Стив Тем – Рассказы (страница 43)

— Должен признаться, мне не очень нравится это твое нездоровое, новое увлечение, — сказал Пол, но все равно взял вырезку и прочитал ее. — Он работал в нашей компании. Постой, ты его знал?

— Ферт работал в производственном отделе сварщиком точечной сварки. Я занимаюсь упаковкой.

— Это ответ?

Ян вздохнул.

— Нет, лично его я не знал.

Пол отдал вырезку обратно, неловко потирая пальцами пиджак. Ян почувствовал запах нового мыла, которым пользовался Пол, — он постоянно менял мыло, постоянно принимал душ, и мыл руки по двадцать раз на дню. У Пола тоже были свои причуды.

— Ну, допустим. Ты таскаешь коробки, загружаешь фургоны. Больше ты ничем не занимаешься. Так ты мне говорил. А Ферт похож на профессионала своего дела. Но и фабрика не очень большая. Может встречались на проходной или во время обеда? Всякое бывает.

— Если я и встречал его, то не помню. Некоторые из моих друзей немного знали его, но я думаю, что он держался особняком. Они никогда не упоминали о нем раньше, а теперь только о нем и говорят. Джеймс Ферт заменил спор о повышении зарплаты и те необъяснимые увольнения в качестве темы для разговоров. Полагаю, финансовый директор молится на него.

— Чувак, серьезно? Он вообще-то умер.

— Да, Пол, я в курсе. Но я говорю о том, что он повлиял на компанию и ход вещей. Теперь все разговоры о том, что произошло на самом деле, и как дальше будем жить. Словно случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Ну… если подумать — то так оно и есть. Не каждый день твоего коллегу находят мертвым. Плюс еще башки у него нет. Это охренеть какое событие!

— А еще у него были родители и, я уверен, жизнь вне работы. И прояви уже уважение к покойному. Не говори — башки. Отсутствовала голова.

Взаимные обвинения и перепалки стали типичны для их последних дискуссий. В настоящий момент друзья детства переживали сложный период. В конец Ян и Пол рассорились из-за работы. Если Ян подрабатывал на фабрике и таскал коробки, то Пол слегка зазнался, потому что устроился на работу в больницу.

Казалось, Пол постоянно читает ему нотации, играя роль зрелого, старшего наставника. Яну это не нравилось, хотя он и мирился с постоянной заботой «старика» Пола. Возможно, он чувствовал себя виноватым. Все дело в Лоуренс. Пол так и не знает, почему она собрала вещи и съехала. Пока Пол работал в больнице длинными сменами, спасая жизни (конечно, он был санитаром, а не хирургом) — Ян соблазнил и переспал с девушкой друга. И та просто не смогла смотреть в уставшие глаза Пола. Не говоря ни слова, она собрала вещи, написала записку и ушла. Ян скомкал записку, и теперь она лежит под бельем в шкафу. Пусть все так и будет. Хотя иногда так подмывает все рассказать, особенно в минуты их оживленных споров, когда демократичный Пол снова начинает играть роль «папочки» — это не делай, туда не ходи. Посуду прибирай, кровать заправляй. Долго за компьютером не сиди!

Был конец января, дождь лил как из ведра, обильно поливая влагой улицы, дома, закоулки и кроны деревьев. Тучи казались совсем черными из-за смеси с дымом из заводских труб. Настроение соответствовало погоде.

Ян крутил педали своего спортивного байка. Дороги рядом с их квартирой были постоянно загружены, грузовики и фургоны соперничали за бизнес в округе. Ян считал общественный транспорт слишком неприятным для себя, поэтому все чаще ездил на велосипеде, придерживаясь тропинки к каналу, которая в это время года была практически свободна. Несмотря на то, что дождь слепил глаза и намочил ветровку насквозь, Ян все равно продолжал свой путь.

В последние дни он очень остро реагировал на их конфликты с Полом. Если так можно сказать — стал более чувствительным. Поэтому позвонил на работу, покашлял в трубку, прикинулся больным и взят отгул. Затем надел свою любимую ветровку «Мак», выкатил велосипед и направился к каналу, желая сбросить напряжение.

Пол не одобрил бы ни отлынивание от работы, ни прогулку по каналу. Он сказал, что дорога к каналу была антисанитарной и опасной, «хорошее место для убийства такого симпатичного парня, как ты». Теперь у него было подтверждение в виде подлого убийства Ферта. Пол не был его отцом только потому, что он так себя вел. Ян покинул родителей только в ноябре, и иногда он скучал по семейному дому и маминым пирогам. По крайней мере, там у него была своя комната.

Канал проходил прямо мимо больницы Пола и фабрики Яна. Пол мог бы сэкономить много времени и денег, если бы у него был велосипед. Но он считал его слишком «молодым», и Ян должен был признать, что с трудом представлял себе «старого» Пола, который ходит на работу в туфлях, сидящего на велосипеде.

