Стив Перри – Медстар I: Военные хирурги (страница 34)

— Как я могу ее забыть?

— Уничтожение стрелка само по себе не обязательно неверный выбор. Если ты достигла достаточного уровня, чтобы блокировать учебные разряды, и приходишь к решению, используя логику, с холодным рассудком, то ты можешь оправданно использовать Силу, чтобы остановить атаки в их источнике. Некоторые из более одаренных студентов делают именно так. Но если ты делаешь это от боли, из гнева, страха или любой другой эмоции, которой ты позволила управлять собой — то ты движешься к темной стороне. Если ты полагаешь, что результат оправдывает средства — без единой мысли о том, что же на самом деле происходит, — ты поддаешься коварной мощи. Если ты ничего не запомнишь из этого разговора, Баррисс, — запомни это: мощь хочет быть использованной. Она должна держаться под постоянным надзором, иначе она соблазнит и развратит тебя. Сегодня ты раздавишь раздражающую тренировочную игрушку, завтра ты парализуешь легкие неугодного существа и задушишь его до смерти. Ты сделаешь это — потому что сможешь это сделать. И это произойдет само собой. Джедай живет всегда на грани. Один неверный шаг — и ты можешь сорваться на темную сторону. Такое случалось с многими — и это всегда трагедия. Словно привыкание к наркотику — так легко сказать "Я сделаю это только разок". Но остановиться гораздо труднее…

Единственное, что стоит между тобой и темной стороной, — твоя собственная воля и дисциплина. Поддашься своему гневу, страху, зависти или ненависти — и темная сторона предъявит на тебя свои права. И если такое случится, — проговорила учитель Ундули, — ты станешь врагом всему, за что стоят джедаи — и врагом каждого джедая, кто верен своему пути. "Поза Балансира", пожалуйста.

Баррисс сдвинулась, принимая позу.

— А вы когда-нибудь поддавались темной стороне, учитель? — спросила она.

На несколько секунд наступила тишина.

— Да. В миг слабости и боли я поддалась. Это позволило мне выжить там, где иначе я погибла бы, но той одной пробы было мне достаточно, чтобы понять — я никогда не сделаю этого снова. Однажды может прийти время, когда и ты испытаешь это, Баррисс. Надеюсь, что не придет, но если такое случится, ты должна суметь понять и сопротивляться этому.

— Оно будет ощущаться как зло?

Учитель Ундули прервала растяжку. Она пристально посмотрела на Баррисс, и той показалось, что видит в глазах мастера глубокую печаль.

— О нет. Это будет ощущаться прекрасней, чем все, что тебе доведется испытать, прекрасней, чем ты только можешь себе представить. Это чувствуется как исполненность силой, удовлетворенность, завершенность. А хуже всего — это чувствуешь как правоту. Вот в этом и скрывается настоящая опасность.

Сейчас, на планете во многих парсеках от Корусканта, в медицинском комплексе Ремсо, сказанное учителем Ундули в то солнечное и холодное утро вернулось к Баррисс с новой силой и, быть может, с лучшим пониманием. У нее был соблазн уничтожить Фоу Джи. Он не был настоящей угрозой — кроме как для ее гордости — и она почти оправдала себя, решив, что это нападение — угроза чести Ордена Джедаев. Это была ложь, разумеется, — Ордену Джедаев атака Джи угрожала не больше, чем ей лично. Но как близко она подошла к тому, чтобы использовать это как серьезный повод для отнятия жизни!

Баррисс понимала, что на самом деле должна быть благодарна Фоу Джи. Забавно, но его присутствие здесь, в ее жизни, было поучительным, удобной возможностью для нее понять, как противостоять искушению темной стороны. Если во всем здесь была какая-то цель — и если, как утверждали базовые постулаты кодекса джедаев, галактика в самом деле откроет ее, в свой срок, — то Фоу Джи исполнял свое предназначение, также как она — свое.

Баррисс сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Учитель Ундули была права — она и впрямь идет по тонкой линии, за которой нужно все время следить. Это нелегкий путь — но именно по нему она следовала с рождения. Неудача неприемлема, непредставима. Цель ее жизни — стать рыцарем джедаем. Без джедаев — она ничто.

Джос подождал, пока вечерний ливень не утих до легкой мороси, прежде чем направился к переработчику выбрасывать свой и Зановский мусор. К сожалению, вспомогательных дроидов для такой работы тут не хватало, так что частенько ему приходилось выбрасывать мусор самому — или же их домик быстро зарос бы грязью. Он и Зан разыграли уборку в саббак, и хоть Джос ушел, неплохо выигравши по деньгам, тут он Зану проиграл так, что всю эту неделю прибираться пришлось ему. И иногда казалось, что они с Заном только и делают, что сидят и производят мусор — пластовый мешок, который он тащил, весил килограммов пять и его едва удалось завязать.

