Стиг Ларссон – Темная сторона Швеции (страница 54)

– Вы нашли тело Али? – спросила она.

– Да.

– Хорошо. Вот он у них главный, – Стелла показала на мужчину с темными глазами. – Его зовут Маркус Фром. А еще вам надо поговорить вон с тем и этими двумя, – она показала на тех, кто был замешан в преступлении. – Это мобильный Али, – она протянула мужчине телефон; рука ее дрожала. Она поняла, что больше не может сдерживаться, что сейчас с ней случится истерика и горе и скорбь вырвутся наружу.

– Я ухожу! – сказала она.

– Но…

– Остальные вопросы можете задать завтра утром. Я вам не нужна. У Карла есть все улики.

– Хорошо.

Стелла вышла в холл, забрала пальто и спустилась по песчаной дорожке маленькими осторожными шажками. Свечи погасли. Небо серело. Ее знобило. Шея болела. Перейдя дорогу, Стелла вышла на прогулочную дорожку вдоль пляжа. Посмотрела на гладкий лед в шхерах. С помощью телефона послала сообщение по электронной почте, а потом позвонила Карлу. Голос у него был нервный.

– Привет, Стелла… я…

– У тебя в ящике мое прошение об отставке.

– Какого черта? Ты не так все поняла.

– Ты солгал мне. Не сказал, насколько это опасно. Вынудил меня впутать в это дело семью. Ты не доверял мне и прислал полицию раньше времени. Это твоя вина, что мне пришлось его убить.

– Успокойся и перестань меня обвинять.

– Я абсолютно спокойна. С меня хватит тебя и всей вашей некомпетентной шведской полиции. Не хочу больше иметь с вами ничего общего.

– И что будешь делать? Вернешься к папочке? – разозлился Карл.

– Тебя это не касается.

Стелла отключилась, сунула телефон в карман куртки и двинулась дальше вдоль пляжа. В пригороде было тихо и безлюдно. Небо постепенно меняло цвет – от серого к индиго и потом к лиловому. Стелла плакала, пока мех на воротнике не заледенел от слез. Плакала, пока не кончились слезы. Ледяная Майтрея лежала в кармане, одновременно утешая и обвиняя.

Вероника фон Шенк родилась в 1971 году. Она работала главным редактором журнала о компьютерных играх, а также редактором журнала о досуге. Трудилась и продолжает трудиться на полставки консультантом по вопросам управления персоналом. Живет с мужем и двумя детьми в пригороде Стокгольма. Ее первый роман «Похож на ангела» вышел в 2008 году. Второй роман, «Круг», вышел в 2009-м и был номинирован на премию «Лучший детективный роман года». В обоих романах главное действующее лицо – Алтея Молин, детектив корейско-шведского происхождения. Сейчас готовится к изданию третий роман писательницы. Перу фон Шенк также принадлежат три подростковых романа, тепло встреченных критиками.

Катарина Веннстам

Грешник проснется с опозданием

Катарина Веннстам – журналист, писатель и лектор.

Она родилась и выросла в Гётеборге, а теперь живет в Стокгольме. Несколько лет проработала криминальным репортером на государственном телевидении, а с 2007 года полностью посвятила себя писательскому ремеслу. Веннстам, подобно многим шведским авторам детективов, выражает в книгах свои взгляды на социальное положение в стране. Она затрагивает такие социальные проблемы, как насилие над женщинами, гомофобия и нетерпимость. Первый ее роман назывался «Грязь» (2007). Второй роман, «Кукушка», по моему личному мнению, – один из лучших романов, написанных в 2008 году. Катарина является автором еще трех романов-бестселлеров. В представленном рассказе впервые появляется постоянный протагонист книг Веннстам – капитан полиции Шарлотта Лугн.

Она и адвокат Ширин Сундин – главные герои запланированной трилогии, первой книгой из которой стала «Измена» (2012). Здесь Катарина пишет на одну из своих излюбленных тем. События, описанные в рассказе, происходят на Рождество. Иностранным читателям будет любопытно познакомиться со шведскими рождественскими традициями. Во-первых, Рождество празднуют 24 декабря. Именно в этот день подают окорок, а дети ждут прихода Деда Мороза. Во-вторых, начиная с 1960 года шведское телевидение каждое Рождество показывает «От всех нас всем вам» – рождественский сборник мультфильмов компании «Уолт Дисней». Мультфильмы идут один час – с трех до четырех, и обычно их смотрит одна треть шведского населения. Это уже стало традицией. Большинство шведов знают эти мультики наизусть, особенно «Бык Фердинанд», «Любители игрушек» и «Мастерская Санта-Клауса».

До первого июля 2010 года срок давности по преследованию за убийства был 25 лет.

После пересмотра Уголовного кодекса дела об убийствах и покушениях на убийства не имеют срока давности.

– Кто звонит посреди «Дональда Дака»?

Телефон продолжает трезвонить на обеденном столе, смущая хозяйку пошлым шлягером, поставленным в качестве сигнала.

