Стив Мартини – Лучший телохранитель – ложь (страница 4)

– Просто интересно.

– Интересно что?

– Мне интересна твоя семья.

– Почему?

– Потому что я люблю тебя и хочу все знать о тебе. – Он сам почти верил в то, что говорил.

– Да ну? Ты все время смотришь на эти фотографии и хочешь знать, кто эти люди. Ты расспрашиваешь меня о матери и ее семье. О том, как она приехала с Кубы и чем занимается в Колумбии. Ты задаешь слишком много вопросов для того, кому все это просто интересно.

– Если это тебя утомляет, я больше не буду.

– Я не знаю. Иногда я начинаю думать, что, может быть, мы встретились совсем не случайно.

– О чем ты говоришь?

Катя на миг задумалась и решила, что поступила неразумно, сделав последнее замечание.

– Просто я не понимаю. Что ты ищешь на этих фотографиях?

– Ничего, – ответил мужчина.

– Ты ничего не ищешь? Тогда напрасно теряешь уйму времени. Если ты скажешь мне, что тебе нужно, возможно, я сумею помочь. – Она снова пристально посмотрела на него блестящими темно-карими глазами.

– Ты ведь говорила, что не знаешь никого на этих фото? – спросил он.

– Это правда.

– Не важно. Нам нет причин спорить из-за этого.

Он поверил, когда Катя сказала, что не знает никого из людей на снимках и где были сделаны фото. Катя говорила, что никогда не была в Колумбии. Это было странно, так как, по словам ее матери, у нее там были родственники, которых она навещала не реже чем раз в год. Но, если верить Кате, она никогда не брала туда с собой ни ее, ни кого-либо из своих родных из Коста-Рики. Почему? Эмерсону казалось, что он знает причину. И эта причина была на фотографиях.

– Скажи мне правду, ты ищешь что-то или кого-то на этих снимках. Скажи мне, что именно? Может быть, если ты скажешь, я что-нибудь пойму. И смогу тебе помочь?

Катя была решительно настроена узнать, о чем идет речь. Она все больше чувствовала исходящую от Эмерсона угрозу себе, а может быть, и своей семье.

– Я уже сказал. Мне просто любопытно.

– Да. Потому что ты любишь меня. Ты хочешь знать все о моей семье, я помню, ты уже говорил.

Он пожал плечами:

– Все нормально. Не беспокойся об этом. Слушай, почему бы нам не пойти в видеозал и не посмотреть какой-нибудь фильм?

– Я не хочу смотреть фильм. – Она сидела на месте и чувствовала, как снова начинает медленно выходить из себя. – Я хочу знать, почему ты всегда рассматриваешь эти снимки. И не занимаешься чем-нибудь другим.

– Я уже говорил тебе. Послушай меня. Почему бы мне не отложить фотографии, если это расстраивает тебя? Я не буду больше на них смотреть. Они не имеют никакого отношения к тому, чем я занимаюсь. Мне жаль, что я вообще стал на них смотреть. Если это тебе неприятно, я больше не буду этого делать.

В чем же был секрет?

– Ты прав. Это не связано с твоим бизнесом, – сказала она. В ней проснулся южный темперамент.

Эмерсон почувствовал, как по комнате начал распространяться жар.

– Ты подсматриваешь за мной, лезешь в мою камеру.

Это был больной вопрос для Кати. Ведь Пайк забрал ее фотоаппарат и распечатал снимки без ее разрешения. А затем по ошибке положил камеру в такое место, где она не должна была ее обнаружить, прежде чем они уехали в Америку.

– Я никогда не говорила тебе, что ты можешь рыться в моих вещах и портить мою камеру.

– Я ведь купил тебе новую, когда мы приехали сюда, разве не так?

– Да, но тебе нечего копаться в моих вещах, не спросив меня об этом.

– Я хотел сделать тебе сюрприз, – оправдывался Эмерсон. Он придерживался этой версии с тех пор, как она застала его за разглядыванием снимков в компьютере. Он планировал приятно удивить ее, преподнеся в качестве подарка глянцевые фото членов ее семьи.

Но Катя не поддалась на такой примитивный обман. Действительно, ее мать делала фото, и на снимках могли быть какие-то из ее родственников, но она не знала ни одного из них. Она никогда не бывала в Колумбии, и она уже говорила об этом Эмерсону. Эти люди ничего для нее не значили, и Эмерсон знал это.

– И ты напечатал их, даже не спросив меня.

Чем больше она думала об этом, тем больше злилась. Он совал свой нос в дела ее семьи. Конечно, он отправлял им деньги, но все же он был чужим для них.

– Не злись, Катя.

– А ты не приказывай, как мне себя вести. Это не твои фотографии. Они принадлежат моей матери. Ты не имеешь права их трогать.

– Хорошо, хорошо. Они твои. Забери их. – Эмерсон откинулся в кресле и поднял руки, будто признавая, что сдается.

Катя мгновенно сгребла фотографии и отвернулась, собирая их в стопку.

