Стивен Бакстер – Стойкость (страница 33)

Побуждаемый своим собеседником за кадром, старик продолжил. - Гарри Гейдж. Он родился на Марсе, в аркологии Сидония. Его прадедушка и прабабушка были с Земли. В те дни, до появления скримов, этого было много. Все были мобильны. Все было открыто. Все было возможно.

- Родители Гарри привезли его на Землю, такое бывает раз в жизни, чтобы встретиться с прабабушкой и прадедушкой. Он так и не смог их увидеть. Они определенно выбрали неудачный день для визита.

Это был 4874 год, почти два столетия назад. И Земля вот-вот должна была быть завоевана.

Флиттер, на борту которого находились Гарри Гейдж и его родители, вылетел из мерцающего зева транзитной червоточины, ведущей с Марса в Земной порт. Пока флиттер без колебаний пробирался сквозь плотное движение, Гарри выглянул из тесной кабины, высматривая Землю.

Отсюда родной мир казался раздутым голубым диском. По поверхности планеты дрейфовали врата-червоточины всех размеров, электрически-голубые скульптуры из экзотической материи с отрицательной энергией. Мама сидела рядом с Гарри, на коленях у нее лежала книжная панель, а папа сидел напротив, улыбаясь реакции Гарри. Гарри навсегда запомнил эти моменты.

Сам последний перелет на Землю занял всего несколько часов.

- Флиттер Гарри приземлился в Нью-Йорке, - сказал Летописец. - Космический корабль приземляется в центре Манхэттена. Представьте себе это!

Гарри и его родители вышли на лужайку парка, залитую солнцем нью-йоркской весны.

Папа поднял лицо к солнцу и глубоко вдохнул. - Ммм. Цветущая вишня и свежескошенная трава. Я люблю этот запах.

Мама фыркнула. - У нас на Марсе растут вишневые деревья.

- Каждому человеку позволено быть сентиментальным по поводу весеннего дня в Нью-Йорке. Это наше право по рождению. Посмотри на эти облака, Гарри. Разве они не прекрасны?

Гарри посмотрел вверх. Небо было затянуто высокими, пушистыми, темными облаками, жирными от воды, не похожими ни на какие на Марсе.

Но мама закрыла глаза. Она привыкла к пирамидам и пещерам Марса и не могла поверить, что тонкий слой голубого воздуха может защитить ее от суровых условий космоса.

Гарри был очарован Манхэттеном. Тогда он не знал, что большинству из того, что он видел, было не более десятилетий, кропотливо восстановленному после войны Звездопада. Также он не мог знать, что немногое из этого сохранится всего через несколько часов. И когда Гарри всмотрелся в облака, он увидел полосу света, пересекающую небо, прочерченную искрой, достаточно яркой, чтобы отбрасывать слабые тени даже при солнечном свете. Он заметил, что жители Нью-Йорка смотрят вверх со смутным беспокойством. Значит, это было ненормально. Даже на Земле, даже в Нью-Йорке.

- Это был первый удар скримов, - сказал Летописец. - Гарри никогда не забудет этот момент. Ну, вы бы не забыли, не так ли? Это сформировало всю его жизнь. Еще до того, как пришла следующая волна, обрушившаяся на города.

Рода и ее солдаты слушали, пытаясь понять, пытаясь решить, верить ли ему. Пытаясь решить, что с этим делать.

Пока старик отдыхал - или отдыхал восемьдесят минут назад, столько времени требовалось сигналам с Земли, чтобы достичь Сатурна, - Рода разрешила своим подчиненным вернуться к другим обязанностям, но вызвала Реджа Кейзера, своего первого помощника.

Ожидая Реджа в своей каюте, Рода включила кофеварку - единственное удовольствие из своего дома в Айове. Пока кофеварка пыхтела и наполняла каюту острыми ароматами кофе, она смотрела в большое панорамное окно.

"Джонс" был корветом военно-космических сил ООН. Он находился на низкой орбите вокруг Реи, второго по величине спутника Сатурна. На самом деле "Джонс" находился недалеко от дома; он базировался на Энцеладе, еще одном из спутников Сатурна. Сама по себе Рея была невзрачной, просто еще один шар из грязного льда. Но за ней лежал Сатурн, где на фоне осенних облаков бушевали огромные штормы, а кольца выгибались дугой, как безвкусные, неоправданно резкие артефакты. Система Сатурна была похожа на тяжеловесный балет, освещенный приглушенным расстоянием солнечным светом, и Рода могла бы наблюдать за этим вечно.

Но она прилетела сюда ради Реи. Внутри ее ледяного остова были залежи соленой воды, сохранявшейся жидкой благодаря приливному перемешиванию Сатурном и другими спутниками. В этом не было ничего особенного; подобные подземные озера были на многих ледяных спутниках Солнечной системы, даже на Энцеладе. Но в глубоких озерах Реи были обнаружены колонии скримов, водных организмов с групповым разумом, которые в течение нескольких десятилетий правили покоренным человечеством и даже оккупировали саму Землю.

