Стиг Ларссон – Все дни, все ночи. Современная шведская пьеса (страница 17)

Анна. Не кричи. Я принесу.

Маргарета. Я не кричу.

Анна (отходит от окна). Где эти дурацкие фрукты?

Маргарета. Он способен помнить только о портвейне.

Эва (тоже отходит от окна и оказывается прямо перед Хенриком). Привет, вы позволите?

Маргарета. Ты не знаешь, как их разложить.

Анна и Маргарета выходят в кухню.

Анна. Не знаю, как их разложить? Е-мое, уж как-нибудь справлюсь с парочкой фруктов.

Эва (Хенрику). Вы позволите?

Хенрик. Так, наверно, во всех семьях. В чем дело, дружок? (Откупоривает бутылку портвейна.)

Эва. Видишь ли, не смог бы ты позвонить и заказать мне немного таблеток?

Хенрик. Таблеток? Каких таблеток?

Эва. В аптеку... я думаю, дежурные еще открыты.

Хенрик. Ты плохо себя чувствуешь? Какие таблетки?

Эва. Да нет же, просто я совсем не сплю. Мне нужно какое-нибудь снотворное. Собрил... какое угодно... Пропаван.

Хенрик. Собрил?

Эва. Ну да, чтобы заснуть.

Хенрик. Тебе нужно снотворное?

Эва. Конечно, мне же нужно спать. Всем людям нужно спать. (Короткая пауза.) Зря я тебя попросила.

Хенрик. Да, но... принимать снотворное...

Эва. А что в этом такого?

Хенрик. По-моему, это неразумно. Это не настоящий сон.

Эва. Неразумно? По-твоему, лучше глушить себя спиртным? Мне никак не удается снять напряжение, в голове все кружится, кружится. Это too much[13].

Хенрик. Да, да, понимаю.

Эва. Я заболеваю, я сплю по три-четыре часа в сутки.

Хенрик. Но, по-моему, летом я уже выписывал тебе собрил.

Эва. Не помню. Так или иначе, я принимаю его только по необходимости!

Хенрик. Знаешь, это может стать опасной привычкой...

Эва (с неожиданной агрессивностью). Да что с тобой, черт побери! Ты что, думаешь, я уже втянулась, стала addicted[14]?..

Хенрик. Да нет же, нет.

Эва. Думаешь, вот-вот стану наркоманкой!

Хенрик. Само собой, я могу выписать тебе таблетки, но я считал, что должен предупредить...

Эва. Проехали! Попрошу кого-нибудь другого. Я не желаю, чтобы ты меня подозревал только потому, что мне трудно перестраиваться, мотаясь из одной части света в другую.

Хенрик. Но, Эва... Я беспокоюсь.

Эва. Forget it[15]. Обойдусь.

Хенрик. Но, Эва... Что с тобой?

Эва. God... Му God![16]

Анна (входит с фруктами). В чем дело? Все призывают Бога?

Эва. Бога призываю только я.

Анна. Что-нибудь случилось?

Хенрик. Ничего.

Анна. Ага! Ничего, значит. (Ставит на стол вазу с фруктами.) Так, так. (Садится.) Ты заглядывала в холодильник, Cul de Sac?[17] Господи, до чего же я ненавижу здесь бывать!

Хенрик. Ненавидишь?

Анна. Да. Не знаю, зачем я сюда приезжаю. (Отпивает вина.) Приезжаю потому, что не хочу приезжать. Впрочем, не к тебе же приходить, чтобы просить взаймы, если надо выкрутиться, верно ведь?

Эва (расставляя тарелки). Верно.

Маргарета (выходит из кухни с рюмками). Взаймы? Ни в коем случае. Хенрик!

Анна. Еще бы! Вы даете взаймы только тем, у кого деньги уже есть.

Хенрик. Эва не в ссудной кассе работает.

Эва. Нет, я всего лишь невропатическая красотка-секретарша.

Маргарета. Что значит «всего лишь»?.. Все лежит на тебе...

Анна. В общем, ни малейшего шанса у меня нет.

Эва. Что мы будем пить к фруктам?

Хенрик. По-моему, портвейн.

Маргарета. Да, это то, что надо.

Хенрик (разлив вино, рассматривает бутылку). Он называется...

Эва. Похоже на портвейн... Мутно-красный.

Анна. Ни малейшего... Вот я и поступила сегодня, как другие нищенки, выхода у меня не было... Пошла на Центральный вокзал в Отдел социальной помощи просить подаяния и получила двести крон.

Маргарета. Что?

Хенрик. Что ты сделала?

Анна. Не поперхнись портвейном.

Маргарета. Что ты сделала?

Хенрик. Господи... Анна!

Маргарета. Это неправда!

Хенрик. Анна!

Анна. Я сказала, что у меня сын, что я вкалываю с утра до вечера, но сейчас полностью на мели и до понедельника мне не дотянуть. Нам еду купить не на что.