Стивен Браст – Дороги Мертвых (страница 35)
— Тогда я должен был бы передать командование кому-нибудь другому, кто способен руководить, так как я нет. Или, в лучшем случае, я могу проконсультировать в вопросах тактики, если меня попросят, но ничего большего.
— Я не верю в это.
— Ча! Если бы видели, каких усилий стоит мне поднять мой меч, да, вы бы немедленно поверили мне. Так что когда появились миссии, они пришли к моему сыну.
— Хорошо, но что такое эта знаменитая миссия?
— А, что до этого, я не могу сказать, за исключением того, что…
— Да?
— Наш старый друг, Сетра, послала за ним.
— Ага! Но вы не знаете, что Чародейка хочет от него?
— Ни в малейшей степени, клянусь честью.
— Хммм, — сказал Пэл.
— Но скажите мне, — сказал Кааврен, — что с этой почтой, которая опять работает?
— О, вы хотите это знать?
— Да, да. В одном отношении я не изменился: мне по-прежнему все интересно. И вы говорите, что почта опять работает, когда ее не было двести пятьдесят лет, ну, и это похоже на внезапные волны, обрушившиеся на побережье, а это означает, что произошло что-то очень большое и сильное, которое мы, однако, не видим.
— Да, вы правы.
— И вы объясните нам?
— Был бы рад сделать это, и немедленно, если вы хотите.
— Я хочу этого, как ничто другого в мире.
— Тогда вот: один человек, по своей собственной инициативе, учредил почту.
— И для чего?
— Для чего?
— Да.
— Ну, чтобы помочь в путешествиях и связи.
— Да, теперь это ясно, вот только…
— Да?
— Кааврен нахмурился и заметил, — Вы не все мне сказали, Пэл.
Пэл рассмеялся. — Ах, как хорошо опять видеть ваш острый ум, мой друг. Да, конечно. Его имя Кана, он владеет достаточно большой территорией, а его амбиции безграничны.
— Кана, — сказала Даро, как если бы чувствуя, что это имя может стать очень важным, хотела сохранить его в памяти.
— Кана, — сказал Кааврен. — Да, это имя доходило до моих ушей.
— И?
— И я слышал достаточно мало, — сказал Кааврен. — А что вы можете сказать мне еще?
— Ничего, мой друг. Я и так сказал все, что мог.
— Должно быть много больше, чем это, если его почта проходит весь путь от Горы Кана до побережья, и вы в состоянии использовать ее.
— Да, это правда, но, вы понимаете, мне не разрешено рассказывать все, что я знаю, даже вам.
— Но есть одна вещь, которую вы обязаны сказать мне.
— О, и что же это?
— Почему вы решили повидать меня?
— О, что до этого…
— Ну?
— Вы правы, нет никаких причин не говорить этого.
— Тогда вы скажите мне?
— В это самое мгновение.
— С нетерпением жду.
— Вот она: я воспользовался шансом посмотреть самому как вы живете.
— Как я живу?
— Точно.
— Хорошо, и как же я живу?
— По моему замечательно.
— А, я понимаю.
— Вы понимаете?
— Да. Хотя я пренебрегал своим здоровьем и гниль может быть проникла в мое тело, мой ум еще не полностью опустошен и я начал понимать немного больше.
Даро взглянула на Кааврена с выражением как нежности, так и изумления. Пэл, со своей стороны, разрешил искусно выраженному выражению удивления появиться на своем лице и сказал, — Так вы думаете, что здесь есть, что понимать?
— Я почти уверен в этом. Но разве вы не хотите еще вина?
— Немного, если можно.
— А для вас, Графиня?
— Благодарю вас, да.
— Отлично, вот вам и вам. Вы видите, мой друг Пэл, что я еще способен встать, когда захочу, и бутылка вина не забрала у меня всю силу.
— Мой дорогой Кааврен…
— Но хватит об этом, старый друг. Не пришла ли пора показать вам вашу комнату?
— Ах, я должен извиниться, что говорю это, но я действительно еду по поручению, и это только короткая остановка.
— Осколки и черепки! Не хотите ли вы сказать, что вы приехали к моей двери после трех сотен лет, которые мы не виделись, и собираетесь уехать, не проведя даже ночь под моей крышей? Невозможно!
— Мой старый друг, вам хорошо знакомо слово «долг», и это именно то, что зовет меня сейчас.
— Невозможно, — повторил Кааврен.
— По меньшей мере, — вмешалась Даро, — вы отдохнете и поедите с нами, не так ли?
— После чего, — сказал Пэл, улыбаясь, — будет слишком поздно для отъезда? Я отдохну и поем, а потом останусь с вами на ночь, мы будем пить вино и вспоминать прошлое, пока не станет слишком поздно, мой завтрашний отъезд будет отложен и я потеряю целый день. Ну, это удовлетворит вас?
— Ах, мой старый друг, я не буду удовлетворен до тех пор, пока мы, все четверо, не сойдемся опять под одной крышей, но, боюсь, этому не бывать, так что я черпаю свое удовлетворение там, где могу найти его, и довольствуюсь малым.