Стина Джексон – Серебряная дорога (страница 50)
— Послушать тебя, так парню нужен психолог. Или психиатр.
— Я и Анита знаем нашего сына лучше, чем все другие. Нам никогда и в голову не пришло бы передать его в чужие руки, особенно после всего пережитого нами обоими. Потерять веру в себя и достоинство — ну нет, мы никогда в жизни не обрекли бы наше собственное дитя на подобное. Мы занимались Ёраном здесь, дома, учили его уважать животных и сдерживать себя. И у нас все получилось. Он стал спокойнее. Пока не начался юношеский возраст. Ты же знаешь, что происходит с детьми в этом возрасте, Лелле? Гормоны начинают играть и полностью лишают их разума. К сожалению, у Ёрана всегда были проблемы с внешностью, и это тоже добавило масла в огонь. Как и все молодые мужчины, он, естественно, хотел встречаться с какой-нибудь девушкой и начал ездить по окрестным деревням, пытаясь очаровать кого-то. Но никто не клюнул, и в итоге беднягу постигло горькое разочарование. Тогда он начал искать другие решения.
У Лелле все похолодело внутри.
— Что ты имеешь в виду?
— Скажем так, он решил взять это дело в собственные руки. Мы ничего не знали, Анита и я. Только после рассказов младших сыновей до нас дошло, что болезнь Ёрана расцвела с новой силой. И что все оказалось гораздо хуже, чем мы когда-либо могли предположить.
— Его болезнь?
— Он начал приставать к девушкам. И он настолько устал от их постоянных насмешек, что стал распускать руки. Мы, как могли, старались взять его под контроль. Загружали работой, делали все возможное, только бы сгладить его разочарования. И все вроде пошло на лад. Сначала. Он потратил целый год на постройку собственного бункера у озера, не хотел, чтобы ему вообще никто помогал. Самой собой, он научился всему необходимому от меня. У нас уже было два подобных сооружения на участке, но Ёрану захотелось свое. Мы не возражали. Даже гордились, что он проявил инициативу. Но мы не знали, к чему это приведет.
Лелле прижался спиной к стене, старался не шевелить головой, чтобы его не вырвало.
Биргер, просунув пальцы под толстые стекла, вытер глаза.
— Прошло несколько месяцев, пока мы поняли, чем он занимался. Для Ёрана никогда не существовало разницы между животными и людьми. Для него одно и то же — охотиться на лосей или на женщин. Главное — вернуться с добычей. Он не понимает, что нельзя сблизиться с человеком, насильно похитив его.
Лицо Биргера задергалось, подбородок и щеки задрожали. У Лелле возникло ощущение нереальности происходящего, ему снова казалось, что он видит кошмарный сон. Он не хотел слушать дальше, но язык отказывался подчиняться.
— Другие мои сыновья пришли к нам и рассказали, что Ёран держит девушку в своем бункере. Он не выдержал и похвастался — ему хотелось показать свой
Лелле услышал дикий вопль, от которого мороз пробежал по коже. Но прошло довольно много времени, прежде чем он понял: кричит он сам.
Биргер поднялся со стула и отошел к двери, подальше от Лелле. В его руке блестело оружие, которое Лелле не заметил раньше. Подождал, пока снова установилась тишина.
— Как ни тяжело говорить это, но я должен сообщить тебе, что она погибла в Рождество. Если верить Ёрану, произошел несчастный случай. Он не собирался убивать девушку. Мне жаль, Лелле. Искренне жаль.
Стены задрожали в такт с ударами его сердца, вся комната заходила ходуном. Что-то сломалось внутри, Лелле чувствовал, как жизненные силы начали покидать его.
Глаза подводили, он не мог сфокусировать взгляд, но видел, что Биргер по-прежнему стоит у двери, сжимая оружие. Лелле надеялся, что он собирается застрелить его, и подполз как можно ближе:
— Ты говоришь, моя девочка умерла в Рождество? То есть она два с половиной года просидела у вас в бункере? В качестве игрушки для твоего безумного сына?
— У нас не оставалось выбора, Лелле, ты должен это понять. Беда уже случилась. Разрешив Лине уйти, мы потеряли бы все, вся наша жизнь оказалась бы разрушенной. И я не могу позволить государству забрать нашего мальчика. Только через мой труп.
Сердце заныло невыносимо, Лелле прижал руки к груди и, зажмурившись, как наяву увидел Лину перед собой.
— Ты должен показать ее мне. Ты должен показать мне мою дочь.
— Боюсь, там особенно не на что смотреть, — сказал Биргер дрожащим голосом. — Но я могу показать тебе, где она лежит. И вас похоронят рядом, это я могу тебе обещать.
Время для Лелле остановилось. Он словно попал в другое измерение. Слышал голос Биргера совсем рядом, но не понимал ни слова.
Над его телом склонились два бесплотных силуэта, подхватили и понесли вверх по лестнице. Каждая ступенька ощущалась как удар обухом по голове. Снаружи царила ночь, показавшаяся ему невероятно светлой, почти как летом. Над ним горели звезды, и от холода, быстро проникшего под тонкую одежду, он немного пришел в себя. Разглядел бледные лица под зимними шапками. Молодые парни старались не смотреть на него. Он слышал свой голос — как он кричал, обещал убить всю их гребаную семейку. Один парень молчал, другой, длинный и прыщавый, ухмылялся. Биргер был где-то рядом, Лелле знал, что здесь.
Они принесли его в лес и поставили на колени перед ямой, выкопанной на опушке. Над ним качались верхушки сосен, холодный лунный свет освещал пространство между деревьями. Черная земля дышала могильным холодом. Казалось, она с нетерпением ждет возможности поглотить его. Влага начала проникать сквозь ткань джинсов, но Лелле больше не мерз. Он огляделся, посмотрел на кучу грунта, поднятого на поверхность, воткнутые в землю лопаты и бледные лица парней, к которым присоединился и сам Биргер. Все трое нервно топтались на месте. У Биргера был в руке пистолет. В тишине прозвучал щелчок предохранителя.
— Мне жаль, что приходится поступать так, — сказал старик хриплым голосом. — Бог свидетель, мне очень, очень жаль.
Лелле не стал протестовать. Не стал молить о пощаде — он стоял на коленях неподвижно, опустив голову. Он видел перед собой Лину, шептал ее имя в промежутках между вздохами.
Один из парней начал проявлять нетерпение:
— Давай, папа. Застрели его.
Время остановилось, и только сосны продолжали жить своей обычной жизнью, невозмутимо покачиваясь на ветру. Лелле вспомнил, как они всей семьей сидели на кухне, смеялись, обсуждали что-то. Он видел глаза Лины под светлой челкой, неровные зубы, когда она гримасничала.
— Чего ты ждешь, отец? — снова этот парень.
— Здесь она и лежит, Лелле. Твоя дочь.
Он подумал, что сейчас все произойдет, но больно ему не будет. Все закончится. Его кровь окрасит снег, тело сгниет в земле, а к лету на этом месте вырастут одуванчики. Ему больше не придется ездить по Серебряной дороге с сигаретой в уголке рта, поглядывая на лес, — он нашел ее. Конец поискам.
Лелле закрыл глаза и ждал. Чувствовал, как затылок зачесался в том месте, где к нему прижалось дуло пистолета. Потом прозвучал выстрел, ударив по барабанным перепонкам с такой силой, что они уж точно не должны были уцелеть. Тело обмякло мгновенно, словно мышцы сдались, устав от чудовищного напряжения.
Открыв глаза, он увидел, что Биргер лежит, уткнувшись лицом в землю. Позади него стояла Анита и часто моргала. Белые как снег волосы лежали у нее на плечах. Она направила ружье на сыновей, и они испуганно попятились.
— Опустите оружие, — приказала она. — Хватит уже.
Анита все еще держала ружье в руках, когда прибыла полиция. А до этого она под прицелом заставила их всех, Лелле и парней, пройти в дом и сесть за кухонный стол. Третий сын тоже был здесь. Биргер остался лежать на холоде. И ее, похоже, нисколько не интересовало, жив он или мертв. Стояла, широко расставив ноги, и держала всех под прицелом. На всякий случай. Старший из сыновей ругался и без конца теребил свои прыщавые щеки. Он обвинял мать в том, что она разрушила все. Анита направила ствол на него.
— Я застрелила твоего отца и сделаю то же самое с тобой, если ты вынудишь меня, — отрезала она. — Слезы текли по ее щекам, но руки крепко сжимали оружие. — Не пытайся разрушить жизнь своим братьям. Иначе я убью тебя.
Парень побелел от злости, но, похоже, понял, что она выполнит свою угрозу. Он продолжал сыпать ругательствами и царапать себя. Двое других всхлипывали, как дети, закрыв лицо руками.
Лелле смотрел через окно наружу, где уже начало рассветать. Он замерз так, что у него зуб на зуб не попадал, хотя в доме было тепло.
— Где Мея? — спросил он. — Она жива?
Вместо ответа Анита направила ружье в его сторону. Ее лицо побагровело.
— Не было и мысли о том, что кто-то умрет, — сказала она. — Биргер обещал мне, что все образуется. По его словам, когда неизбежная мировая катастрофа свершится, девочки сами поблагодарят нас за то, что сидели в безопасности под землей. И благодаря этому остались в живых. Так все планировалось. — Она вытерла глаза. — Но что-то не так с нашим мальчиком, и с этим мы не сумели справиться.
— Ты не ответила на мой вопрос, — сказал Лелле. — Что вы сделали с Меей?
Однако Анита не смотрела больше на него, она молча стояла с ружьем в руках, словно не услышала вопроса.