"Джонс" был назван в честь героя, который благодаря некоторой храбрости и изобретательности получил решающее преимущество над скримами, что в конечном итоге привело к их изгнанию из Солнечной системы - по крайней мере, так все думали, пока не была обнаружена эта реликтовая колония. Ксенологи уже разговаривали с этими застрявшими скримами, используя старинные устройства перевода времен оккупации. Задачей Роды было решить, что с ними делать. Она могла бы сохранить их, даже вернуть на Землю.

Или она могла бы позаботиться о том, чтобы все до последнего скримы на Рее погибли. У нее были полномочия уничтожить весь спутник, если бы она захотела озаботиться этим.

Это было трудное решение.

А теперь у нее возникли сложности с этим стариком, самозваным Летописцем, и его древней сагой об оккупации, которую, по его настоянию, необходимо было выслушать, прежде чем принимать какое-либо решение о скримах на Рее.

Прибыл первый офицер Редж Кейзер и молча ждал, пока она собиралась с мыслями.

Они были противоположными типами. Рода Войнет, сорока лет, имела академическое образование; прежде чем поступить на службу, она получила образование историка оккупации. Пятидесятилетний Кейзер, покрытый шрамами, с протезом на одной ноге и с сильным акцентом рудника Меркурия, был кадровым военным. Он принимал участие в контрнаступлении десять лет назад, когда человеческие корабли, оснащенные гипердвигателями, украденными у самих скримов, наконец-то атаковали родной мир скримов. Они хорошо работали вместе, их опыт и навыки дополняли друг друга. Кейзер научился быть терпеливым, пока Рода все обдумывала. И она научилась ценить его закаленную в битвах решительность.

- Расскажите мне, что мы знаем об этом старике, - попросила она.

Кейзер сверился с планшетом. - Его зовут Карл Хьюм. Родился и вырос на Земле. Семьдесят четыре года. Всю свою жизнь проработал в агентстве ООН по реставрации. Раздел литературы.

Рода достаточно хорошо разбиралась в этой работе. Большая часть материала, на который она опиралась в своих собственных исследованиях, была получена в ходе реставрации. Скримы были торговцами, а не идеологическими завоевателями, но в своей эксплуатации они неосторожно нанесли огромный ущерб культурному наследию человечества. Спустя сто пятьдесят лет после их изгнания реставрация все еще терпеливо собирала воедино утраченные библиотеки, возвращала произведения искусства, даже восстанавливала по кирпичику целые районы разрушенных городов, таких как Нью-Йорк, где юный Гарри Гейдж наблюдал, как рушится небо.

- Хьюм был трутнем, - бескомпромиссно сказал Кейзер. - Его работа была терпеливой, тщательной, надежной, но у него не было особого таланта, и он не поднимался по служебной лестнице. Он проработал на одной работе всю свою жизнь, но никто не скучал по нему, когда он ушел на пенсию. У него была семья. Жена теперь умерла, дети за пределами Земли. Он никогда не беспокоил власти, даже не уклонялся от уплаты налогов.

- Пока не попытался похитить ребенка.

- Верно.

Мальчик, которого звали Лонни Текинене, был еще одним жителем Нью-Йорка, ему было десять лет - столько же, сколько Гарри Гейджу, рассеянно отметила Рода, когда он стал свидетелем нашествия скримов. Хьюм установил контакт с ребенком через виртуальный игровой мир, встретился с ним физически в Центральном парке и попытался отвести его в свою квартиру. Бдительные родители положили этому конец.

И поскольку Хьюм работал с легальными системами, ему стало известно об обнаружении "кармана скримов" на Рее, спутнике Сатурна, и о том, что в ООН и ее военном подразделении ведутся обсуждения относительно того, что с этим делать.

Кейзер сказал: - Хьюм не тронул и волоска на голове ребенка. Сначала он просто все отрицал. Но когда он услышал о Рее, то открылся. Он сказал, что просто пришло его "время". Он был "Памятником" своего поколения. Но он старел. Ему нужно было нанять другого на свое место - точно так же, как он был завербован, в свою очередь, каким-то другим старым ископаемым, когда ему было десять.

- Он так и не объяснил, почему выбрал этого парня, этого Лонни? Какими критериями он пользовался?

Кейзер пожал плечами. - Глядя на полицейские досье, я не думаю, что кто-то его спрашивал. Хьюм был для них просто психом. Вероятно, сексуальным извращенцем.

Рода сказала: - Но он настаивал, что нам нужно услышать то, что он хочет сказать. Некоторую сохранившуюся только в его голове правду об оккупации скримов, которая повлияет на наше решение.

- Мы знаем все об оккупации, - сказал Кейзер. - Это было общесистемное событие. Оно затронуло все человечество. Какая "истина" может быть у этого старого дурака, запертая в его голове и недоступная больше нигде?