Стивен Бакстер – Искупление (страница 28)

Вмешался Джофиэл: — Вы виноваты в этом? Намеренно дестабилизируете эту звезду?

— Да. Мы дестабилизируем звезду.

Это мягкое признание охладило Джофиэла, как не удавалось до сих пор всем их теоретизированиям. — Ничего себе, — сказал он. — Очень хорошо. Зачем вы это делаете?

— Мы изучаем существ из темной материи, которые населяют все звезды. Как вы и предполагали. Мы захватили образцы. Теперь мы хотим посмотреть, что происходит, когда они подвергаются стрессу. Покинут ли они эту беспокойную звезду? Попытаются ли они стабилизировать ситуацию, спасти ее? И ксили, конечно, наблюдают. Вы сами изучили их станции наблюдения на Губере c. Их реакция, если таковая будет, тоже будет поучительной.

Никола тяжело вздохнула: — Призраки преследуют здесь долгосрочные цели. Думаю, что в своем мрачном, логичном ключе они видят будущее, в котором последние из них будут ютиться вокруг последней здоровой звезды. И тогда, как вы понимаете, им будет выгодно разработать оружие для изгнания рыб-фотино и других незваных гостей.

— Мрачно сказано, — сказал призрак. — Но по сути верно.

— Ну, я инженер, — сказал Джофиэл. — И меня гораздо больше интересует, как они это делают. Ашер, ты сказала, что при типичном взрыве новой звезды звезда-компаньон выбрасывает около десятитысячной части массы звезды-мишени на ее поверхность, прежде чем слой вещества становится достаточно толстым, чтобы вызвать термоядерный синтез. Правильно?

Она кивнула.

Джофиэл указал на звезду. — Звезда Губера имеет примерно ту же массу, что и наше Солнце. Одна десятитысячная часть этой массы равна массе Урана или Нептуна — планеты-гиганта. Как вы собираетесь доставить такую массу на поверхность?

— Это не так, — мягко сказал призрак. — Мы берем кусочек фотосферы — видимой верхней поверхности звезды. Кусочек толщиной в несколько сотен метров, из фотосферы толщиной в несколько сотен километров.

Ашер подсчитывала в уме, Джофиэл мог видеть. — Это дало бы вам только около миллиардной части массы, которая вам понадобится.

— Верно. Итак, что мы делаем, так это увеличиваем вес этого слоя. В миллиард раз. Видите ли, это вызовет необходимое сжатие, вызывающее термоядерный синтез.

Ашер сказала: — И я признаю, что заблудилась. Вес — это масса, умноженная на гравитацию. Как вы увеличиваете вес, не добавляя массы?

— Увеличивая гравитацию, — терпеливо сказал призрак. — Локально.

Это было похоже на то, как если бы он разговаривал с серьезным, но ограниченным ребенком, раздраженно подумал Джофиэл. — Прекрасно. Как вы это делаете?

— Изменяя законы физики.

Люди просто уставились на него.

— И как вы это делаете?

— На самом деле, используя фантомы квагмы. Принцип оказался простым. Практика, с сожалением отметил инженер Джофиэл, была несколько сложнее.

Все это было связано с рождением Вселенной.

В самые первые мгновения после Большого взрыва — когда Вселенная существовала еще меньше, чем планковское время, характерное время квантовой неопределенности, менее одной десятимиллионной триллионной доли триллионной доли триллионной доли триллионной доли секунды — космос был простым местом, а также очень маленьким. Даже физических сил тогда еще не существовало. Или, скорее, четыре силы — гравитационная, электромагнитна и два ядерных взаимодействия — еще не выделились из изначальной суперсилы. Джофиэл вспомнил, что Хайсмит Марсден выдвинул гипотезу, что это был момент, когда в искаженном пространстве-времени, преобладавшем в ту короткую эпоху, зародились семена существ, которые станут ксили.

Это не могло продолжаться вечно. Вселенная расширилась и остыла. И суперсила распалась, причем гравитация первой отделилась от остального.

Затем, когда разрушилась сама остаточная великая единая сила (ВЕС, архаичный термин, обозначающий слияние электромагнитного и ядерного взаимодействий) — высвобожденная энергия привела к огромному расширению Вселенной. Энергии инфляции, позже использованной поколениями Пулов для управления их межзвездными кораблями.

