Стивен Бакстер – Блистательные (страница 10)

Он нахмурился. Уничтожение времени? Такие понятия были для него странными, бессмысленными. Он сказал: — У нас есть доказательства того, что научные исследования, проведенные на Каллисто, были лишь прикрытием — что многие фараоны бежали туда в период хаоса, последовавшего за уходом кваксов.

— Всего лишь горстка. Знаете, нас всегда была горстка. И теперь, когда некоторые из нас достигли более фундаментального пути к спасению, к смерти, их стало меньше, чем когда-либо.

— Чего вы хотите?

— Я хочу, чтобы вы отвезли нас туда.

— На Каллисто?

— Мы останемся под вашей охраной, с вами и вашей охраной. Вы можете содержать нас, как хотите. Мы не будем предпринимать ничего героического. Все, что нам нужно, — это убежище. Понимаете, нас убьют.

— Комиссия — это не толпа.

Она проигнорировала это. — Я беспокоюсь не за себя, а за свою дочь. Сарфи не имеет к этому никакого отношения, она не ясофт.

— Тогда ей не причинят вреда.

Джимо только рассмеялась.

— Вы скрываетесь от правосудия, Джимо Кана.

Она наклонилась вперед, небрежно положив руки на стол; когда-то это действительно был ее кабинет, понял он. — Здесь нет правосудия, — прошипела она. — Откуда ему быть? Я прошу вас сохранить жизнь моей дочери. Позже я с радостью вернусь, чтобы предстать перед любым судом, который вы решите провести.

— Почему этот Рет должен вам помогать?

— Его зовут Рет Кана, — сказала она. — Это мой брат. Вы понимаете? Не мой собрат по группе. Мой брат.

Джимо Кана; Рет Кана; Сарфи Кана. В мире кваксов семьи были чем-то вроде удела оборванцев и беженцев, а человеческие имена стали условными обозначениями; совпадение имен ничего не значило для Хамы. Но для этих древних людей общее имя было знаком родства. Он взглянул на Джимо и Сарфи, испытывая неловкость при виде этих тесных первобытных связей матери, брата и дочери.

Внезапно дверь открылась. Вошла Номи Феррер, читая что-то на планшете с данными. — Хама, твой корабль готов к полету. Но я думаю, нам нужно… — Она подняла глаза и с первого взгляда оценила обстановку. В одно мгновение она оказалась рядом с Джимо, приставив лазерный пистолет к горлу фараона. — Джимо Кана, — прошипела она. — Как ты сюда попала?

Сарфи шагнула к Номи, размахивая руками, как птичка.

Хама поднял руку. — Номи, подожди.

Номи была возмущена. — Чего ждать? Это постоянно действующий приказ, Хама. Это ясофт первой категории, которая не сдалась Комиссии. Я должна была уже убить ее.

Джимо тонко улыбнулась. — Это не так-то просто, не так ли, Хама Друз? Вы можете сколько угодно рассуждать о правосудии и возмездии. Но здесь, в этом кабинете, вы должны встретиться лицом к лицу с реальностью матери и ее ребенка.

Сарфи сказала Хаме: — Если ваша стража убьет мою мать, она убьет и меня.

— Нет, — сказал Хама. — Мы не варвары. Вам нечего бояться…

Сарфи протянула руку и провела по столу — нет, Хама вздрогнул, увидев, что ее рука прошла сквозь стол, на мгновение превратившись в облако пикселей, светящихся цветных квадратиков.

— Вы виртуал, — прошептал он.

— Да. И вы хотите знать, где я живу? — Она подошла к матери и положила руку на голову Джимо.

Джимо заметила, что тот ничего не понимает. — Вы многого о нас не знаете, не так ли, хотя и осмеливаетесь судить нас? Хама, фараоны редко рождают истинных.

— Ваша дочь была смертной?

— Дар кваксов был неоднозначным. Мы наблюдали, как наши дети старели и умирали. Это была наша награда за службу кваксам; возможно, ваша Комиссия примет эту историческую истину. И когда она умерла…

— Когда она умерла, вы загрузили ее в свою голову?

— Больше нигде не было безопасно, — сказала Джимо. — И я была рада, гм, освободить для нее место. Я прожила долгую жизнь, и у меня были воспоминания, от которых была рада избавиться.

Номи резко сказала: — Но она не твоя дочь. Она — копия.

Джимо закрыла глаза. — Но она — все, что у меня осталось.

Хама почувствовал себя тронутым этим актом навязчивой любви, который в то же время был отталкивающим.

Сарфи отвела взгляд, словно устыдившись.

Последовало легкое сотрясение. Пол содрогнулся. Хама услышал бегущие шаги, крики.

Номи Феррер сразу все поняла. — Лета. Это был взрыв.

Свет померк, как будто по небу проплыла какая-то огромная тень. Хама подбежал к окну.

По всей агломерации взлетали корабли, поднимаемые в небо с помощью бесшумной технологии, — жуткое зрелище. Но они входили в небо, которое и без того было переполнено, затемненное качающейся мясистой громадой корабля-сплайна, с боков которого извергался огонь.