Каждый раз, когда он звонит, Шарлотта задается вопросом, почему она никак его не поменяет. Агнета кидает злобный взгляд на телефон, но тут же возвращается к экрану. Сует в рот марципановую конфетку. Откидывается на подушки. Телефон продолжает трезвонить.

– Да возьми же трубку!

– В Рождество?

– Это, наверное, с работы.

– Наверняка.

Шарлотта бросается к столу в надежде, что звонящий положит трубку, но не тут-то было. Так, скрытый номер…

Шарлотта делает глубокий вдох, готовясь выяснить, кто звонит ей в двадцать минут четвертого в канун Рождества.

– Шарлотта Лугн.

Тишина в трубке. Слышно, что на другом конце кто-то есть, но звонящий молчит. Время идет.

– Алло? Это Шарлотта Лугн. Кто звонит?

– Алло… Здравствуйте. Извините. Я… Я не хотела мешать.

– Всё в порядке. О чем речь?

Шарлотта смотрит на диван, на зажженные свечи, елку, экран телевизора, где мышки и птички кружатся в танце. Агнета сидит на диване, поджав ноги. Рядом миска с рождественскими сладостями. Она вытряхивает ириску из формы, сует в рот и подпевает Золушке.

Шарлотта закрывает глаза, и прежде чем собеседник успевает заговорить, она уже знает, что спокойным это Рождество не будет. Можно называть это женской интуицией, или двадцатишестилетним опытом полицейской работы, или острым умом. Никто не звонит в канун праздника с работы, чтобы пожелать тебе счастливого Рождества.

– Счастливого Рождества, кстати. Мне жаль, что приходится звонить вам в такой день. Но это важно. Я не могла не позвонить.

– Извините, я все еще ничего не понимаю. Кто вы?

Смех на другом конце повода. Смущенный, скованный.

– Разумеется. Вы не узнали мой голос. Это было вечность назад. Прошу прощения. Мне следовало… Вы же все время сталкиваетесь с новыми людьми; как вы можете меня помнить. Но я…

Женщина на другом конце провода замолкает. Кажется, что она одновременно испытывает ужасный стресс и при этом абсолютно спокойна. Кажется, она хочет сказать все и сразу, но почему-то боится.

– Понимаю. Но, может, вы напомните мне ваше имя? Это многое упростит.

– Вы правы. Сделаем так. Помните Эрика Граната? Я – его мать.

И тут Шарлотта понимает, что это Рождество запомнится ей надолго.

На цыпочках, с прижатой к уху трубкой она подходит к дивану, целует подругу в лоб и с извиняющейся миной смотрит на нее. Агнета все понимает.

Она явно не рада, но они давно уже договорились, что работа – это работа. А работа Шарлотты не заканчивается в шесть вечера. Она продолжается ночью, по праздникам и даже в дни рождения и отпуска по болезни. Сколько раз уже Шарлотте приходилось уходить с обедов, походов по магазинам и домашних посиделок.

Но именно это Рождество… Она так долго его ждала. Их первое Рождество в новом доме. Без детей. Без братьев и сестер, без мам, только они вдвоем.

Шарлотта гладит Агнету по щеке, беззвучно произносит: «Прости» – и выходит в прихожую. Там она надевает ботинки для керлинга, не напрягаясь по поводу молнии, и набрасывает пуховик.

– Уже еду. Как мне вас найти?

Шарлотта Лугн едет через город. Проезжает больницу. Чуть не врезается в дребезжащий трамвай на площади Ваврински. Видимость из-за дождя ухудшилась. Температура около нуля. Все скоро обледенеет. Водитель трамвая жмет на клаксон. Она успевает затормозить в последнюю секунду. Вечно так случается. Одинокий трамвай уносится прочь по пустынной дороге в направлении Гульдхеден. Шарлотта видит троих пассажиров в вагоне. Сидят они далеко друг от друга. Взгляды прикованы к залитым дождем окнам. Можно только надеться, что они едут туда, где их кто-то ждет. Ей было невыносимо думать о тех, кто остался совсем один на Рождество. Все должны быть окружены любовью и заботой близких в такой день. Она лучше других знает, каково это – быть одной. Шарлотта обожает Бинга Кросби, красную подарочную бумагу, булочки с шафраном, запах глёга. Но она ненавидит выпивку и последствия, к которым та приводит, когда люди напиваются на Рождество. И как бы она ни пыталась думать только об их с Агнетой семейном счастье, как бы ни украшала их новый дом, она не может не думать о темной стороне этого светлого праздника, с которой так часто сталкиваются полицейские. Все остальные дни в году она не возражает против работы, но в Рождество это уже слишком. Шарлотта вспоминает, как в первое свое Рождество на службе она, надев новые полицейские ботинки, поскользнулась в крови женщины, которую зарезал пьяный муж. Он сидел в углу на кухне и бормотал: «Она упала, чертова баба, клянусь, она упала. Она чертовски неуклюжа». На столе стоял окорок. Шарлотта отчетливо помнит, что на блюде лежали пять ломтиков ветчины. Тем же ножом он зарезал жену.