Стив Кавана – Защита (страница 35)

– Ладно, выходит, на сей раз Джимми поднял денег вместо крови. Или просто хочет, чтобы вы, ребята, так думали. Вопрос в том, насколько для Джимми это личное дело. Так насколько личное? За что убили Марио?

– Он сдох, потому что был тупой наркот и начал залупаться на Волчека.

– Но Тони Геральдо говорит про какой-то долг.

– Волчеку все должны, – сказал Артурас, глаза которого на миг метнулись куда-то в сторону.

– Так это был долг или пьяная драка? Или Малютка-Бенни убил его из-за фотографий, остатки которых полиция нашла в кухонной раковине Марио?

Артурас с удивленным видом обозрел меня с ног до головы.

– Это была судьба. Вот все, что вам надо знать. Не задавайте слишком много вопросов, господин адвокат. Всего одного такого вопроса может хватить, чтоб вашу дочь прикончили, – произнес он; пальцы его машинально пробежали по шраму на щеке.

Уже второй раз он трогал этот шрам у меня на глазах. Похоже, даже не сознавал, что это делает, – как большинство людей непроизвольно выдает наружу «подсказочки», по которым можно судить об их чувствах и настроениях. Шрам на вид был сравнительно недавний – розовый, воспаленный, года полтора ему, не больше. Я предположил, что Артурас заработал это украшение примерно в то самое время, когда Волчек узнал о показаниях, которые дал на него Малютка-Бенни.

Глава 32

Заснуть никак не удавалось.

Кожаная обивка старого диванчика изобиловала буграми и впадинами, сломанные пружины и какие-то жесткие прутья впивались в ноги, но даже если бы я лежал сейчас на широченном ложе где-нибудь в «Уолдорф-Астории», то все равно испытывал бы точно такие же проблемы со сном. Никак не мог остановить бесконечное кружение мыслей у себя в голове. В некотором роде это тоже помогало – обдумывание ситуации отвлекало от навязчивых мыслей об Эми. Голову буквально переполняли всякие версии – некоторые совсем уж психопатические, некоторые ближе к истине, а одна-две и вовсе выглядели вполне правдоподобно.

В жизни не слышал, чтобы гангстер выступал на стороне государственного обвинения за что-то меньшее, чем полный иммунитет по программе защиты свидетелей: новое имя, новое место жительства, полная анонимность – и все это, естественно, на свободе. Покупаются эти блага за данные под присягой подробнейшие показания обо всей организации в целом: вот наши поставщики, вот сеть распространения, вот кто отмывает деньги, вот кто кого убил, когда, где, все дела. Обычно ко всему этому прилагается еще и утыканная булавками карта, показывающая места захоронения тел. Как в случае с Пендити.

Мы же от такой ситуации были крайне далеки. Малютка-Бенни слил всего одно несчастное убийство, и программа защиты свидетелей ему после суда не светила – будет досиживать свое. Покамест он отбывал срок в закрытом изоляторе ФБР.

Я никак не мог понять: неужели Малютка-Бенни настолько глуп, чтобы вообще хоть сколько-то отсиживать? Почему не сдал всех до единого, не заключил соглашение об иммунитете, чтобы потом скрываться до конца своих дней под государственной защитой?

Должны были иметься какие-то веские причины. Первой среди моих версий была семья. Документы об этом умалчивали, но если у Малютки-Бенни действительно есть семья, то наверняка где-нибудь в матушке-России. И даже у федералов хватит ума не обещать там хоть какую-то защиту. Нет, семья в России Бенни не волновала – если б у него там оставались какие-то любимые родственники, то он на Волчека и вовсе рот бы не разевал, поскольку там обеспечить их безопасность попросту нереально. Если семья здесь, в Соединенных Штатах, он раскололся бы по самые помидоры – прикрыть родных и близких здесь вполне реально. Или же вообще молчал бы в тряпочку. Нет, семейные отношения в ситуацию не укладывались.

«Что же им изначально двигало?» – ломал голову я.

Обычно единственный разумный мотив – это стремление избежать тюрьмы.

Но и это с фактами не «билось». Малютке-Бенни оставалось сидеть еще одиннадцать с небольшим лет. Почему бы ему окончательно не сдать Волчека в обмен на деньги и свободу? Зачем сливать информацию такими аптекарскими дозами – когда на то, чтобы за твою голову назначили цену, уже хватает, а чтобы самому заплатили и отпустили восвояси, еще нет?

Естественно, здесь я упускал из виду такой фактор, способный в корне изменить правила игры, как обычная глупость.

Будучи разумным и рациональным человеческим существом, вы всегда стремитесь найти и какую-то другую сторону ситуации, тогда как не исключено, что на деле этой стороны вовсе и нету. Может, я просто пытался с рациональной точки зрения рассмотреть ситуацию из тех, суть которых крайне незамысловата: человек просто дурак, и понять его способ принятия решений с рациональной точки зрения невозможно.

