятно, мы только однажды и пересекались. Как все торговцы — ну хорошо, как многие торговцы, — деньги значили для нее больше, чем гордость, так что она кивнула нам достаточно заметно, чтобы это сошло за поклон, адресованный куда — то в пространство.

И сказала:

— Могу ли я показать вам некоторые…

— Нет, — я вручил ей несколько медяков, — однако, если не возражаете, передайте Киере, что малыш кормит уток.

Монеты исчезли, а повторный наклон головы оказался глубже — раз уж мы с Киерой друзья, значит, во мне примечательны не только усы, так — то.

— Киера? — спросила Коти, когда мы пошли дальше. — Киера Воровка?

Я кивнул.

— Ты ее знаешь?

— Знаю о ней.

— Она хорошо относится ко мне.

— А при чем тут кормежка уток?

— Фонтан Зерики на Рисовой чаше.