Стивен Бакстер – Вакуумные диаграммы (страница 2)

Он долгое время парил в космосе, по его поверхности пробегали сложные стоячие волны. Затем сказал: - Очень хорошо. Джек Рауль - что вы знаете о темной материи? Темная материя: теневая Вселенная, которая пронизывает, едва касаясь, видимые миры, в которых мы обитаем... И все же этот образ вводил в заблуждение, поскольку темная материя - это не тень; она составляет целых девять десятых от общей массы Вселенной. Светящаяся барионная материя, из которой состоят звезды, планеты, люди, - всего лишь сверкающая пена на поверхности этого темного океана.

Я позволил послу загрузить в меня данные. В моем улучшенном зрении на величественный диск Галактики наложились огромные виртуальные схемы.

- Темная материя не может образовывать звезды, - сказал посол Радиатора. - В результате равновесной формой для темной материи являются гораздо более крупные облака - размером больше галактик. Вселенная населена огромными, холодными, бесцветными облаками темной материи: это призрачный космос, почти лишенный структуры.

- Это, без сомнения, увлекательно, посол Радиатора, но я не вижу...

- Джек Рауль, мы считаем, что нашли способ создания солитонных звезд: объектов звездной массы из темной материи. Такова цель эксперимента, проводимого здесь. Мы построим первые звезды из темной материи, первые в истории Вселенной.

Я задумался над этим. Это была типично грандиозная схема призраков.

Но - какова была ее истинная цель?

И к чему вся эта секретность, как от ксили, так и от нас? Я знал, что должны быть слои правды, скрытые под поверхностью того, что сказал мне посол, точно так же, как их самородки квагмы были неумело спрятаны под реголитом их выдолбленного спутника.

- ...Может быть, я смогу ответить на твои вопросы, Джек.

Из желез, хранящихся в моей серебристой шкуре, в мой организм хлынул адреналин. Я обернулся.

- Ева.

Моя мертвая жена улыбнулась мне.

Посол Радиатора отступил, превратившись в крошечную точку света. Галактика мерцала, как шкура призрака, тускнея.

Потом все звезды погасли. Я посмотрел на себя сверху вниз. Я снова был человеком.

Когда-то у нас была квартира в самом центре Нью-Бронкса. Это было приятное место, светлое и просторное, с ультрасовременными виртуальными стенами. После моей метаморфозы я больше не могу ею пользоваться, но все равно сохраняю ее, оставляя незанятой. Фактически, она не изменилась со смерти Евы. Мне просто приятно знать, что она там.

Теперь я снова был в той квартире. Я был один.

Я подошел к бару с напитками, налил себе солодового виски и стал ждать. Я, конечно, все еще могу пить, но обнаружил, что большая часть удовольствия от выпивки исходит от тактильных ощущений звона бутылки о стекло, тяжелой массы выпивки на дне стакана, первого всплеска вкуса.

Когда тебе делают инъекцию, это совсем не то же самое.

Я попробовал свое солодовое. Это было потрясающе. В этой симуляции, чем бы она ни была, было больше вычислительной мощности, чем в любой другой, с которой я сталкивался раньше...

Одна стена пропала. Ева сидела на диване, похожем на мой. Она снова улыбнулась мне.

- У тебя много вопросов, - сказала она.

Я пригубил свой напиток. - Ты присоединишься ко мне?

Она покачала головой. Она выглядела старше, чем когда умерла. Она потянула за прядь волос - привычка, которая была у нее с детства.

Я сказал: - Это виртуальная симуляция, верно?

- В некотором смысле.

- Ты не Ева. Если бы это было так, тебя бы здесь даже не было. - Даже виртуальная копия Евы слишком сильно заботилась бы о том, чтобы сделать это со мной, снова ввергнуть меня в эту неразбериху с самооценкой.

Несмотря на мое одиночество после метаморфозы, я не вызывал Еву семь, восемь лет.

- Джек, я являюсь лучшим изображением, чем все, что ты видел раньше. Богаче. Неотличимым от...

- Нет. Я могу отличить.

Она сказала: - Ты должен понять, что здесь делают призраки. И почему ты должен позволить им действовать.

- О, я должен? И ты здесь, чтобы убедить меня, верно?

Она подошла к поверхности виртуальной стены, которая разделяла нас. Через мгновение я поставил свой напиток и подошел к ней.

Она вышла из стены.

Я чувствовал ее тепло, легкое дуновение на своем лице. Мое сердце бешено колотилось где-то в пустой металлической грудной клетке.

...Но даже когда я смотрел на Еву, я прикидывал, какой вычислительной мощности, должно быть, требует этот виртуал. Это существо со мной не было Евой, и уж точно это было не то уютное неприкасаемое виртуальное представление, которое вызывала моя квартира. Как призраки это делали?