Пайк не обращал на это внимания. Если, получив назад глянцевые кусочки отпечатанных снимков, она снова успокоится, что ж, прекрасно. Поскольку она не требовала удалить загруженные в его ноутбук файлы с фотографиями, какая ему разница? К тому же у него уже было заготовлено несколько цифровых копий. Переносной компьютер Пайка имел конфигурацию, подходящую для функционирования по всему миру. Достаточно было подключиться к сети Интернет. Еще перед тем, как начать путешествие на север, Пайк отправил цифровые изображения с Катиной камеры в лабораторию в штате Виргиния, где качество снимков улучшили, сделав их пригодными для тщательного изучения. Если все пойдет хорошо, со дня на день можно будет ожидать результатов.

Единственным снимком, который Катя не получила назад, был тот, который он потихоньку спрятал под журналом на столе. Этот снимок он увеличил и обрезал с него лишнее, чтобы лучше рассмотреть главное. Он догадывался, что на нем было изображено, хотя и не был уверен в этом до конца. Пользуясь программами, установленными на его компьютере, Пайк пытался улучшить качество изображения. Ему удалось получить лишь некоторые детали: линии и часть круга. Но из-за ракурса, который был выбран при фотографировании, сделать со снимком что-то еще оказалось невозможно. Ни одну из надписей или подробностей схем на фото нельзя было не только прочитать, но и просто рассмотреть. Но интуиция подсказывала Эмерсону, что именно там изображено и кто был старик, запечатленный на фото. Именно поэтому он снова и снова возвращался к тем фотографиям.

Катя стояла спиной к нему по другую сторону стола. По напряженной позе, в которой она застыла, он догадался, что девушка все еще находится во власти волны гнева.

Если ему не удастся погасить ее, Катя не станет спать с ним в эту ночь. А это, если мыслить логически, поставит его перед проблемой, как уследить за ней, не запирая, чтобы она не попыталась удрать. Если ответ из лаборатории подтвердит, что его догадки верны, девушка станет проблемой для кого-то другого. Но до этого он был намерен постоянно опекать ее. Она была частью генетической цепочки, и ее кровь была явно плотнее, чем вода.

Пайк подождал несколько секунд, затем поднялся со стула и медленно обошел стол, оказавшись за спиной девушки. Он положил руку ей на плечо, но Катя резким толчком сбросила ее.

– Катя, пожалуйста. Не сердись на меня. Я не знал, что расстраиваю тебя. Пожалуйста, прости.

– Я прощаю тебя, – сказала девушка, – когда мы поедем домой?

– Всего через несколько дней.

«Почему? – подумала она. – Чего он ждет?» Какое-то время она вглядывалась в его лицо. Но было невозможно понять, что творилось там, на дне его глаз.

Он мог пообещать ей что угодно, лишь бы удержать здесь, лишь бы успокоить. Он лгал, и она знала об этом.

Слезинка медленно скатилась по ее щеке, подобно тому, как ртуть скатывается вниз по куску шелка.

Глава 3

Оказавшись за забором, Ликида молниеносно спрыгнул в траву и скользнул в кусты рядом с домом. Теперь он был скрыт от любого, кто мог выглянуть во двор или прогуливаться вдоль оставшихся позади забора густых зарослей камелий. Прячась в их тени, он проскочил за дом. И остановился на полпути. Рукой в перчатке нащупал изрезанную глубокими бороздами поверхность из стеклопластика на том, что оказалось деревянными перилами лестницы. Вся внешняя часть дома, каждая его деталь сверху донизу, была сделана из изящного и стильного стекловолокна. Все эти детали были плотно подогнаны друг к другу явными мастерами своего дела. Тот, кто поработал над этим, наверняка прежде трудился в одной из студий Голливуда. Все это было сделано для того, чтобы создавать иллюзии.

Он поднялся на верхнюю ступень. Прежде на верхнем этаже в задней части дома он видел сломанную балюстраду. Она дополняла общее фальшивое ощущение неустроенности. Зазор в перилах по периметру этажа был покрыт светлым листом акрила, неким подобием щита, встроенным сюда в целях безопасности. Никто и не увидел бы его здесь, разве что специально приблизился бы к этому месту или заметил луч солнца в момент, когда тот падает на акриловый щит.

Ликиде потребовалось менее полминуты для того, чтобы достать из кармана набор отмычек и загнать штыри в цилиндр намертво прикрученного болта задней двери. Осторожно работая гаечным ключом и отмычкой, он подогнал штыри, расположив их в пустотах замка, а затем стал поворачивать цилиндр до тех пор, пока жестко прикрученный болт не сдвинулся с места и не открыл замок. Не прошло и минуты, как он уже находился внутри темной кладовой.

Ликида знал внутренний распорядок. Хозяин был холостяком. Горничная и кухарка приходили и уходили, никогда не оставаясь в доме надолго. Горничная приходила трижды в неделю и всегда покидала дом не позже четырех часов пополудни. Кухарка бывала в доме каждый день, появляясь незадолго до завтрака и уходя сразу же после ужина. Не было ни одного случая, когда она задерживалась позднее семи тридцати вечера.