Стив Берри – Измена по-венециански (страница 35)

— Через три года после вашего отъезда из Ирака «Филоген фармасьютик» уже прочно стояла на ногах, а вы являлись членом Венецианской лиги. — Она помолчала, желая посмотреть, как отреагирует Винченти на ее слова. — Членство в Лиге, как мне говорили, обходится недешево.

— Не знал, что это незаконно, когда мужчины и женщины получают удовольствие от общения друг с другом.

— Вы — не Ротари-клуб.

— У нас, как у любого другого клуба по интересам, имеются цель, достойные члены и приверженность нашей миссии.

— Вы так и не ответили на мой вопрос. Вам когда-нибудь раньше встречались монеты, похожие на эту?

Он кинул монету обратно Стефани.

— Никогда.

Она пыталась понять этого толстяка, чья внешность была столь же обманчива, сколь и его голос. Из того, что рассказал ей Дэвис, Стефани знала, что он посредственный вирусолог, получивший заурядное образование, зато имеющий природную склонность к предпринимательству. Однако он вполне мог быть виновным в смерти Наоми Джонс.

Настало время выяснить это.

— Вы и вполовину не такой умный, каким себя считаете.

Винченти откинул назад непокорную прядь волос.

— Этот разговор начинает меня утомлять.

— Если она мертва, вы тоже можете считать себя покойником.

Стефани снова ждала от собеседника какой-нибудь реакции, но ее не последовало.

— Мы закончили? — спросил он с напускной вежливостью.

Стефани встала.

— На самом деле мы только начинаем. — Она подняла руку с медальоном. — На аверсе этой монеты, между складками плаща воина, выбиты микроскопические буквы. Удивительно уже то, что древние мастера были способны на такую ювелирную работу. Эти буквы выполняли функцию защиты от подделок, как сегодня — водяные знаки. На этой монете выбиты две буквы: ZH. Дзета и эта. Они вам о чем-нибудь говорят?

— Ровным счетом ни о чем.

Однако Стефани уловила момент, когда в его глазах на мгновение вспыхнул испуг. Или удивление? А может быть, даже шок?

— Я говорила с экспертами в области древнегреческого языка. Они утверждают, что ZH означает «жизнь». Любопытно, не правда ли? Зачем кому-то понадобилось тратить столько сил на гравировку букв, которые в то время и прочесть-то почти никто не мог? Ведь увеличительные стекла тогда были большой редкостью.

Винченти только пожал плечами.

— Меня все это не касается.

Винченти выждал не менее пяти минут после того, как хлопнула входная дверь палаццо. Он все так же сидел в гостиной и ждал, пока тишина успокоит его расшалившиеся нервы. Слышалось лишь щебетание канареек и хлопанье крыльев о прутья клетки.

Когда-то, много веков назад, палаццо принадлежал бонвивану, имевшему склонность к интеллектуальным занятиям, и он превратил его в место собраний венецианского общества книгочеев. Другой владелец палаццо воспользовался тем, что тот стоял на берегу Большого канала, по которому обычно плыли траурные процессии, и превратил его в похоронный дом. В комнате, где сидел сейчас Винченти, проводили вскрытия и хранили трупы. Позже хозяином дома стал контрабандист, и здесь хранились незаконно ввезенные товары. Контрабандист окружил дом высокой стеной и всячески способствовал распространению жутких легенд об этом месте, надеясь таким образом отпугнуть любопытных.

Как хотелось бы Винченти жить в те времена!

Визит Стефани Нелле, которую, как следовало из записки, прислал президент Соединенных Штатов, привел его в замешательство. Но не потому, что американцы, как выяснилось, знали всю его подноготную. Скоро это не будет иметь никакого значения. И не из-за того, что они разыскивали агента, которого послали шпионить за ним. Она мертва, похоронена, и ее тело никогда не найдут. Нет. Его живот сводили судороги из-за букв на монете.

ZH.

Дзета. Эта.

Жизнь.

— Можете войти, — крикнул он.

В гостиную быстрым шагом вошел Питер О'Коннер, слышавший весь разговор из соседней комнаты. Следом за ним в открывшуюся дверь прошмыгнул один из многочисленных котов Винченти.

— Что вы об этом думаете? — спросил хозяин дома.

— Она посланец и подбирала слова очень тщательно.

— Медальон, который она мне показала, — из тех, за которыми охотится Зовастина. Он полностью соответствует описанию, которое я прочитал вчера в отеле в предоставленных вами материалах.

Однако Винченти до сих пор не знал, почему эти монеты так важны.

— Есть новости. Зовастина прилетает в Венецию. Сегодня.