На самом деле Ян был не так безрассуден, как ему хотелось, чтобы думал Пол. Тропинка была узкой и часто грязной, скользкой и мокрой на асфальтированных участках и ухабистой на каменных, поэтому Ян не торопился. Он всегда звонил в свой колокольчик, когда направлялся в глухой угол. Дабы отпугнуть собак и оповестить бездомных о своем приближении. Меры предосторожности.

Перед самым первым мостом Ян плавно спустился с улицы на ухабистую тропинку, а затем на песчаную насыпь. И в мгновение ока погрузился в темноту, образованную самим мостом, теперь нависающим над головой. Темно как в пещере — мелькнула мысль. Январь. Холод. Темнота. Одиночество. Шикарный список, как в фильмах нюар, где именно в таких условиях происходят жуткие убийства. А потом черно-белый детектив под меланхоличную музыку будет искать блондинку с красной губной помадой, чтобы сказать что любит ее несмотря ни на что.

Ян улыбнулся уголками рта. Он любил такие темные зимние дни. И часто втихаря выбирался из дома покататься, когда еще солнце не взошло, а луна полностью не скрылась в облаках. В то время как Пол дрыхнул, словно пьяница, разговаривая во сне. Дергался, ворочался и что-то невнятное бубнил. Переживал за весь белый свет. За своих пациентов, за котировки на бирже, за экологию. Ну и, конечно, за Яна. Хотя о последнем его явно не просили. Как правило, он спал как мишка в берлоге, и чтобы его разбудить, потребовалась бы бомба.

Ян был начеку — он знал дорогу, но один просчет мог отправить его лететь задницей вперед в эти вонючие воды. Обслуживание канала уже не было таким, как раньше, некоторые участки были настолько плохими, что узкие лодки редко сюда заходили. Слишком частое спускание в люк для освобождения винта и наполнения мешков для мусора означало, что путешествие на лодке по такой вонючей канаве редко стоило затраченных усилий. Типичный участок включал в себя заросли тростника с одной стороны и разросшиеся деревья с другой, сорняки в черной вонючей грязи на дне и нередкие затопленные предметы, такие как старый холодильник или автомобильные покрышки.

В некоторых местах канала вода была едва ли два фута. Даже дикие животные покинули некоторые участки — редко можно было увидеть больше, чем случайную утку. Это были участки, куда забредали только велосипедисты, редкие рыбаки и бездомные в поисках временного ночлега. Что, конечно, нравилось Яну: в некоторые дни казалось, что канал принадлежит только ему.

В том, чтобы пробираться по узкой дорожке канала, проходя под указателями, которые всегда указывали на другое место — “Черное озеро”, “Тиме Вэлли”, “Госпел Оак”, — было нечто, выходящее за рамки географии, как будто он ехал ниоткуда в любое место, которое ему нравилось. Как телепорт в старом сериале «Звездный путь», где даже старина Спок не знал, где окажется в следующую секунду.

Он неспешно проехал под многочисленными мостами для автомобилей, пешеходов, железной дорогой или их комбинацией, с бетонными, кирпичными или стальными основаниями, многие из которых были исписаны обычными грубыми граффити, а некоторые были написаны на другом бессмысленном языке, происхождение которого он не мог понять.

Он проехал мимо больницы, а через некоторое время и мимо завода. Несколько многоквартирных домов между ними заставили его задуматься, почему Пол выбрал именно это здание, но он не был уверен, что это стоит того, чтобы поднимать неизбежную ссору. Ян не должен был позволять Полу выбирать их место жительства. Правда заключалась в том, что Ян не был достаточно уверен, что сможет выбрать квартиру лучше. Он еще многого не знал о себе и о мире, но, конечно, не мог признаться в этом Полу, который, разумеется, уже знал.

Тело Ферта было найдено где-то между больницей и фабрикой, но он не был точно уверен, где именно. На фотографиях в «Эхо» были видны только спины полицейских и кусочек канала. Большинство участков канала выглядели примерно одинаково, а на заднем плане виднелись разрушенные промышленные здания. В «Эхо» говорилось, что тело было покрыто черной грязью. Взглянув на канал, Ян увидел в воде несколько черных предметов. Как он мог знать, что один из них не труп? Он не собирался это проверять.

Он набрал скорость на длинном асфальтированном участке, идущем вдоль кирпичной стены. Припаркованные на другой стороне автопогрузчики напоминали длинные, согнутые ноги гигантского насекомого.

Ян посмотрел на разрушающийся старый склад на берегу канала с верхним отсеком для разгрузки. Вероятно, им не пользовались лет пятьдесят или больше. Канал был богат на такие бесполезные и ветхие строения. То же самое можно было сказать и обо всем городе, в котором он прожил всю свою жизнь — современные торговые комплексы выглядели неуместно рядом с обшарпанными пустыми магазинами на окраинах. Ему нужно было переехать туда, где все новое, но он не был уверен, что такое место существует во всей Британии.