Она протянула руку. Я потянулся, и мои пальцы прошли сквозь ее руку; ее плоть, рассыпавшаяся на кубовидные пиксели, имела текстуру опавших листьев.

- Мне жаль. - Она откинула назад волосы. Она снова потянулась ко мне.

На этот раз, когда ее пальцы легли на мои, они были теплыми и мягкими; ее рука была похожа на птичку, живую и отзывчивую.

- О, Ева. - Я ничего не мог с собой поделать.

- Джек, ты должен понять.

Стена позади нее почернела.

Рука Евы все еще была теплой в моей руке. - Ты должен смотреть, - сказала она мне, - и учиться. Это долгая история...

В центре стены появилось пятно рассеянного света. Оно превратилось в голубую Землю. Корабли плавали вокруг нее на искрах света. 

I ЭРА: Экспансия

 Я видел, что это было утро человечества, за две тысячи лет до моего собственного рождения.

- Сейчас трудно восстановить настроение тех времен, - сказала Ева. - Уверенность - высокомерие...

Земля была обновлена. Грандиозные проекты в области макроинженерии, дополненные наноинженерией атмосферы и литосферы и переносом за пределы планеты большинства энергетических и промышленных предприятий, стабилизировали и сохранили хрупкую экосистему планеты. В регионах с умеренным климатом было больше лесов, чем когда-либо со времен последнего оледенения, что удерживало большую часть избытка углекислого газа, от которого страдали предыдущие столетия. И огромное сокращение видов, произошедшее после индустриализации предыдущих тысячелетий, было обращено вспять благодаря использованию генетических архивов и тщательной реконструкции - от разрозненных потомков - утраченных генотипов.

Земля была первой планетой, подвергшейся терраформированию.

Тем временем Солнечная система стала доступной.

Работающий на орбите Юпитера инженер по имени Майкл Пул усердно использовал естественные микроскопические червоточины - дефекты пространства-времени - стабилизировал и расширил их, сделав транзитные каналы с входами-интерфейсами достаточно большими, чтобы через них могли проходить космические корабли.

Интерфейсы Пула были отбуксированы с орбиты Юпитера и установлены по всей системе. Червоточины, которые соединяли интерфейсы, позволяли пересекать внутреннюю систему за считанные часы, а не месяцы. Система Юпитера стала центром межпланетной торговли.

И Порт-Сол - ледяной объект Койпера на краю системы - должен был стать базой для первых великих межзвездных путешествий... 

ЛЮДИ-СОЛНЦА

 3672 год н.э. В момент его рождения на него обрушилась масса впечатлений.

Его тело, все еще влажное от отпочковывания, было тяжелой, мощной массой. Он потянулся, и его конечности раздвинулись с мягкими сосущими звуками. Он почувствовал, как кровь - густая от механической силы - хлынула по капиллярам, пронизывающим его торс.

И у него были глаза.

Вокруг него были люди, толпящиеся, спорящие, спешащие. Они казались напряженными, обеспокоенными; но он быстро забыл об этой мысли. Это было слишком великолепно - быть живым! Он потянулся своими новыми конечностями. Он хотел обнять всех этих людей, своих друзей, свою семью; он хотел поделиться с ними своей энергией, своим предвкушением будущей жизни.

Теперь его окружала клетка из сочлененных конечностей, защищающих от давки. Он посмотрел вверх и узнал быстро заживающую рану от недавнего зачатка. Он позвал - но его речевая перепонка все еще была влажной, и звук, который он издал, был неразборчивым. Он попробовал еще раз, почувствовав, как напряглась мембрана. - Ты мой отец, - сказал он.

- Да. - Огромное лицо склонилось к нему. Он протянул руку, чтобы погладить суровый лик. Плоть твердела. Он почувствовал сладкий укол печали. Неужели его отец уже так стар, так близок к консолидации?

- Послушай меня. Посмотри на мое лицо. Тебя зовут Скульптор 472. Я Скульптор 471. Ты должен запомнить свое имя.

Скульптор 472. - Спасибо, - серьезно сказал он. - Но... - Но что означало "Скульптор"? Он порылся в своем сознании, в памяти, с которой родился. Конечности. Отец. Люди. Консолидация. Солнце; Холмы. Слово "скульптор" не использовалось. Он почувствовал укол страха; его конечности задрожали. С ним было что-то не так?

- Успокойся, - ровным голосом сказал его отец. - Это имя сохранилось из прошлого и ни к чему не относится.

Скульптор 472. Это было хорошее имя; благородное имя. Он посмотрел вперед на свою жизнь: короткое трехдневное утро осознанности и подвижности, когда он будет говорить, бороться, любить, вынашивать свои собственные почки; а затем долгий, медленный, комфортный день консолидации. - Я счастлив, что жив, отец. Все замечательно. Я...

- Послушай меня.

Он остановился в замешательстве; тон его отца был жестким, настойчивым.