— С официальным визитом? Я об этом ничего не слышал.

— В том-то и дело, что визит не официальный, а частный. Она прилетит сегодня вечером и сегодня же улетит. У нее существует специальная договоренность с Ватиканом и итальянской таможней. Мне сообщил об этом по телефону мой источник.

Теперь Винченти знал наверняка: происходит что-то крайне важное, и Зовастина опережает его на несколько шагов.

— Мы должны знать, когда она прилетает и куда направится после этого.

— Я уже работаю над этим. Мы будем готовы.

Что ж, пришла пора и Винченти сделать свой ход.

— В Самарканде у нас все готово?

— Абсолютно все. Только дайте отмашку.

Он решил воспользоваться тем, что враг будет отсутствовать. Теперь ждать конца недели не имело смысла.

— Приготовьте самолет. Через час мы вылетаем. Но при этом позаботьтесь о том, чтобы мы постоянно были в курсе того, что делает здесь госпожа верховный министр.

О'Коннер кивнул, давая понять, что понял задачу.

— И вот еще что. Я хочу отправить Вашингтону послание, причем такое, которое будет без труда понято. Убейте Стефани Нелле и заберите у нее медальон.

36

17.50

Малоун с аппетитом поглощал спагетти со шпинатом, тертым сыром и ветчиной. Виктор и его подручный покинули остров около часа назад. Перед этим они провели двадцать минут в музее, а затем осмотрели пространство вокруг церкви и сад, отделяющий церковь от канала Боргоньоне — похожее на реку русло, протянувшееся от Торчелло до другого крохотного острова. Малоун и Кассиопея наблюдали за двумя ворами с разных позиций. Виктор, целиком сосредоточившись на задании, которое ему предстояло выполнить, похоже, не заметил слежки.

После того как Виктор и его сообщник уехали с острова на водном трамвайчике, Малоун и Кассиопея вернулись в поселок. Один из торговцев сувенирами сообщил им, что здешний ресторан «Локанда чиприани», который существует уже много десятилетий, считается одним из лучших в Венеции. Десятки посетителей ежедневно приплывают на остров специально, чтобы насладиться особой атмосферой, царящей в этом заведении.

Внутри ресторана на стенах из терракотовых кирпичей под деревянными потолками висели фотографии знаменитостей, которые удостоили ресторан своим посещением. А бывали здесь многие: Хемингуэй, Пикассо, Диана и Чарльз, королева Елизавета, Черчилль, бесчисленное множество актеров и певцов. На каждой фотографии были написаны теплые слова в адрес ресторана и стояла подпись изображенной на ней звезды.

Они сидели в беседке, увитой душистыми вьющимися розами, — тихом оазисе, расположившемся в тени двух церквей и кампанилы, по периметру которой выстроились цветущие гранатовые деревья. Малоун был вынужден признать, что еда здесь и впрямь отменная. Даже Кассиопея уплетала чудо-спагетти за обе щеки. После того как они позавтракали в Копенгагене, у них весь день маковой росинки во рту не было.

— Они вернутся после того, как стемнеет, — негромко произнесла она.

— Чтобы устроить еще один пожар?

— Это было бы в их стиле, но сейчас пожар не очень-то нужен. Этой монеты никто не хватится.

Когда Виктор со своим помощником уплыли с острова, Малоун и Кассиопея осмотрели музей. Кассиопея была права: здесь не было ничего ценного: фрагменты колонн, капителей, мозаики да несколько картин. На втором этаже стояли шаткие, закрытые стеклом стеллажи, на их полках — какие-то глиняные черепки, древние предметы домашнего обихода и украшения. В одном из стеллажей, почти затерявшись среди других монет, лежал слоновий медальон. Малоун обратил внимание, что музей не оснащен ни сигнализацией, ни какими-либо другими системами безопасности. Сторожиху — толстую тетку в невзрачном белом платье — волновало только одно: как бы посетители не растащили висящие по стенам фотографии.

— Я убью этого сукина сына, — пробормотала Кассиопея.

Это заявление не удивило Малоуна. Он почувствовал, как в ней поднимается злость, еще когда они стояли на смотровой площадке кампанилы.

— Ты считаешь, что Эли был убит по приказу Ирины Зовастиной? — спросил Малоун. Она перестала жевать. — У тебя есть какие-нибудь доказательства помимо того, что его дом сгорел дотла?

— Это сделала она. Я знаю.

— На самом деле ни черта ты не знаешь.

Они сидела не шевелясь. Над островом начинала сгущаться вечерня мгла.

— Я знаю достаточно.