Стивен Браст – Сетра Лавоуд (страница 95)

И опять, мы должны понять, что когда Паарфи провозглашает краткость в прозе своим неизменным принципом, он говорит правду. Те же, кто склонен усомниться в этом, приглашаются проверить ссылки на тексты, в которых упоминается о том, сколько времени занимали такие разговоры. Заметим только, что в некоторых случаях для это требовалось намного больше времени, чем можно насчитать слов на странице.

16. Имейте в виду, что некоторые места в тексте, которые вам кажутся ошибками, почти всегда появляются там совершенно осмысленно, так как Паарфи и Браст пытаются совладать с почти непереводимыми обстоятельствами. К примеру смесь футов, дюймов, ярдов, миль, метров, километров, лиг и фарлонгов — попытка передать настоящую сложность Империи, в которой одновременно используется шесть различных систем для измерения расстояния.

17. И последнее, для того, чтобы писать как Паарфи, или, в данном случае, как любой другой Драгерианин, вы должны тщательно объяснить своим читателям, что такое Цикл, Великие Дома и число 17.

Самое главное: Этническая основа Стивена Браста — венгр, организатор троцкистского профсоюза. Он из Миннесоты, но как раз сейчас живет в Лас Вегасе, где много играет в покер. Он также гитарист, играет на банджо и на барабане. У него есть попугай по имени Док, и он отвечает на телефонные звонки, говоря «Я ваша черника» — если, конечно, вы сумели разбудить его до полудня, иначе он говорит «Лучше, чтобы это было хорошо». Пути Мертвых — его девятнадцатая книга, или Виконт Адриланки его девятнадцатая книга, а Пути Мертвых — первая часть трилогии.

У Стива есть две теории о литературе, и одна о том, как писать книги.

Первая теория: «Главная Фишка Теории Литературы в следующем: Вся Литература состоит их таких вещей, о которых писатель думает, что это круто. Читатель полюбит книгу ровно настолько, насколько он согласен с писателем, что круто, а что нет. И это работает на всем пути от внешней организации до уровня матафор, подтекста и того способа, как используются слова. Иначе говоря, я не думаю, что полная броня и огромный звенящий меч это круто. Я их не переношу. Я люблю плащи и рапиры. Так что я пишу истории, где много плащей и рапир только потому, что это круто.

Вторая теория: «К роману надо относиться как к зданию, построенному из как можно большего количества крутых вещей.»

Как писать как Стивен Браст: «Это действительно просто. Вот все, что вы должны сделать: повесить на стене, которая находится у вас перед глазами, плакат и видеть его, пока пишите. На плакате должно быть написано крупными буквами: А теперь я собираюсь рассказать вам что-то по-настоящему крутое.[1]

Стив говорит, что для него это работает.

Еще одно послесловие, от переводчика

Уважаемый читатель, после такого количества эпилогов, послесловий и просто приложений, одним послесловием больше, одним меньше, разница невелика.

Прежде всего я хочу поблагодарить всех тех читателей, кто дочитал до этого места, то есть прочел больше тысячи страниц оригинального текста. По моим подсчетам списали Дороги Мертвых на свой компьютер примерно 11 тыс. человек, Властелин Темного Замка — 6 тысяч, значит примерно 3 тысячи читателей дочитают до этой точки. Ты один из них, мой уважаемый читатель!

И еще я особенно хочу поблагодарить тех, кто написал свои впечатления или задал вопрос по поводу романа или перевода. Некоторые из замечаний человеку Вироховскому, мягко говоря, не очень понравились, но переводчик Вироховский в большим вниманием изучил их все.

Теперь я хочу сказать, что буду придерживаться литературной игры, то есть буду считать, что Браст перевел на английский известного Драгерианского писателя Паарфи, а я перевел его на русский.

Что можно сказать о Паарфи?

Я вижу… добрым, умным, (хотя и не мудрым), многоопытным и доброжелательным — главное благожелательным — дедушкой, который охотно, пожалуй даже слишком охотно, раскрывает перед детьми и внуками неисчерпаемые кладовые своей памяти и эрудиции. Рассказ, сплетение словес, доставляет ему самому немалое удовольствие, он часто и охотно уклоняется от темы, вспоминая лишь косвенно относящиеся к делу обстоятельства, часто грешит монотонностью и многословием, но в целом занятен и глубоко симпатичен.

Примерно такого Паарфи я и держал в голове, переводя «Виконта» (за исключением дедушки, кончено). Но о ком говорится здесь? Читатели со стажем конечно узнали сразу, для остальных напомню, что речь идет о Плутархе, а цитата принадлежит переводчику Симону Маркишу. Так что в целом можно сказать, что Паарфи — это Плутарх, который решил написать исторический роман.