Вселенная все еще была настолько горячей, что даже нуклоны — протоны и нейтроны, составляющие ядро атома, — еще не могли существовать. Вместо этого пространство заполнилось квагмой, горячим супом из еще более фундаментальных частиц, называемых кварками, которые кристаллизовались из охлаждающихся энергетических полей, пронизывавших молодой космос. И таково было происхождение существ, которых люди назвали фантомами квагмы, когда они выплеснулись из червоточины Юпитера вслед за захватчиками ксили и оказались, во всяком случае, поначалу, почти такими же разрушительными. Фантомы квагмы родились, когда вселенной было всего микросекунду от роду, и почти исчезли через двадцать или тридцать микросекунд. Почти…

— Это симметрия очень ранней Вселенной, которую мы стремимся использовать, — спокойно сказал призрак. — Простая симметрия первичной суперсилы. Составляющие силы, возникающие в результате ее распада, как вы видите, выпадающие из нарушенной симметрии, управляются фундаментальными константами. Числами, которые фиксируют соотношение фундаментальных сил. В человеческой науке это гравитационная постоянная, скорость света…

— Понимаю, — сказал Джофиэл. — Как я считаю. Но в этом первоначальном нарушении симметрии была определенная случайность. Как будто стилус, стоящий на конце. Есть только одно положение равновесия, но когда симметрия теряется…

— Стилус может упасть в любую сторону, — сказала Ашер. — Вы получаете разные значения физических констант. Разные законы.

— И вот как вы, призраки, проводите свои эксперименты, — сказал Джофиэл, обдумывая это. — В небольшой области Вселенной — в данном случае, оболочке, обернутой вокруг звезды Губера — вы воссоздаете условия Вселенной планковского масштаба. Экстремальную температуру, плотность…

— Первичную суперсилу, — сказала Ашер, понимая. — И затем, если вы сможете контролировать или формировать то, как она распадается в этом фрагменте пространства-времени…

— Отсюда вытекают разные константы, — сказал Джофиэл. — И, следовательно, разные физические законы. В данном случае субвселенная, в которой сила притяжения в миллиард раз сильнее, чем… ну, чем здесь.

Глаза Ашер расширились, когда она обдумала это. — В такой вселенной термоядерные реакции могли бы протекать в звездах диаметром всего в несколько километров с их выгоранием за несколько лет. Что за фейерверк. Но была бы возможна жизнь?.. И вы делаете все это с помощью фантомов квагмы?

— У нас есть множество методов. Но фантомы квагмы, сами являющиеся реликтом ранней Вселенной — хотя и из эпохи относительного холода и стабильности по сравнению с эпохой планковского времени, — могут быть загнаны в угол и вызваны к…

— Похоже, много шума, — вмешался Джофиэл. — Почему бы, в конце концов, просто не запустить Нептун в звезду? В этой системе есть планеты-гиганты в запасе.

— Ради контроля. Для точной настройки.

— И ради эстетического удовольствия от этого, — вставила Никола. — Думаю, что это мотив призраков. Они делают что-то отчасти просто для того, чтобы посмотреть, смогут ли они это сделать и насколько хорошо. Не думаю, что они когда-нибудь признают это, но это правда. Не так ли, посол?

— Во враждебной вселенной никогда не знаешь, когда может пригодиться способность настраивать гравитацию. — Призрак самодовольно повернулся.

И люди снова развернулись к обеспокоенному лицу сильно пострадавшей звезды. Призраки растянули пребывание на звездной станции на несколько дней. Джофиэл предположил, что их интересовала реакция людей на их подвиги.

Затем их возвратили на Айленд.

Еще три месяца рутинная жизнь людей в системе Губера продолжалась своим странным чередом. Джофиэл делил свое время между жилым куполом Айленда, где приоритетом по-прежнему были долгосрочное жизнеобеспечение и выживание, и глубокими долинами, где люди все еще добывали переносные артефакты ксили.

И все это время на звездной станции призраков сменяющаяся команда во главе с Никола и Ашер наблюдала за самой звездой, поскольку она медленно дестабилизировалась. В конце концов Ашер предсказала, что что-то вроде события новой может произойти не более чем через недели, даже дни.

Это случилось, когда вторглись кваксы.

22

Для Джофиэла все началось с тени на лице звезды Губера.

На Губере c было раннее утро того двадцатипятичасового дня. Фактически, предрассветное время; звезда взойдет только через час на долготе плато призраков или в примитивных лагерях, которые люди разбили в долинах ксили далеко внизу. По корабельным часам было утро: экипаж Айленда соблюдал свой распорядок дежурств, чтобы поддерживать дисциплину и моральный дух.

И это тоже было утро для Джофиэла, Никола и Ашер, которые, когда это началось, случайно вернулись на свои посты на звездной станции призраков — хотя на станции, купающейся в вечном свете фотосферы, которая занимала половину видимой Вселенной, не было ни ночи, ни дня.

Вот так Ашер Феннелл, находившаяся на одном из наблюдательных постов призраков, стала первым человеком, который увидел захватчика.

— Никола. Джофиэл. Вам лучше спуститься сюда.

Джофиэл оказался у окна настолько быстро, насколько мог справиться с перемещением цикл обработки поддерживающих его систем. Никола была всего на несколько ударов сердца медленнее.