Стиг Ларссон – Темная сторона Швеции (страница 21)

– А что с блокнотом? Что там было?

– Только цифры. Судя по всему, даты, часы и минуты. Цифры не превышают тридцати одного. И какие-то странные символы. Как будто кто-то в детском комиксе нацарапал ругательства, если ты понимаешь, о чем я.

– Девятое декабря?

– Думаю, да. Сейчас их просматривает специалист… Знаешь, Хартман, меня тревожит одна деталь. Никак не могу выбросить ее из головы… Поехали в деревню.

Фредерика разбудил голос Лео. Сначала он решил, что находится дома, в кровати, но дома пахло по-другому. Здесь же пахло пылью, сыростью, мышиными какашками и еще чем-то неприятным, что он не мог разобрать. Прежде чем ответить, Фредерик оглянулся по сторонам и увидел на уровне глаз две пары ног.

– Я просила не звонить мне. Мы же договорились! – говорила она, притоптывая правой ногой от волнения.

– Я не звонил, – удивился Лео.

– Да? А кто дышал мне в трубку, звоня с твоего номера? – шипела женщина.

– Не знаю. Я забыл мобильный дома. Весь день был в гараже. Может, это Фредерик пробрался в мою комнату?

– Мы не можем продолжать видеться. Ты же понимаешь, – продолжила женщина.

– Но я не могу без тебя. Я люблю тебя, Ловиса, – умоляюще произнес Лео.

Фредерик никогда его таким не видел. Женские ноги сделали шаг назад. Мужские последовали за ними.

– Это просто страсть. Она пройдет. Забудь меня.

– Не могу.

– Ты должен. Медсестра не может встречаться с учеником.

– Но ты сказала, что любишь меня, – расстроился Лео.

– Может, и любила. Но теперь все кончено. Эллен Борг видела нас. Она записывала в блокнот каждое наше свидание и требовала с меня денег за молчание.

– Но она же умерла.

– Да, и если ты хоть одной живой душе расскажешь о том, что было между нами, я скажу, что это ты ее убил. В одном укромном месте я держу молоток с твоими отпечатками пальцев и кровью Эллен. И в любой момент могу сообщить о нем полиции. Тебе никто не поверит.

– Как ты можешь?.. Откуда у тебя мои отпечатки пальцев?

– Ты помогал мне вешать панно.

– Как ты могла убить ее вот так?

– Ты меня не знаешь.

Раздался топот – это ушел Лео. Дверь с грохотом захлопнулась. Фредерик попытался сдержаться, но против воли начал всхлипывать. Чья-то рука схватила его за волосы и вытащила из-под кровати. Слышно было, как отъезжает машина Лео. Женщина ухватила его за загривок, как котенка. Она что-то произнесла, но в голове у него был слышен только шум. Обессиленный, Фредерик не оказывал сопротивления. Она потащила его в подвал, где было холодно и сыро. Ключ в двери повернулся, и Фредерик оказался в темноте. Не было слышно ни звука.

Комиссар полиции Мария Верн второй раз за день постучалась в дверь дома с верандой. Хартман стоял позади, поеживаясь от холода. Из трубы валил дым.

– Что вам теперь нужно? – открыла дверь Ловиса; она вся раскраснелась.

– Мы вам помешали?

– Еще как.

Ловиса впустила их в дом. Она явно нервничает, отметила Мария. Они сели за кухонный стол. Ловиса принялась покусывать нижнюю губу. Мария ждала.

– Так что вы хотели? – истерически спросила Ловиса.

– Вы убрали рябину?

– Да. Какое это имеет отношение к делу. Что вам нужно?

– Вы сказали, что не были здесь с июня. Это так?

Ловиса уставилась в крышку стола. Потом посмотрела на Марию:

– Может, я и в октябре заезжала. Не помню.

Мария промолчала. Хартман тоже. Ловиса опустила взгляд.

– Что-нибудь еще? – напряженно спросила она.

– Пока нет. Но может, мы еще вернемся.

Мария медленно поднялась из-за стола. Посмотрела в окно на заснеженные деревья. Сороки бросили на снегу недоеденное красное яблоко. С крыши свисали сосульки. Мария кивнула Хартману, и оба вышли в прихожую. Ловиса осталась сидеть за столом. Внезапно она дернулась. Раздался царапающий звук, и слабый детский голосок позвал маму.

– Если тебе так будет легче со мной разговаривать, можешь надеть кольцо и стать невидимым, – предложила Мария Верн, нажимая кнопку записи на диктофоне.

– А если я исчезну и убегу?

– Я тебе доверяю, – мягко ответила Мария; глаза у нее казались добрыми и серьезными одновременно.

– Оно мне больше не нужно. Возьмите себе, – сказал Фредерик.