Кстати, измышления ученых Университета, переданные магом Илином в конце 2-го тома Виконта, безусловно клевета. Напомню их «…книги Паарфи написаны совсем не самим Паарфи, но некими ремесленниками по указаниям Паарфи, или из-за известной всем лености Паарфи, или вообще из-за его неспособности писать…». Да, но эти измышления безусловно справедливы по отношению к весьма известному писателю Александру Дюма (отцу), который якобы написал Три Мушкетера, которых на самом деле написал один из его «литературных негров"(выражение Катаева) по имени Альбер Моке. Не расстраивайся, уважаемый читатель, если ты не знал этого факта истории литературы; уверяю тебя, что мало кто из французов знает об этом, хотя некоторые из них живут на улице Альбера Моке в 16-ом (если я не ошибаюсь) округе Парижа. И на этот факт безусловно намекает маг Илин. Но говоря о Трех Мушкетерах я буду, как принято, употреблять фамилию Дюма.

Опубликованный в Интернете перевод вызвал достаточно оживленную дикуссию, несколько вопросов и замечаний. На некоторые из них я ответил на форуме Библиотеки Старого Чародея, здесь я хочу ответить на них опять и на некоторые замечания, которые я перевел в форму вопроса.

1. А за плотную редактуру Хроник Кааврена, включая Виконта Адриланкского, когда-нить планирую взяться.

Итак здесь сразу два вопроса: как называется вся серия про Кааврена и как называется Виконт. Кстати отмечу, что где-то видел даже название «Романс о Кааврене»

Оригинальное название всей серии «The Khaavren Romances». О слове хроника вообще речь не идет, а слово romance как термин литературоведения означает прозаическое или поэтическое повествование героически-приключенческого или романтически-любовного плана (примеры Стивенсон, Дюма) в противоположность novel — прозаическому реалистическому бытовому произведению (основа противопоставления здесь — степень реалистичности, „приземленности» сюжета(примеры Диккенс, Бальзак).

Что касается Виконт Адриланки или Виконт Адриланский — и так правильно, и так правильно, скорее речь идет об уже установившейся привычке. Му говорим д'Артаньян (а почему бы не Артаньянский, ведь в дословном переводе «из Артаньяна», небольшого местечка в Гаскони), но Граф Парижский, хотя по французски тоже «из Парижа». Мне лично больше нравится мой вариант, но это дело вкуса.

2. Хозяин Черного Замка

Да, можно назвать и так, и даже «Лорд Черного Замка», но я выбрал «Властелин» по аналогии с Толкиеном («Властелин Колец»), чтобы подчернуть, что все современное фэнтези вышло из него.

3. Э… если это официальный перевод, готовящийся к изданию, то терминологию бы в соответствие с предыдущими книгами не мешало привести.

Совершенно верно, я изо всех сил старался сохранить терминологию предыдущих книг серии, то есть Гвардии Феникса и Пятьсот Лет Спустя. Для меня было очень важно, чтобы читатель видел, что это пять частей одной книги, а не разных. Лично мне всегда не нравится, когда в первой части героя зовут скажем Вася, а во второй Федя, и читателю надо проделать трудную мысленную работу, чтобы понять, что это один и тот же человек. Иногда у меня буквально «руки чесались» назвать кого-нибудь по-другому, но я всегда в себе это желание подавлял. Могу только себя упрекнуть, что назвал богиню, играющую большую роль в книге, Веррой, а в романах о Талтоше она именуется Вирра. Но уже ничего не поделаешь.

4. А что такое «Орб»? Или «варлок»? В словаре РЯ таких слов нет вообще. Где найти переводчика на ваш перевод? «Милорд»?

Н-да. Слово Варлок (в форме «ворлок») появилось с русском языке с первым переводом «Машины времени» Уэллса. Поиск в Интернете дал примерно пол. миллиона страниц с этим словом. Я предпочел форму с буквой «а», чтобы подчернуть отличие ворлоков Уэллса от варлоков Браста. Что касается слова Орб, а также дзур…. смотри пункт 3.

5. Я прощу тебе даже то, что ты везде пишешь «друг», где следовало бы написать «подруга. И еще:

К Вироховскому, впрочем, есть большая претензия. За что он лорда Адрона во всём тексте именует «Андроном» — непостижимо.:-)

Увы, тут я ошибся. Исправил ошибку в следующих частях. Большое спасибо за конструктивную критику!

6. Отсюда мораль: бывают хорошие книги, они хороши в любом переводе. Бывают хорошие переводчики, у них хороши любые книги. А все рассуждения о теориях перевода — не более чем паразитирование на чужих переводах, удачных и неудачных.

Нет, не согласен. Есть огромное количество книг, загубленных переводом, и, наоборот, есть немного книг, (например Уоррена «Вся Королевская Рать» в переводе Голышева), которые в переводе лучше чем в оригинале. Вот что пишет, например, Владимир Баканов, руководитель известной «Школы перевода Владимира Баканова», на материалы которой я еще буду ссылаться: