Стина Джексон – Серебряная дорога (страница 29)

Парень опустил фонарик:

— Зачем тебе понадобились братья?

— Хочу поговорить с ними относительно одного слуха.

— Какого еще слуха?

— Возможно, им что-то известно об исчезновении моей дочери. — Лелле сунул руку в карман и достал фотографию Лины: — Это моя дочь. Как многие из вас знают, она пропала с автобусной остановки в Глиммерстреске три года назад, и если кому-то что-то известно о ее исчезновении, я прошу рассказать. Еще не поздно сделать это.

Пустые взгляды в ответ. Непроницаемые лица. От страха и отчаяния на Лелле нахлынула злость.

— Неужели никому из вас нечего сказать?

Он сдвинул капюшон и огляделся. Парни старались не смотреть на него, и ему захотелось броситься на них. Избить, запинать ногами. Он пожалел, что не взял с собой пистолет. С его помощью удалось бы развязать им языки.

Постояв еще немного, он повернулся и зашагал в сторону тропы. У елей, за которыми она начиналась, кто-то крепко схватил его за руку.

— Я — Юнас Рингберг, — раздался голос.

У Меи все болело. Полдня она металась с тачкой: грузила дрова и складывала их в поленницы, пока плечи не запротестовали. В итоге, когда Карл-Юхан и его братья исчезли в направлении озера, чтобы искупаться, она не смогла составить им компанию. Лежала, приходя в себя от усталости.

Внезапно как из-под земли перед ней выросла Анита. Одета, как всегда, в просторную рубашку, волосы заплетены в косу.

— К тебе посетители, Мея. Там, у ворот.

Мея издалека увидела «форд» Торбьёрна. Пятна ржавчины на нем напоминали кровавые раны на теле, и она вспомнила затравленную курицу. Торбьёрн прохаживался перед капотом. С ним была Силье. На матери были темные очки, и она курила сигарету. Одета в обрезанные джинсы и когда-то белый топ. Растрепанные волосы уж точно не улучшали общую картинку. На Мею волной нахлынула неприязнь.

— Что вам надо?

— Мы хотели посмотреть, как у тебя дела, — сказал Торбьёрн. — Твоя мама очень беспокоилась.

Силье сдвинула очки на лоб, окинула Мею взглядом:

— Боже, какая ты грязная! Чем ты занималась?

— Работала.

— Работала? Тогда, надеюсь, тебе платят за это. Твоя одежда в ужасном состоянии.

— Во всяком случае, она у меня есть. В отличие от тебя.

Торбьерн встал между ними и поднял ладони, взывая к перемирию:

— Сейчас, мне кажется, вам надо немного успокоиться. Мы хотим, чтобы ты вернулась домой, Мея.

— Свартшё — мой дом теперь.

Его темя в лучах солнца блестело, как стекляшка.

— Если все из-за моих журналов, могу поклясться, я завязал с этим. Избавился раз и навсегда. Благодаря Силье и тебе у меня появился шанс начать новую главу моей жизни…

— Это не имеет никакого отношения к делу. Я просто хочу жить здесь. С Карлом-Юханом, — уточнила Мея.

— Мы считаем это не слишком хорошей идеей.

— Мне плевать на ваше мнение.

Торбьёрн беспомощно покосился на Силье, казалось, он вот-вот расплачется.

— А что думают об этом Биргер и Анита?

— Они приняли меня с распростертыми объятиями.

Силье вернула очки на нос и задрала подбородок, ее губы крепче сжали сигарету.

— Ты вообще думала, как я смогу связаться с тобой сейчас, когда ты избавилась от телефона?

— Ты можешь позвонить Биргеру и Аните, у них есть телефон. Спроси меня, и все дела.

Силье покачнулась еле заметно:

— Ты совсем потеряла разум?

— Прекрати!

— Почему ты избавилась от телефона?

— Сделала так, и все. По крайней мере, теперь мне больше не придется выслушивать твое нытье по поводу счетов.

Силье наклонилась ближе к ней.

— У них здесь какая-то секта? — прошептала она. — Они использовали Карла-Юхана в качестве приманки, чтобы подцепить тебя на крючок?

Мея громко рассмеялась.

— Езжай домой и проспись, — сказала она, — ты живешь в придуманном, очень далеком от реальности мире.

Рот Силье перекосило от злости. Она загасила сигарету о ржавый кузов машины и открыла дверь со стороны пассажирского сиденья впереди.

— Ты знаешь, где меня найти, когда все закончится, — буркнула она. — Поскольку всему всегда приходит конец. — Стук двери эхом выстрелил среди сосен.

Торбьёрн по-прежнему стоял около машины. Он с мольбой посмотрел на Мею.

— Ты слишком молода, чтобы уезжать из дому, — сказал он. — Тебе еще даже восемнадцати нет.

— Спроси у Силье, сколько ей было, когда она сбежала от родителей.

— Мы скучаем по тебе, знай это. Мы скучаем по тебе оба.

Он смущенно переминался с ноги на ногу, не спуская с нее взгляда. Мея почувствовала, как слезы подступили к глазам, и бросила взгляд в сторону тропинки, ведущей к озеру: а вдруг появится Карл-Юхан? Затем откашлялась, стараясь не расплакаться.

— Мы приедем навестить вас. Я обещаю.

— Я действительно на это надеюсь, и не позволяй Биргеру заездить тебя.

— Не позволяй Силье заездить тебя.

Он улыбнулся в ответ и вроде даже хотел заключить Мею в объятия, но Силье нажала на клаксон, и ему пришлось поторопиться.

— Позвони мне, если темнота найдет ее, — крикнула Мея ему вслед. — Пообещай!

Парни, чьи лица смутно белели под капюшонами, стащили Лелле с тропинки и увели подальше в заросли, где их никто не мог видеть. Лелле незаметно сунул руку в карман джинсов и сжал в кулаке связку ключей. Грудная клетка дергалась, ему не хватало воздуха.

— Я не собираюсь поднимать шум, — предупредил он.

От парней пахло алкоголем. Тот, кто назвался Юнасом, наклонился к Лелле так, что их носы почти коснулись.

— Ты кто вообще? — спросил он. — Какого черта ищешь нас?

Он сунул руку за спину Лелле, извлек бумажник из его заднего кармана, достал оттуда водительское удостоверение и в свете фонарика изучил его. Лелле не противился, сильнее сжав ключи.

— Леннарт Густафссон, — прочитал Юнас и перевел взгляд на Лелле. — И ты действительно не коп?

— Я не коп. И мне наплевать, чем вы тут занимаетесь. Я пришел сюда, поскольку услышал, что у вас может быть какая-то информация относительно исчезновения моей дочери.

— Нам ничего о ней не известно.

Лелле взял из рук парня бумажник и достал фотографию Лины.