Анна Янссон родом с острова Готланд – крупнейшего шведского острова в Балтийском море. Она родилась в 1958 году и работала медсестрой около двадцати лет. Когда в 1997 году в ее семье появился компьютер, Анна начала писать рассказы и романы. Ее третья книга «Бог молчит» была напечатана в 2000 году. Так читатели познакомились с инспектором полиции Марией Верн – героиней четырнадцати детективов Анны Янссон. Роман 2006 года «Странная птица» номинировался на премию «Хрустальный ключ», вручаемую за лучший детектив года, написанный скандинавским автором. Этот и последующие романы были экранизированы в виде мини-сериала. Янссон – одна из любимых авторов Швеции. Ее книги переведены на множество языков. Помимо романов для взрослых, Янссон пишет и для подростков.

Оса Ларссон

Почтовая доставка

Оса Ларссон – один из самых ярких талантов в шведской детективной литературе. Ее дебютный роман был отмечен премией Шведской детективной академии в номинации «Дебют года». За второй роман она уже получила премию «Роман года», как и за пятый в 2012-м. Ларссон описывает события, происходящие в современности.

Ее постоянную героиню, прокурора, зовут Ребекка Мартинссон. Но рассказ, представленный в этом сборнике, разительно отличается от романов о Ребекке. Действие «Почтовой доставки» развивается в прошлом в Кируне – родном городе дедушки Осы Ларссон, где она провела юность. Кируна – это шахтерский город на севере Швеции. Там находятся большие залежи железной руды, которые не было возможности разрабатывать до строительства железной дороги в 1891 году. Тогда же было образовано акционерное общество Luossavaara-Kiirunavaara AB, больше известное как LKAB. Шахтерское поселение Луоссарваре, состоявшее из деревянных бараков, было в 1900 году переименовано в Кируну. Горнодобывающая компания начала финансировать строительство зданий городского типа, постепенно формируя современный облик Кируны. Ларссон с юмором рассказывает о жизни в этом поселении на задворках шведского королевства сто лет назад. О городе, где железнодорожные рабочие и шахтеры жили с местными саамами, где шведская, финская и саамская кровь перемешались и где процветали религиозные секты. Самой крупной из них была лаэстадианская. Лаэстадианцы проповедовали простоту, благочестие и религиозный экстатизм. Эта консервативная лютеранская секта до сих пор действует в Швеции, Финляндии и США, хотя и разделилась на разрозненные течения. Перед вами – рассказ обо всем этом. Его действие напоминает вестерн, но дело происходит не в залитых солнцем американских прериях, а в шахтерском городке в горах на севере, где средняя годовая температура – минус двадцать девять, где зимой солнце два месяца не встает из-за горизонта и где снег лежит с октября по июнь.

Помощник Бэкстрёма так и не оправился после того происшествия. Раньше он был весельчаком. Все время напевал, когда работал. Закидывая стокилограммовые мешки на плечи, улыбался девушкам и закладывал снюс[9] под губу. Но после того, что случилось, он стал серьезным, даже мрачным. С девушками Ханнулы больше не шутил, забирая товары. Начал спускать половину зарплаты в карты. Занялся перепродажей спиртного шахтерам и подросткам, избалованным родительскими деньгами…

Но подробнее о происшествии. Это случилось 14 декабря 1912 года. Перевозчик Бэкстрём с помощником направлялись в Гэлливаре на санях, груженных перепелками, которых следовало отправить поездом в Стокгольм. Но между Кируной и Гэлливаре железнодорожное движение было прервано из-за снежных заносов. Три дня снег валил не переставая, и только сегодня небо начало проясняться. Но рестораторы в Стокгольме не желали ждать улучшения погоды.

Бэкстрём радовался зиме. Крупные белые хлопья снега падали с неба. Сонно опускались они на его волчью шубу, ложились горкой на шапку-ушанку. Луна проглядывала сквозь облака. Было не так уж и холодно, хотя помощника его вязаные, на вате, одежды грели плохо. Так что он кутался в оленью шкуру и покрикивал на кобылу, хотя упрекнуть ее было не в чем – Линту летела как птица. «Линту» в переводе с финского и означает «птица». Она даже внешне напоминала длинношеего журавля. Бэкстрём не знал лошади красивей. Помощник любовно шлепнул ее плеткой, когда она свернула с дороги и чуть не увязла в сугробах. Свежевыпавший снег тормозил сани. Кобыла тяжело дышала от напряжения, хотя груз ей достался сегодня легкий.

Перевозчик Эрик Бэкстрём поднял глаза к небу. Представил, что снежные хлопья – дело рук работящих женщин-ангелов там, на небе, и улыбнулся своим мыслям. Эти женщины не были похожи на его покойную мать и других женщин в деревне. Ангелы сидели у дверей в рай в длинных юбках и платках и плели снежные кружева. Даже после смерти они продолжали вязать. Чулки, кофты, шапки, шарфы… Женщины ткали, вязали, вышивали, плели… Но если при жизни это было утомительно, то после смерти они с удовольствием плели Господу кружевные снежинки. Скрюченными пальцами, которыми они таскали воду скоту холодным зимним утром и стирали белье в ручьях, плели они снежинки и роняли их вниз на пол. Нет, не на пол, добавил он философски, на небесную твердь над нашими головами.