Стивен Браст – Сетра Лавоуд (страница 52)

— О, это. Ну, у меня есть, хотя и не очень определенные, известия, что Кана заручился помощью одного из Лордов Суда, некоего Три'нагора, и…

— Три'нагор! — воскликнул Маролан.

— Как, вы знаете о нем?

— Естественно.

— Великолепно. Расскажите нам все, что знаете.

— Вы хотите услышать о Три'нагоре? — возбужденно спросил Маролан, и, заметим, таким взволнованным его никто из них никогда не видел.

— Конечно, — спокойно сказала Сетра Лавоуд. — И, пожалуйста, немедленно.

— Его почитают некоторые варвары, живушие недалеко от Черной Часовни — то есть от деревни, в которой я жил до того, как оказался здесь. Недалеко, хотя не совсем рядом — примерно в дне езды.

— Варвары? — переспросила Сетра Лавоуд, как если бы сомневалась, правильно ли он использовал этот термин.

— Варвары? — эхом откликнулась Сетра Младшая, как бы удивляясь тому, что для некоторых Восточников это может быть верно больше, чем для других.

Маролан, с затаенным гневом продолжал, — Они напали на мою деревню без всякой причины, только для того, чтобы, возможно, порадовать этого зловонного, зловредного пожирателя кошачьего дерьма, фальшивого бога, которому они поклоняются примерно так, как кетна поклоняется грязи фермы. Они напали на нас не для того, чтобы похитить золото, еду или вино, не в порыве безумства и не для развлечения, но только для того, чтобы залить нас кровью; а я в это время был погружен в медитацию и ничего не знал, до тех пор, пока все не кончилось, и я не увидел то, что они сделали ради этого…Три'нагора.

Последнее слово он произнес так, как если бы это было ругательство, даже более сильное чем те, которые он использовал до того, после чего он замолчал, как и все за столом, и только через какое-то время Главнокомандующая сказала, — Мой бог.

Маролан пожал плечами и уставился на стол перед собой.

— И тем не менее, — через какое-то время осмелилась заметить Сетра Младшая, — я всегда думала, что Три'нагор желает крови своих собственных последователей, а не кого-то другого.

— Ба. Ему все равно. Он хочет крови, вот и все. Эти варвары живут в деревнях, в которых всегда течет кровь — людей или животных, им все равно. В одной из их деревень есть алтарь, куда, как они говорят, он приходит — так они пропитали его всего кровью для того, чтобы его порадовать. Они убивают и грабят только потому, что им так говорит бог; значит они поклоняются богу, который требует от них грабить, а не выращивать еду, как делают все нормальные люди.

— Мне кажется, что вы сказали, — заметил кто-то, — что в вашем городе они не грабили.

— Нет, я такого не говорил, — холодно сказал Маролан. — Я сказал, что они пришли не за этим. Это не означает, что они не унесли то, что смогли найти.

— Но тогда, — сказал Драконлорд, — если они напали на деревню не для грабежа, тогда, я не понимаю, для чего. — Он замолчал.

— Откровенно признаться, — сказал Маролан, — я сам этого не понимаю. И Арра не понимает, а она знает их лучше, чем я.

— Кто такая Арра? — спросил другой Драконлорд.

— Моя высшая жрица, глава моего Круга Колдунов.

— А, колдуны и ведьмы, — сказала Волшебница в Зеленом, с презрением.

— Это и есть ответ на ваш вопрос, — сказал Варлок, говоря в первый раз.

В то же мгновение все глаза уставились на него.

— Объяснитесь, сэр, — сказала Главнокомандующая, и если кто-нибудь и был недоволен тем, что к человеку с Востока обратились со словом сэр, ни у кого даже не возникла мысль поправить Сетру Лавоуд.

— Три'нагор, — сказал Бримфорд, — бог ведьм. Если Кана, действительно, заключил с ним союз, и если, более того, именно его именем действуют варвары, о которых Лорд Маролан имел честь рассказать нам, тогда, боюсь, мое искусство будет неэффективно.

Чародейка медленно кивнула. — Тогда это должно быть частью плана Претендента. Не может ли он помешать и действиям Некромантки?

Варлок пожал плечами. — Я думаю, что нет, но я слишком мало знаю о богах, и еще меньше о некромантии.

— Что мы можем сделать? — спросил Кааврен, сидевший на дальнем конце стола.

— О, на это легко ответить, — сказал Бримфорд.

— Как?

— Бога нужно изгнать.

— Очень хорошо, — сказала Волшебница в Зеленом. — Я принимаю, что его необходимо изгнать.

— И вы совершенно правы, — сказал Бримфорд.

— Да, но как можно это сделать?

— Вот это на это не так-то легко ответить, — сказал Бримфорд.

Маролан внезапно вскочил на ноги и, откинув назад плащ, выхватил меч. Едва ли надо объяснять, какой действие это произвело на всех тех, кто находился там — раздался звук, как если бы все одновременно выдохнули, и каждый, за исключением Сетры Лавоуд, вздрогнул. И, чтобы не было ошибки, Маролан с силой бросил на стол меч, который громко и гневно зазвенел, ударившись о камень, и, когда все посмотрели на него, сказал, — Я вышвырну его из этого мира!

