Стив Лайонс – Ходячие Мертвецы (страница 49)

– Я надеюсь… – сказал полковник с необычной сдержанностью. – Я надеюсь, это не потому, что я сказал…

Костеллин покачал головой.

– Я знаю, у нас были разногласия, но нет, полковник, мой перевод никак не связан с этим. Вы исполняли свои обязанности так, как считали наилучшим образом, эффективно и разумно, и таким образом, оказались более чем достойны высоких стандартов, установленных вашими предшественниками.

– Однако вы выразили несогласие с решением моих начальников атаковать силы некронов.

– Да. Я думал… Я не знаю, полковник. Когда я увидел, чего смогли мы – вы – добиться здесь… Два месяца назад я не смог бы в это поверить, но мы все-таки заставили некронов отступить. Мы бьем их, мы действительно их побеждаем!

– И вы пересмотрели ваше мнение?

– Думаю, если завтра все пройдет по плану, если гробница некронов будет уничтожена, а этот мир спасен, тогда значение этой победы для Империума… И все же… я не могу не думать о ее цене. Я не знаю, полковник. Я просто не знаю, и, возможно, в этом и проблема. Возможно, я уже слишком стар, и слишком многое видел.

– Может быть, – сказал полковник, – что после завтрашнего боя 186-й пехотный полк Корпуса Смерти Крига перестанет существовать. Наши потери таковы, что, возможно, оставшихся солдат направят в другие полки Крига на этой планете. Я был бы горд знать, что наша жертва была не напрасной, что о ней не забудут.

– А долг Крига перед Императором? Он будет тогда уплачен?

Полковник не ответил на это. Костеллин и не ожидал, что он ответит. Вместо этого полковник заметил:

– Вы больше не носите руку на повязке.

– Квартирмейстер сказал, что поврежденный нерв вылечен. Правое плечо немного стянуто, но, кроме этого все…

– Тогда завтра вы будете сражаться вместе с нами?

– Конечно. Самое меньшее, что я могу сделать, прежде чем приму новый пост – исполнить до конца свой долг на этом.

Полковник одобрительно кивнул и сказал Костеллину, что в таком случае они увидятся завтра. Он четко повернулся и ушел, и комиссар некоторое время размышлял в одиночестве, прежде чем снова открыть ящик стола.

Он закрыл его ногой, почему-то смутившись, когда пришел полковник. Теперь он собирался сделать то, что должен был сделать три недели назад. Взяв маску и противогаз, он вышел в космопорт и передал их первому попавшемуся квартирмейстеру.

– Найдите им достойное применение, – сказал Костеллин. – Последний солдат, который носил эту маску, погиб как герой.

У ПОЛКОВНИКА был заготовлен еще один сюрприз.

Холодным предрассветным утром, обращаясь к солдатам, он достал из своей шинели небольшой прозрачный куб из какого-то желтоватого материала. Внутри куба был виден некий предмет белого цвета и неровной формы, в длину больше, чем в ширину, заостренный к концу, как маленький примитивный нож.

– То, что нам предстоит сегодня, настолько важно, настолько велика вера наших генералов в этот недостойный полк, что они смогли получить для нас вот этот… – голос полковника преисполнился благоговения, -… этот фрагмент кости черепа полковника Юртена.

По рядам криговских гвардейцев прокатился приглушенный шепот – самая человеческая реакция, которую Костеллин когда-либо замечал с их стороны.

– Я не могу помыслить, что есть иной человек, более достойный нести эту реликвию, – сказал полковник, – осенять ее священным светом нашу скромную службу, чем наш комиссар.

Совершенно не ожидавший такого Костеллин почтительно принял куб. Он держал реликвию в ладонях, любуясь ею, и, хотя в душе был не слишком впечатлен – он думал, сколько еще таких реликвий могло быть быстро изготовлено, если остальные три полка на Иеронимус Тета тоже получили их – но он чувствовал, как ее присутствие тронуло этих непоколебимых людей, как подняло их дух, и знал, что уже одно лишь это делало этот маленький куб воистину драгоценной вещью.

Он не знал что сказать, но все ждали, что он что-то скажет. И Костеллин, прочистив горло, вспомнил, чему его учили, казалось, целую вечность назад, и начал речь, которая вначале хотя и была сдержанной, но вскоре стала более уверенной и пылкой, и, в конце концов, оказалась, по собственному мнению комиссара, самой лучшей, самой вдохновляющей речью за всю его многолетнюю службу.

Потом над развалинами города взошло громадное красное солнце, и время слов закончилось. Полковник-186 отдал приказ выступать, и воздух наполнился ревом заводившихся моторов и дымом выхлопных газов.

Три огромных бронированных «Горгоны» шли в авангарде, каждая из них везла целый взвод в своем открытом десантном отделении. Эти грохочущие гиганты, весившие более двухсот тонн каждый, крошили обломки зданий под массивными гусеницами, пробивая путь своими бронированными носами не только для себя, но и для машин, двигавшихся за ними.

