— В общих чертах — конечно. Если договоримся, они все вскоре узнают.
— Мой друг попал в неприятности, — сообщила она, — и я хотела бы попросить, чтобы ему позволили укрыться здесь.
— Ха, — только и сказал он. — Ладно. До конца репетиции подождете? До обеда еще полчаса.
Мы согласились, мол, конечно, и Сара отвела меня в дальний угол «края четыре», где мы никому не мешали. И пока мы петляли промеж декораций, я поинтересовался:
— А вот эти «Песни Прессы» — о чем оно?
— В основе сюжета — запрет другой пьесы, «Последний настоящий журналист», дело было в Четырнадцатом Цикле и там…
— Погоди, — прервал я, — они ставят пьесу о том, как ставили пьесу?
Она кивнула.
— Ха. Как — то оно…
Меня прервала женщина, сидящая прямо в середине театра, ближе к первым рядам, громко приказав:
— Так, пройдемся, начиная с драматурга. Кераасак, твоя реплика — «О, видите ли».
Парень — полагаю, Кераасак, — обратился к стоящей рядом женщине этаким сценическим тоном:
— О, видите ли, наша труппа не похожа на другие. У нас есть свой собственный драматург.
— У вас есть свой собственный драматург?
— У нас есть свой собственный драматург!
Музыканты, которых я видел ранее, начали играть, и мне стало страшно.
Некий тип вышел на сцену оттуда же, откуда и мы, развернулся, демонстрируя себя со всех сторон, и провозгласил:
— Я их собственный драматург!
А потом случилось то, чего я и боялся. Он запел.
Драматурга из Цикла Четырнадцатого я всей сущностью воплощаю:
Панихидами вскормлен и гимнами, я на память все эпосы знаю.
Изучил все отсылки с аллюзиями я по Ландзе и по Экрасену,
Знаю я, почему шесть краев непременно есть на каждой достойной сцене;
Знаю я, как размеры и ритмика изменялись в процессе истории,
Дайте срок — все свои предпочтения на подмостках пред вами раскрою я!
Знаю я, сколько платят актерам (в ужасе содрогнись, мироздание!) —
И конечно же, знаю все штрафы за прогулы и за опоздания.
Мне костюмов сценических ведомы все особенности и тонкости,
А еще — что ко всем гримерам подступает безумие с возрастом;
В общем, все мастерство театральное я во всех проявлениях знаю,
Драматурга из Цикла Четырнадцатого я всей сущностью воплощаю.
Я часами способен цитировать «Норпорт» лорда Нееринга славного
И умею отбиться от цензоров, чтоб сыграть при дворе Императорском.
Ах, продюсеры! Все вы взыскуете моей мудрости эзотерической,
Как в ручьи обратить золотые воплощение ремесел сценических.
Я‑то знаю, какие сюжеты отобьют все вложенья с лихвою,
А какие — провалятся с треском, вас оставив с мошною пустою.
Знаю я, что актер может запросто искрометнейших трюков стать пленником,
Знаю я, почему никогда не поставят той дурацкой «Гвардии Феникса».
А еще — как оформить буклеты, чтобы в зал рвались аристократы,
И как тех, кто уже не столь ловок, поддержать незаметным канатом,
Ибо все мастерство театральное я во всех проявлениях знаю,
Драматурга из Цикла Четырнадцатого я всей сущностью воплощаю.
О, в театре нужны и премного важны реквизит и чеканные речи,
Темпоритм и акцент, чтоб под маской — герой изначальный был вами замечен,
Чтобы верно менял осветитель цвета, чтобы роль — управляла актером,
Чтоб явленье — являло на зрительский суд, где на страже стоят билетеры,
Чтобы в ногу с прогрессом стремился сюжет, не забыв изначальную тему,
С головой в театральный я омут нырнул, чтобы всплыть посреди этой сцены.
Контрамарки и привилегированные, за год выкупленные места…
Что? важна драматургу, вы скажете, постановки одна красота?
Что ж, пусть даже актеры на сцене от советов моих отмахнутся,
Пусть сыграют они, как умеют, и на «бис» никогда не вернутся, —
Все же все мастерство театральное я во всех проявлениях знаю,
Драматурга из Цикла Четырнадцатого я всей сущностью воплощаю.
— Так, — проговорила женщина, что явно была режиссером, — хорошо, но давай попробуй в начале второго куплета сделать пару шагов, чтобы когда вступил хор, ты мог развернуться и…
Дальнейших ее инструкций я уже и подавно не слушал, неинтересно было.
Повернулся к Саре, которая искоса глядела на меня.
— Итак? — вопросила она.
— Нет слов, — признался я.
Она рассмеялась.
— Если ты сможешь удержаться от критики, пожалуй, мы сумеем устроить тебе тут укрытие. На тот срок, который тебе понадобится, чтобы все уладить.
Я кивнул.
— Я буду сильным.
— Как всегда, — улыбнулась она.