Но был ли Бенни настолько уж глуп?

Взяли-то его с поличным.

Ответ, который дал мне Волчек, был очень похож на правду: Малютка-Бенни сохранил какие-то остатки преданности старым друзьям – не исключено, что и тому же Артурасу. А вот это уже ключик – нужно обязательно найти связь между Артурасом и Малюткой-Бенни.

Я медленно встал с дивана. Спина сразу заныла, протестуя против малейших движений.

Еще раз быстро пробежался по свидетельским показаниям, фотографиям, полицейским рапортам.

Что-то тут было не так.

Принялся размышлять про толстого охранника внизу, про схожий с артуровским чемодан, который Грегор погрузил на пассажирское сиденье фургона перед тем, как его отогнали на подземную стоянку, про фэбээровскую визитку – но все это лишь только бездумно плавало у меня перед глазами, никак не складываясь вместе. Голова лопалась, уже не в силах вместить все это. Но вскоре только один образ поднялся из всей этой безумной мешанины на поверхность сознания и прочно остался там – Эми. Я внимательно изучал каждую черточку ее лица, застывшего перед моим мысленным взором, представлял, как обнимаю ее, твержу ей, что все хорошо, что она в безопасности, что папа скоро за ней придет. Все мое тело содрогнулось. Я стиснул зубы, удерживая слезы, и рухнул на стул.

Должно быть, после я все-таки задремал над папками. Не знаю, сколько проспал, но сразу же проснулся, когда дверь кабинета опять распахнулась.

– Поехали. – Артурас мотнул головой.

Виктор с Грегором сказали что-то Артурасу на своем языке, и тот сердито им что-то ответил. Я не понимал, о чем они говорили, но, судя по тону, вроде как о чем-то спорили. Артурас продел руки в рукава пальто, вздернул его на плечи, опустил воротник.

– Погодите, – бросил он мне, продолжая спорить с Виктором – на сей раз уже всерьез. Блондин постоянно тыкал в меня пальцем.

– Если вы оба не будете вести себя потише, то скоро сюда поднимется охрана проверить, с чего тут такой галдеж, – сказал я.

– Заткнитесь и снимайте… – начал было Артурас, прежде чем Виктор успел его перебить.

Спорили они о том, оставить ли мне бомбу здесь или же по-прежнему таскать на себе – стоило ли рисковать, повторно проходя с ней через досмотр. Лично мне этого очень не хотелось. Стоящая перед братками дилемма была не из простых. Если оставить бомбу в кабинете, всегда оставался пусть крохотный, но шанс, что ФБР ее найдет – даже с новым замком на двери. Плюс без бомбы на спине у меня было куда больше свободы. С бомбой же я, типа, никуда не денусь – если вдруг не вернусь после встречи с Джимми, стоит просто нажать на кнопку. При этом подразумевалось, что бомба будет всегда при мне – ха-ха, ребятки, мечтать не вредно.

– Хочешь, чтобы я оставил здесь пиджак? – спросил я.

Оба прекратили спорить.

– Снимайте, – решил Артурас. – Не хватало еще, чтобы на обратном пути вас обыскали.

Я снял пальто и пиджак. Аккуратно повесил пиджак на спинку стула в кабинете, опять натянул пальто.

– Звоните Джимми, – приказал Артурас, протягивая мне телефон.

– Чуть позже. Сейчас мне надо в туалет, – сказал я, от всей души надеясь, что Гарри уже успел вернуться из своего незапланированного похода в «АМПМ секьюрити» и припрятать купленное там снаряжение в сортире.

Глава 33

Человеку иногда надо отправлять естественные надобности, и Артурас, похоже, это предвидел. Сказал:

– Туалет ниже этажом. Виктор вас проводит.

– Вообще-то на горшок я давно уже сам хожу, – буркнул я.

– Вздумаете продолжать в том же духе – будете до конца своей жизни в мешок через трубку гадить, – огрызнулся Артурас.

Виктор повел меня к лестнице и вниз на соседний этаж. Я едва различал ступеньки. Основной свет после девяти вечера в здании выключали, и сейчас он горел только на этажах, где заседал ночной суд.

Не спеша спустились. Я нашел туалет и быстро нырнул туда, прежде чем Виктор успел хоть что-то возразить. Туалет здесь представлял собой одно большое помещение, выходящее прямо в коридор. Задвижка медленно и бесшумно провернулась в пальцах на полоборота, запирая дверь. Это меня все равно не спасет. В случае чего Виктор вынесет это сопливое изделие за несколько секунд.

Я с треском опустил сиденье унитаза, сразу представив, как Виктор подозрительно прислушивается у двери, – но тут же сказал себе, что у меня слишком уж разыгралось воображение.

«Куда же Гарри мог все это засунуть?» – подумал я, оглядываясь по сторонам.

Поиски начались не лучшим образом. Снял фаянсовую крышку бачка и тут же чуть не уронил – противный скрежет разнесся чуть ли не по всему этажу.