Конечно, для всех солдат транспорта не хватило, и между «Кентаврами» и буксировавшими тяжелые орудия «Троянцами» двигались колонны пехоты, состоявшие примерно на одну половину из гвардейцев Корпуса Смерти, на другую – из солдат СПО. Их форма была грязной и рваной, и многие из них были ранены. Из тех, что сражались три недели назад, осталось не больше половины, а завтра их останется еще меньше, но они шли в бой с гордостью, подняв головы.

Костеллин ехал в «Кентавре» вместе с полковником-186 и его командным отделением, и из-за закрытых люков не видел, что происходит снаружи. Он следил за наступлением армии по сообщениям вокс-сети, но чувствовал себя отделенным от нее, сидя в тесном, душном и шумном «Кентавре». Согласно данным тактического сканирования, они двигались самым кратким путем к центру города, и пока все было спокойно.

Вдруг «Кентавр» встряхнуло взрывом. Полковник сразу бросился к воксу, требуя доложить обстановку, и доклады посыпались немедленно:

– … дорога заминирована, сэр. Похоже, в развалинах спрятаны подрывные заряды…

– … они проехали прямо по…

– … тяжело раненых нет, сэр, весь удар пришелся на нос, но двигатели…

– … никаких признаков противника…

– … вероятно, заряды для взрывных работ в шахтах, но чтобы взрыв был такой силы…

– … техножрец проверяет повреждения, сэр, но я думаю, мы потеряли «Горгону»…

После этого продвигались с большей осторожностью, послав отделение пехоты вперед на разведку. Конечно, если остальные заряды заложены так же глубоко как и первый, разведчики скорее всего не смогут их обнаружить; но все же если в этом мертвом городе прячется кто-то живой, они могут его обнаружить. И вскоре они действительно обнаружили.

– Впереди противник, сэр. Мы застали их врасплох, атаковали прежде чем они нас увидели. Четверых убили, но остальные рассеялись по укрытиям.

– Сколько их, вахмистр? – спросил полковник.

– Неизвестно, сэр. Они в основном прятались в зданиях. Как минимум восемь, но может быть и больше.

– Что за противник? – спросил Костеллин. – Некроны?

– Нет, сэр, люди.

– Тогда почему вы решили… Они стреляли в вас?

– Сэр, наши приказы…

– Они как-то угрожали вам?

Полковник вмешался:

– Вахмистр, прижать их огнем, но не атаковать. Всем подразделениям оставаться на занимаемых позициях и ждать дальнейших приказов.

Костеллину он сказал:

– Не думаю, что эти подрывные заряды тут установили некроны.

– Согласен, – сказал комиссар. – Это не их стиль. Скорее всего, это работа одного из тех предательских культов, о которых мы слышали. Но даже так…

– Три недели назад, – сказал полковник, – некроны очистили город от всех людей, которых смогли обнаружить. Следует предположить, что все выжившие…

– … замерзли, голодны и напуганы, – возразил Костеллин. – И сомневаюсь, что стреляя в них, мы как-то исправим ситуацию. Вы не слишком цените людей, полковник? Стоит напомнить вам, что без солдат СПО этой планеты, без их верности…

– Что вы предлагаете? – спросил полковник.

– Я пойду туда, – сказал Костеллин, – и попытаюсь поговорить с ними.

ОН выбрался из люка и спрыгнул на землю, несколько колючих снежинок упали на его лицо. Полковник вышел из «Кентавра» за ним, и вместе они оглядели колонну машин с работавшими вхолостую моторами.

– Я изучал карты, – сказал Костеллин. – Дороги к северу и югу от этой непроходимы. Есть обходные пути, но нам придется вернуться далеко назад, чтобы повернуть на них.

– Они выбрали отличное место для засады, – проворчал полковник.

– Да, если это действительно засада. Все же я думаю…

– Наиболее целесообразным способом обезвредить ее будет артиллерийский обстрел тех башен.

– Рискуя обрушить их и заблокировать и эту дорогу? И если вы правы, и эти люди действительно готовили засаду? Вы можете гарантировать, что несколько неприцельно брошенных снарядов ликвидируют эту угрозу? Мы везем с собой атомные бомбы, полковник. Единственный выживший, удачно размещенный подрывной заряд, и весь полк вознесется к Императору в сиянии славы на несколько часов раньше, чем запланировано.

– Тогда пошлем вперед «Горгоны».

– Я удивляюсь вам. Вы готовы потерять еще одну «Горгону» на минном поле, и на этот раз, вероятно, вместе с солдатами, чем рискнуть одной жизнью?

– Противник использовал много подрывных зарядов. Полагаю, их у предателей осталось не так много. Ваш план предполагает меньшие жертвы, чем мой, но его шансы на успех ничтожны…

– Я не согласен с такой оценкой, – сказал Костеллин. – И так как рискнуть придется только моей жизнью, думаю, я имею на это право. Я пойду к этим людям, полковник. Даже если они стали поклоняться некронам, то лишь от отчаяния. Я могу дать надежду! По крайней мере, я смогу выманить их, оценить, какими силами и средствами они располагают.