Хама съежился от грубой физической реальности разгорающегося конфликта. И он знал, кого винить. — Это ясофты, — сказал он. — Те, кого доставили на орбиту, чтобы помочь с восстановлением сплайна. Они захватили его. И теперь пришли сюда, чтобы спасти своих коллег.

Джимо Кана улыбнулась, прищурившись на небо. — К сожалению, глупость — прерогатива не одних поденок. Этот контрпереворот не увенчается успехом. И тогда, когда этот сплайн перестанет омрачать небо, ваша месть не будет сдерживаться показательными судебными процессами и блеяниями о правосудии и истине. Вы должны спасти нас, Хама Друз. Сейчас же!

Сарфи закрыла лицо руками.

Хама уставился на Джимо. — Вы знали. Вы знали, что это вот-вот произойдет. Вы специально прибыли, чтобы заставить меня действовать.

— Все это очень сложно, Хама Друз, — мягко сказала Джимо, манипулируя голосом. — Вам так не кажется? Выведите нас отсюда — всех нас — и разберитесь со всем позже.

Номи оттянула голову фараона назад. — Знаешь, что я думаю? Я считаю, что ты чудовище, фараон. Я думаю, что давным-давно ты убила свою дочь и засунула ее себе в голову. Это страховка от такого дня, как сегодня.

Джимо, чье лицо исказили сильные пальцы Номи, заставила себя улыбнуться. — Даже если бы это было правдой, что бы это изменило? — И она посмотрела на Хаму, ожидая его решения. Повинуясь строгим голосовым командам Номи, корабль резко набрал высоту. Хама не почувствовал ускорения, когда тени скользнули по его коленям.

Этот маленький корабль был немногим больше полупрозрачной полусферы. На самом деле он являлся принадлежностью жилого купола, более крупной конструкции, ожидающей на околоземной орбите, чтобы доставить их через Солнечную систему. Они втроем, плюс Сарфи, были втиснуты в кабину, рассчитанную на двоих. Виртуальная девушка была вынуждена разделить пространство, уже занятое Хамой и Джимо. Там, где ее проекция пересекала их тела, она тускнела, распадалась и сворачивалась; Хаму смутило это грубое унижение.

Корабль вынырнул из своей ямы и устремился прямо под нависающее брюхо атакующего сплайна; Хама успел мельком увидеть убегающую, смятую плоть, сочащиеся шрамы длиной в несколько метров, блестящие огневые точки, похожие на колотые раны.

Корабль достиг чистого неба. В воздухе было многолюдно. Корабли всех размеров курсировали над агломерацией 11729, стремясь атаковать блуждающий сплайн. С замиранием сердца Хама увидел, что один из древних, с трудом спасенных кораблей уже рухнул обратно на землю. Внизу образовался широкий кратер, рана, окруженная горящими зданиями из взорванного силиката. Сегодня уже погибли люди, безвозвратно утрачены невосполнимые жизни.

Корабль взмыл ввысь. Земля быстро превратилась в светящуюся голубую абстракцию, бессмысленно прекрасную, скрывающую ужасные сцены на ее поверхности; воздух разрежался, небо из фиолетового стало черным. Корабль начал искать свою орбитальную угловатую материнскую структуру, которая доставила бы его к внешним планетам.

Хама начал расслабляться, впервые с тех пор, как Джимо пришла к нему. Несмотря на все случившееся, он испытал облегчение, оставив позади сложности агломерации; возможно, в слабом свете Юпитера дилеммы, с которыми ему придется столкнуться, будут проще.

Джимо Кана осторожно произнесла: — Хама Друз, скажите мне кое-что. Теперь, когда вы все знаете, кто мы такие…

— Да?

— В ходе ваших поисков ваша инквизиция обнаружила ли фараона по имени Люру Парц?

— Она есть в списке, но я не верю, что ее нашли, — сказал Хама. — Почему? Вы знали ее?

— В некотором роде. Можно сказать, что я ее создала. Я думала, что она всегда была лучшей из нас, самой лучшей и сообразительной, как только очистила свою совесть. Я думала о ней как о дочери.

Сарфи, виртуальная копия ее настоящей дочери, отвернулась с непроницаемым выражением лица.

Номи выругалась.

Над голубой поверхностью Земли проплыла огромная крылатая фигура, бесшумная, как хищник.

Сердце Хамы упало при виде этого нового, неожиданного пришельца. Что теперь?

— Эти крылья, должно быть, сотни километров в поперечнике, — тихо сказала Номи.

— А, — сказала Джимо. — Прямо как в старых сказках. Корабль похож на семя платана… Но никто из вас не помнит о платанах, не так ли? Возможно, в конце концов, вам нужны мы и наши воспоминания.

Номи вспыхнула от гнева: — Там, внизу, люди гибнут из-за таких, как ты, Джимо…

Хама положил руку на плечо Номи. — Скажите нам, фараон. Это кваксы?

— Это не кваксы, — сказала Джимо. — Ксили. — Хама впервые услышал это имя. — Это ночной истребитель ксили, — пояснила она. — Вопрос в том, что ему здесь нужно?

Раздался тихий предупреждающий сигнал.