Стивен Бакстер – Искупление (страница 36)

Джофиэл нахмурился. — Макс, старшему ребенку, Микаэле Надатур, родившейся на Айленде, сейчас тринадцать лет. Это старая проблема. Какое это имеет отношение к убийству Никола?

Уорд сверкнул глазами. — Я сказал демонтировать. У нас нет никаких доказательств того, что внутри этой оболочки вообще осталось что-то живое от Имри. Нельзя убить то, что вообще не живое.

— И как бы к этому отнеслась Никола? Ты спрашивал ее?

Уорд фыркнул. — Спросить кого? Спросить что? Труп, вооруженный инопланетной мощью, не имеет прав…

— Знаешь, Макс, возможно, ты даже прав. Но, как всегда с тобой, нам приходится пробиваться сквозь это подстрекающее толпу бахвальство…

— Что ж, ты выдвинул предложение, — мягко сказал Пул, потягивая кофе. — На завтра запланировано собрание экипажа. Давай тогда обсудим это.

Отвращение Уорда отразилось на его лице. — Собрание. Итак, ты снова откладываешь принятие решений. Предполагается, что ты капитан, Майкл.

— Мы уже проходили через это раньше, — сказал Пул. — Ты хочешь внести это в повестку дня, или мне сделать это за тебя?

Взбешенный Макс направился к лифту, ведущему на нижние палубы.

Джофиэл ухмыльнулся. — Тебе слишком нравится тыкать его в глаз. Когда-нибудь…

Пул хмыкнул. — Макс есть Макс. Он всегда сражается с Никола. Она сама тычет ему в глаз. Так что, ты думаешь, что история с Никола — это какая-то давно спланированная попытка избавиться от соперницы при дворе?

— Не удивлюсь.

— Мне лучше пойти подготовиться к собранию. Ты составишь повестку дня?

— Конечно.

Пул выплыл из офиса, оставив Джофиэла наедине с его виртуальными мыслями. Собрания экипажа всегда проводились в конце вахты, поэтому на них было легко присутствовать двум сменяющим друг друга вахтенным бригадам, а также любому бодрствующему, принадлежащему к не участвующей в пересменке третьей вахте.

На следующий день, когда началось собрание, присутствующая команда терпеливо сидела рядами в амфитеатре, в то время как Бен Губер, докладывая о навигации, проецировал виртуальные объекты в воздухе над ними. Джофиэл заметил, что Бен тратит слишком много времени, хвастаясь последними техническими усовершенствованиями навигационной системы корабля. Большинство членов экипажа слышали все это раньше; большинство из них мирились с этим. Бен Губер, которому сейчас за сорок, был популярен, и слушать этот материал было лучше, чем работать. Но что было гораздо интереснее, когда он приступил к делу, так это обзор Губером текущего положения корабля.

Много красивых картинок.

Джофиэл вспомнил первые годы путешествия, когда небо вокруг корабля не казалось таким уж сильно отличающимся от того, что можно было наблюдать ночью с Земли. Рассеянные звезды, многие похожие на Солнце. Постепенно они научились понимать значение этого меняющегося скопления. Местные звезды были разного возраста и типа, и все находились в движении. Только самые молодые родились в окрестностях Солнца; остальные были гостями. Само Солнце появилось на свет вместе с другими давно рассеянными братьями и сестрами в далеком облаке-питомнике. Наблюдаемое в достаточно длительном масштабе времени, такое небо было временным скоплением, подумал Джофиэл, подобно пассажирам в кабине лифта, разрозненной группе, которая никогда больше не соберется вместе.

Но по мере того, как они продвигались к центру Галактики, содержание обзора изменилось.

Если смотреть с Земли, большая часть великолепия Галактики была скрыта облаками пыли: песчинок и льда, выброшенных из старых, умирающих звезд и задержавшихся в плоскости Галактики. Теперь эти пылевые облака остались позади, и небо стало намного сложнее, с толпами звезд и менее знакомыми чертами: пузырьками и нитями газа, связными структурами диаметром в световые годы. Свидетельства рождения и смерти звезд, видимые невооруженным глазом.

Джофиэл оглядел экипаж. Собрания, как правило, становились намного оживленнее попозже, когда обсуждались внутренние дела: ротации экипажа, даже дисциплинарные вопросы. Но великолепные диорамы Губера только подчеркивали, насколько они далеки от Земли. Даже небо было совершенно чужим, а люди подавленными.

Разворачивание вглубь времени тоже ошеломляло.

Шесть тысяч световых лет путешествия в переводе примерно означали шесть тысяч лет времени, прошедшего снаружи. Шесть тысяч лет с момента нападения ксили, с момента Перемещения, охлаждения Земли — с момента рассеяния человечества на тысячах хрупких звездолетов. Пропасть времени, которая теперь отделяла Джофиэла от тех событий, которые он сам живо помнил, была такой же, как промежуток времени, отделявший его собственную эпоху межпланетной промышленности от бронзового века.

