Стиг Ларссон – Все дни, все ночи. Современная шведская пьеса (страница 93)

Ханс. И что это за чувства?

Анна. Свен, может, сумел бы убедить меня, что это не опасно.

Ханс. Каким образом?

Анна. Если бы я переспала с ним.

Ханс. Анна!

Анна. Я помню первый раз, когда ощутила голод. В детстве мне всегда давали есть в определенное время. И я не знала, что значит быть голодной. Я спрашивала приятелей, и они говорили, что это когда в животе словно сосет. И я думала, что это как когда болит живот при желудочном гриппе. А потом, когда мне было одиннадцать или двенадцать, я однажды весь день пробыла на улице и пропустила обед. Было воскресенье. Вернувшись домой, я отправилась в кладовку. И тогда-то почувствовала: сейчас я голодна. То же самое сейчас.

Свен. Я не знаю, что в таких случаях говорят. Наверное, мне хочется. Я мог бы сделать это так, чтобы тебе было хорошо.

Ханс. Ну-ка, кончайте это.

Свен. Что?

Ханс. Я разве не имею права голоса?

Анна. Слушай, Ханс, не воспринимай это так.

Ханс. То есть?

Свен. Знаешь, может, потом у вас все наладится.

Ханс. Да хватит уже. Ведь это шутка, да?

Анна. Не знаю. Просто у меня возникло такое чувство. Я только говорю, как оно есть на самом деле. Я всегда была искренней. По-моему, такой и надо быть.

Свен. А что если бы я умер, Ханс?

Ханс. И что же?

Свен. Вообще-то я не хотел ворошить это. Но вдруг бы я умер? Разве ты не рад, что я здесь?

Ханс. Рад, конечно.

Свен. Так не перевешивает ли одно другое?

Ханс. Что ты имеешь в виду?

Свен. Единственное, чего мне хотелось бы, и, наверное, это не так уж страшно, если вспомнить, что ты со мной сделал, — чтобы Анна сняла колготки и я смог бы увидеть ее ноги.

Ханс. И тогда ты прекратишь?

Анна. Что ты хочешь сказать?

Ханс. Не знаю. Что ж, давай.

Анна (Хансу). А меня ты не спросишь?

Ханс. О чем? Само собой, если ты не хочешь, тогда...

Анна. Спроси, хочу ли я.

Ханс. Хорошо, ты хочешь этого?

Анна. Мне все равно. (Спускает колготки, поворачивается, наклонившись к ногам Ханса, так что верхняя часть ее ног оказывается над коленями Свена. Потом отклоняется назад, спиной к коленям Ханса.)

Свен разводит ей немного ноги, гладит по коленям.

Свен. У тебя удивительно красивые ноги, Анна.

Ханс. Да, по-моему, тоже.

Анна. Я хочу просто отдаться своим чувствам.

Свен. И что это за чувства?

Анна. Этого... этого я не могу сказать. (Снова садится. Выпивает остатки виски из стакана Свена.) Слишком много всего. Я просто хочу.

Свен. Но это же хорошо, а?

Ханс. Вы не имеете права!

Анна поднимается, проходит мимо Ханса. Ханс пытается схватить ее за руку. Она вырывается. У двери поворачивается к ним. Одновременно встает Свен.

Анна. Произошло столько ужасного. Я должна дать выход чувствам.

Ханс подходит к Анне.

Ханс. Ты не сделаешь это!

Анна. Ты не можешь помешать мне, Ханс. Если я не сделаю этого сейчас, то сделаю потом. Я могу и уйти с ним. В таком случае, наверное, лучше, если мы сделаем это здесь?

Свен уже подошел к ним.

Свен. Думаю, после этого у вас дела пойдут на лад.

Анна. Я тоже так думаю, Ханс. Это шанс для нас. Ты бы порадовался, что у меня возникли такие чувства.

Ханс отходит от них.

Ханс. Теперь я точно свихнусь.

Свен. Не наложи на себя руки, Ханс. Быть покойником еще хуже. Могу тебя в этом уверить. Страх — это просто как простуда, это проходит.

Ханс. Что же это такое?

Анна берет Свена за руку. Они исчезают в направлении прихожей, потом покидают сцену. Мы слышим, как открывается, а потом закрывается и запирается дверь. Ханс остается стоять, смотрит в пол (как будто пол все время разверзается и снова смыкается, а под ним оказываются медузы).

Раздается звонок в дверь. Ханс приходит в себя, исчезает со сцены и открывает дверь. В комнату вместе с ним входит Таге. У него остекленевший взгляд, выглядит он совершенно невменяемым.

Ханс. В чем дело, Таге? Скажи же что-нибудь!

Таге. Когда в глотке столько жратвы, невозможно дышать...

Ханс. Сядь.

Таге. Чего?

Ханс. Сядь, Таге.

Таге тупо смотрит на него, не понимая.

Ханс. На диван. Сядь.

Таге (указывает на диван). Туда?

Ханс. Туда, туда.

Таге садится на диван, Ханс в кресло.

Ханс. Что ты натворил?

Таге. Я?

Ханс. Да, ты, ты.