Стиг Ларссон – Все дни, все ночи. Современная шведская пьеса (страница 46)

Алис. Оно передано в руки специалиста.

Нита (прерывает). Давай не будем сейчас мучить маму практическими вопросами.

Хенрик. Простите, Алис.

Хенрик проходит мимо Кристы. Останавливается у нее за спиной.

Криста (тихо). Поцелуй меня... в затылок.

Хенрик (дышит ей в затылок). Это я и делаю. Разве не чувствуешь?

Криста. Чувствую твое дыхание. Этого довольно. Когда придешь?

Хенрик. Как только смогу.

Криста. Когда придешь?

Хенрик. Я позвоню.

Хенрик уходит.

Нита. Мама, хочешь у меня сегодня переночевать?

Алис. Это еще зачем?

Нита. Чтобы не спать одной.

Алис. Надо привыкать. (Берет Ниту за руку.) Пообедаем вместе завтра? У тебя найдется время?

Нита. Мама, мы должны рассказать Кристе о Бьёркуддене, может, не сегодня, но скоро.

Алис. Я надеялась, что это тоже позади. Но позади только похороны. Расскажем сегодня, ведь это совершенно нормальное решение. Криста наверняка обрадуется, что ее освободили от этого груза.

Нита. По-моему, будет лучше, если ты сама поговоришь с Кристой. Мы с ней вечно ссоримся.

Алис. Пусть папа поговорит. (Пауза.) Я хочу сказать, Акселю надо было бы поговорить с ней, когда она навещала его в больнице. Но у него, наверное, не хватило сил, он был по уши занят умиранием.

Мартин подходит к Кристе.

Мартин. Как дела?

Криста. Давненько не виделись.

Мартин. Да уж. У тебя, очевидно, отменное здоровье в последнее время. Раньше ты регулярно приходила за рецептами.

Криста. Везение, только легкие простуды.

Мартин. Мне, правда, очень жаль, твой отец был человек...

Криста (резко). Не желаю ничего слушать о нем от тебя.

Мартин. ...я лишь собирался поставить медицинский диагноз — твоему отцу крупно не повезло: заболеть тяжелым воспалением легких при слабом сердце. Об Акселе можно, разумеется, много чего сказать, но намерения у него были добрые.

Криста. Он был таким, каким был. И точка.

Мартин. Хенрик еще не переехал к тебе? Столько лет... а что, собственно, говорит его жена?

Криста. Что говорит жена... она берет то, что дают, как и мы все.

Мартин. Это на тебя не похоже.

Криста. Сколько лет этой, новой?

Мартин. Мало, слишком мало.

Криста. Как Йонне?

Мартин. Йонне двадцать, она еще даже никуда не поступила. А Беатрис уже готовый психолог, совсем скоро. Хотелось бы, чтобы она была постарше, но увы.

Криста. А что говорит жена?

Мартин. Тебе не о чем беспокоиться, Криста.

Криста. Мне нравилось твое новое семейство, хотя больше на расстоянии.

Мартин. И спустя время, наверное.

Криста. И новый пиджак. Он вполне был бы тебе к лицу лет двадцать назад.

Мартин. У тебя шея пошла пятнами.

Криста. Жарко.

Мартин. Большущими красными кляксами.

Криста (ощупывает шею). Правда?

Мартин. И часто это у тебя?

Криста (шепотом). На прошлой неделе началось... ни с того ни с сего обдает жаром, чешется.

Мартин. Приливы.

Криста. Не рановато?

Мартин. Ты всегда опережала время. Уже в семнадцать далеко ушла вперед.

Криста. Спаси меня, Мартин. Это словно смерть.

Мартин (ищет книжку с рецептами, не находит). Не делай трагедии. Это многолетний процесс. Я выпишу лекарство, оно снимет самые тяжелые симптомы. Книжка с рецептами у меня в машине.

Мартин выходит. Криста ощупывает шею, берет сумочку, направляется в туалет. Ее останавливает Йонна.

Йонна. Мама, ты говорила с папой?

Криста. Нет.

Йонна. Ты же знаешь, не хватает десяти тысяч... а заработать столько я не успею.

Криста. Мы уже почти два десятка лет ругаемся по поводу алиментов. По поводу поездок для изучения языка, уроков верховой езды, зимних курток. Поговори сама с Мартином, у тебя больше шансов.

Йонна. Остальные уже готовы ехать, со мной или без меня. Если папа не даст денег, значит, дашь ты.

Криста. Ты шутишь!

Йонна. Может, ты получишь что-нибудь по дедову завещанию.

Криста. Йонна, о таких вещах на дедушкиных похоронах не говорят.

Йонна. Но думают.

Криста. В нашей семье никогда не было больших денег.

Йонна. Бьёркудден стоит круглую сумму, и она будет поделена между тобой и Нитой.

Криста. В любом случае, пока жива бабушка, об этом не может быть и речи.

Йонна. Где папа?