— Вы? — воскликнули остальные.

— Я сказал так, и даже повторяю. Я изгоню его.

Сетра Лавоуд опять медленно кивнула. — Вам нужна какая-нибудь помощь?

— Нет, — сказал Маролан. — Все, что касается этого бога, я беру на себя.

— И тем не менее, — сказала Волшебница в Зеленом, — мы ожидаем, что танцы начнутся завтра на рассвете.

— В таком случае, — сказал Маролан, убирая меч в ножны, — я предлагаю Фентора на мое место, и, более того…

— Да?

— Я немедленно отправляюсь в путь. Главнокомандующая, вы разрешаете мне заняться этим делом?

Сетра Лавоуд какое-то время внимательно глядела на юного Драконлорда, и, казалось, размышляла. Наконец она сказала, — Хорошо. Ваш помощник будет командовать вашими войсками. Вы можете уехать, и я благословляю вашу миссию.

Маролан поклонился, и, не произнеся ни одного слова, вышел из комнаты.

Восемьдесят Пятая Глава

Маролан не стал как-то специально готовиться для своей миссии; на самом деле он вообще не стал готовиться. Он просто вышел из Горы Дзур и полной грудью вдохнул чистый горный воздух, чтобы полностью успокоиться — к тому времени он уже был достаточно спокоен, чтобы вспомнить, что нельзя телепортироваться, пока ты настолько пылаешь гневом, что не в состоянии сконцентрироваться на своих мыслях. Однако для того, чтобы привести себя в такое состояние, в котором он мог бы безопасно выполнить заклинание, потребовалось довольно много времени: пока он стоял, ничего не делая, он опять вспоминал атаку на Черную Часовню, и в нем опять говорили страсти. Он походил туда сюда, подбрасывая ногой мелкие камни, иногда нагибался, поднимал один из них и изо всей силы швырял в склон, слушая, как он ударяется об утес. Иногда он бил ладонью по гладкой черной рукоятке меча. Иногда он останавливался, складывал руки на груди и дышал, разрешая своему гневу излиться из себя.

Наконец его мысли вернулись к дому — достаточно новому, чтобы все еще приносить ему наслаждение — и эти же мысли принесли ему некоторое удовлетворение. У него не было традиционного аристократического консерватизма, недоверия к новому, во-первых потому, что он был молод, а во-вторых из-за того, что он вырос далеко от Империи и ее традиций, и не успел выучить простую мысль о том, что более старое всегда означает лучшее. Так что он с искренним удовольствием вспомнил свой дом, его мрамор и обсидиан, и стал думать о тех улучшениях, которые он может сделать.

Затем он мысленно прошелся по всем изгибам некоторых заклинаний, которые изучал совсем недавно, подумал о предстоящей битве и о комплименте, полученном от Сетры Лавоуд — да, если стоит обращать внимание на чьи-то комплименты, то только на ее.

После этого его мысли перескочили на Круг Колдунов, теперь настолько сильный, что был способен держать замок в воздухе автоматически, не прилагая особых усилий, и требовал только самого легкого наблюдения Арры, которая посвящала свою энергию двум делам: изучению природы колдовской силы ведьм и молитвам Богине Демонов. Мы хорошо понимаем, что ничто из этого не имеет никакой практической пользы, но, поскольку раньше мы всегда подчеркивали прагматической характер Арры, мы ошибались в ней, и поэтому приносим свои самые искренние извинения.

Наконец он осознал, что может безопасно телепортироваться.

Сосредоточиться на Черной Часовне оказалось замечательно легко — как только он начал, она сама нарисовалась в его мыслях, так что на самом деле тепепортация прошла без всяких трудностей. Первое, что он заметил, было резкое изменение температуры: в то время, как на Горе Дзур было прохладно, даже холодно, здесь было скорее тепло, хотя от Грохочущего Озера дул освежающий бриз, пахнувший свежей водой; только теперь, опять очутившись здесь, он понял, как тосковал по этому месту. Он появился внутри часовни, которая оказалась пуста и никем не занята, и вообще мало изменилась с того времени, когда он видел ее в последний раз. Ее все еще использовали, так как внутри не было ни паутины ни грязи, на некоторых скамейках и деревянных столбах появились, кажется, новые царапины, но в остальном она выглядела, как прежде.

Маролан вышел из часовни на улицу, которая, хотя и не имела официального названия (то есть на ней не было таблички, а карты деревни не существовало вообще), была известна как Дорога к Часовне, и немедленно закрыл руками глаза, чтобы защитить их от ужасно яркого света, о котором полностью забыл за те несколько лет, пока был на Западе. Ему пришлось какое-то время постоять, моргая на свет, прежде чем его глаза привыкли и он почувствовал, что может безопасно пройти по улице.