И ужасала мысль о том, что этот хрупкий жилой купол был единственным известным убежищем для человеческой жизни в радиусе шести тысяч световых лет. Неудивительно, что команда, когда могла, обращалась внутрь себя от окружавших ее мрачных пустот пространства и времени. Замыкалась в себе и сосредотачивалась на домашних делах и дежурствах, занятиях любовью и детях — даже на навязчивой военной подготовке Макса Уорда, ставшей предметом многочисленных насмешек Никола.

— Итак, — сказал Губер, — вы понимаете, где мы находимся. Мы преодолели примерно четверть пути к центру Галактики — хотя из-за странностей замедления времени мы уже прожили примерно половину времени путешествия. Впереди еще десять лет. Мы все еще далеки от ядра. Все еще здесь, в спиральных рукавах. Но мы уже покинули рукав Ориона, местный рукав Солнца, и переходим в Стрелец, следующий рукав и одну из величайших областей формирования звезд в Галактике.

Сьюзен Чен сказала: — И где-то в Стрельце находится родной мир призраков. Я провела тысячу лет с призраками. Большую часть этого времени слушала. Вы улавливаете множество подсказок, даже когда общаетесь с такими умными существами. Я полагаю, что то, с чем мы столкнулись у звезды Губера, было результатом экспедиций призраков к краю Галактики, с их точки зрения, экспедиций в дикую местность. Конечно, их привлекло к нам присутствие ксили в нашей Солнечной системе.

— Хорошая мысль, — тяжело произнес Макс Уорд. — Возможно, наш местный призрак смог бы это подтвердить.

Он, конечно, имел в виду Никола. Команда, ожидавшая фейерверка, выглядела более настороженной.

И, оглядевшись, Джофиэл понял, что не видит Никола. Ее образ серебряной статуи было не так уж трудно заметить.

— Где она? — Теперь Уорд огрызнулся, как будто прочитав мысли Джофиэла. — Ей не так-то просто потеряться, не так ли? Так где же она прячется? Что она делает прямо сейчас? Кто с ней? Кто за ней присматривает? — Он ткнул пальцем наугад. — Ты знаешь? А ты? Чьим приказам она следует? Майкла Пула — или призраков, которые ее создали?

Бен Губер снова встал. — Да ладно тебе, Макс. Мы все улетели с холодной Земли вместе с Никола. Мы все знаем ее девять лет, а многие из нас и дольше. Она не…

— Что? Кем она является, чем не является? Она была в руках призраков, помнишь?

— Пленницей, как и я, — мягко заметила Сьюзен Чен.

— Но эти фрикадельки не переделали тебя, не так ли? Почему они это сделали? С какой целью?

— Ну, откуда мне знать? — голос Никола, звенящий, как колокольчик, в чистом воздухе.

Люди подняли головы, заулыбались. Раздались даже отдельные аплодисменты. Джофиэл никогда не забывал, что Никола была популярна в этом клубе; действительно, некоторые из ее бандитов-монопольщиков из войны за Землю последовали за ней в этом долгом путешествии.

— Я слушаю. На самом деле наблюдаю. Я внизу, в двигательном отсеке. Заперта в отсеке технического обслуживания, если хочешь знать. Здесь, чтобы исполнить свой долг, сделать кое-какую работу. И быть на шаг впереди тебя, Макс.

— Это тебя не спасет, — спокойно сказал Уорд.

Джофиэл почувствовал легкое беспокойство из-за всего этого. В обязанности Макса входило выявление угроз. Но, насколько Джофиэл мог видеть, не было ни малейших доказательств того, что Никола представляет какую-либо угрозу, а не просто является жертвой призраков. И разрушительная одержимость Макса ею показалась Джофиэлу намеком на отсутствие здравого смысла, на нестабильность, которые он раньше подозревал в Максе. Как будто этот человек заполнял вакуум путешествия, затевая бессмысленную стычку.

Теперь Пул, который, как подозревал Джофиэл, разделял его собственные опасения, встал над Уордом. — Хватит запугивать, Макс. Если у тебя есть какие-то доводы против Никола, давай их выслушаем.

— Справедливо. — Уорд встал, несколькими жестами отмахнулся от астрофизических дисплеев Губера и вывел на экран другую карту местной Галактики: идеализированный набросок края рукава Стрельца. Положение Коши было отмечено ярко-синей точкой, и несколько красных осколков пульсировали тут и там по всему экрану. — Ты можешь это видеть, не так ли, Имри?

— Продолжай.

Он обвел взглядом команду. — Бен Губер сказал вам, где мы находимся. Что ж, вот еще одна карта. Вот мы, это синее пятнышко. Совсем одни в темной и опасной ночи. Как сказала Чен, родной мир призраков находится где-то в этом спиральном рукаве. А эти красные импульсы? Кто-нибудь хочет угадать? Поля сражений.

— Это карта войны. Мы видели вспышки энергии, используемой в качестве оружия — мы даже распознали лучи разрушителей планет. Но мы не думаем, что имеем здесь дело с ксили.