Он форсировал широкие лужи и глубокую грязь и добрался до аппарата, не вымокнув, не поймав молнию и не нарвавшись на убийственных дроидов сепаратистов. Сенсор распахнул приемный люк, и Джос скормил мешок переработчику, прислушавшись к вибрирующему мощному гулу и хрусту, когда мусор превращался в мелкую крошку, а затем сгорал до тонкого пепла в реакторе. Было что-то занятно успокаивающее в этом процессе, хотя, впрочем, проделывать его регулярно было не слишком весело.

Еще один волнующий миг из жизни Джоса Вондара, великого республиканского хирурга…

Он повернулся и едва не врезался в солдата, подошедшего к бункеру с несколькими мешками отходов. Солдат пробормотал почтительные извинения, Джос ответил на них и направился прочь, но внезапно остановился. Он почему-то чувствовал, что знает этого солдата. Если он посмотрит сквозь шаблон Джанго Фета… было что-то в его глазах, лице… он мог ошибаться, но был совершенно уверен, что это КС-914, который вызвал к жизни тот вопрос, что грозил перевернуть жизнь Джоса вверх дном.

— Привет, Девять-один-четыре, — поздоровался Джос.

— Здравствуйте, капитан Вондар.

— В наряде по уборке?

— Это казалось таким очевидным. Cэр. — он начал забрасывать мешки в распахнутую пасть утилизатора.

"Сначала дроид, — подумал Джос, — а теперь еще и клон начал остроумничать. Остряки кругом".

Какое-то время он просто стоял, не зная, что сказать — совершенно несвойственное ему состояние. Наконец, он проговорил:

— Разреши мне задать тебе вопрос.

КС-914 продолжал закидывать мешки в утилизатор, проглатывавший их с гудением и дрожью.

— Что ты почувствовал со смертью КС-девять-один-пять?

Девять-один-четыре забросил последний мешок в воронку. Он взглянул на Джоса.

— Потеря тренированного солдата… заслуживает сожаления.

Его речь и поза были скованными.

Джос понимал, что КС-914 не хочет продолжения, но отступить уже не мог. Он должен был знать.

— Нет, я говорю не о его цене для Республики. Я спрашивал — что от этого чувствовал ты. Лично.

КС-914 долго стоял, не проронив ни слова.

— Будь я гражданским, — сказал он, наконец, — произведенным естественным путем, а не из пробирки, я мог бы сказать вам, что это не ваше дело. Сэр. Но поскольку я запрограммирован подчиняться вышестоящим офицерам, то ответ на ваш вопрос такой: я-лично-был-ранен-смертью-Девять-один-пятого. У всех нас одна плоть и внешность, все одинаковы по базовым навыкам, но он был моим братом по оружию. Я знал его всю свою жизнь. Мы дрались вместе, ели вместе и вместе проводили наше свободное время — как братья. Мне не хватает его. Думаю, что мне будет не хватать его, пока я не умру. Это ответ на ваш вопрос, сэр? Мне надо убираться.

Джос сглотнул — его горло внезапно пересохло.

— Да, это ответ. Спасибо.

— Просто исполняю свой долг, доктор. Не стоит благодарности.

КС-914 развернулся и пошел прочь, а Джос смотрел вслед, не в силах двинуться с места. В его голове снова проснулся ненавистный голосок и сказал: "А тебе пора бы знать, что не надо задавать вопросы, на которые ты в самом деле не хочешь знать ответа".

Без шуток. Если все они такие, как КС-914, значит, клон-содаты куда более сложны, чем думал Джос. У них есть чувства, внутренний мир, может быть — даже мечты и желания, которые простираются дальше военного ремесла. И это меняло дело так, что Джос даже не хотел об этом и думать.

Проклятье.

Глава 27

Несмотря на необычность своего поступка, адмирал Блейд нашел достаточно разумным задержать отлет из Ремсо-7 на несколько дней. Он объяснял это уверенностью в том, что убийство хатта требует тщательного расследования, а также желанием показать, что его подчиненные в безопасности. Оправдание выглядело жалким для любого, у кого еще осталась пара работающих клеток мозга, но это не имело значения — он адмирал, и никто не будет оспаривать его решений.

Настоящей причиной остаться, конечно, было желание найти того, кто посмел подглядывать за ним. Кем бы он ни был, скоро он узнает, как опасно бывает шпионить за хищником.

Ему выделили командирский модуль: обычный пузырь со стандартной обстановкой и аппаратурой связи — но этого было достаточно. Для того, кто много раз охотился на планетах, где кроме как на холодной жесткой земле спать не на чем — формкойки вполне хватает.

Наутро после смерти Фильбы Блейд отправился встречать транспорт, который вез главу отдела безопасности получать приказ о поиске убийцы Фильбы. Человек опаздывал и Блейд надеялся — ради его же блага — что у него была веская причина. Шагая по чавкающей под сапогами грязи, он заметил Безмолвного, плывущего в его направлении. Несмотря на невыносимую жару и влажность, он кутался в рясу, пряча лицо в тени капюшона. В разных Ремсо на планете было несколько членов этого странного ордена, чего-то там символизровавших своим присутствием. Безмолвный должен был пройти рядом с ним, хотя их дороги и не пересекались.