Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 128)
Драган Арманский дожидался Блумквиста у подножия лестницы ратуши. Стояла адская июльская жара, и Микаэль почувствовал, как под мышками начали расплываться два влажных пятна. Как только он вышел из ратуши, к нему приблизились два охранника. Они кивнули Арманскому и приступили к изучению окружающей обстановки.
– Мне непривычно повсюду разгуливать с телохранителями, – сказал Микаэль. – А во сколько мне это обойдется?
– Фирма берет расходы на себя, – ответил Арманский. – Я лично заинтересован в том, чтобы вы остались в живых. В последние месяцы мы выложили
Блумквист кивнул.
– Кофе? – предложил он, показывая в сторону итальянского кафе на Бергсгатан.
Арманский кивнул в ответ.
Микаэль заказал себе кофе латте, а Арманский себе – двойной эспрессо с чайной ложкой молока. Охранники сели за соседний столик, попивая колу.
– Итак, закрытое слушание, – констатировал Арманский.
– Этого следовало ожидать. Что, кстати, неплохо – так нам будет проще управлять информационными потоками.
– Да, нам в принципе все равно, но прокурор Рикард Экстрём все меньше и меньше мне нравится.
Микаэль согласился. Они пили кофе, глядя на ратушу, где решалась судьба Лисбет Саландер.
– Последний рубеж, – произнес Микаэль.
– Она к нему неплохо подготовлена, – утешил его Арманский. – Должен признаться, что мне очень понравилась твоя сестра. Когда она начала излагать свою стратегию, я решил, что она шутит, но чем больше я вдумываюсь, тем более разумным мне все это представляется.
– Судьба процесса будет решаться не здесь, не в здании суда, – сказал Микаэль.
Он уже в течение нескольких месяцев повторял эти слова, как мантру.
– Тебя вызовут в качестве свидетеля, – предупредил Арманский.
– Знаю. Я уже готов. Но это произойдет послезавтра. По крайней мере, мы так рассчитали.
Прокурор Рикард Экстрём забыл дома бифокальные очки, и, чтобы прочесть в собственных заметках что-нибудь написанное мелким шрифтом, ему приходилось поднимать очки на лоб и щуриться. Он быстро провел рукой по светлой бородке, а потом вновь надел очки и огляделся.
Лисбет Саландер сидела, выпрямив спину, и наблюдала за прокурором, устремив к нему непроницаемый взгляд. Ее лицо и глаза были неподвижны, и вообще она, казалось, витает где-то далеко отсюда.
Прокурор приступил к ее допросу.
– Я бы хотел напомнить вам, фрёкен Саландер, что вы находитесь под присягой, – сказал наконец Экстрём.
На лице Лисбет не шевельнулся ни единый мускул. Прокурор Экстрём помедлил несколько секунд в ожидании какого-то отклика и поднял брови.
– Итак, вы находитесь под присягой, – повторил он.
Лисбет Саландер склонила голову набок. Анника Джаннини что-то читала в протоколе предварительного следствия, вроде бы совершенно не интересуясь действиями прокурора. Экстрём собрал свои бумаги и после некоторого неловкого молчания откашлялся.
– Итак, – начал он вкрадчиво. – Давайте начнем прямо с событий шестого апреля в летнем домике покойного адвоката Бьюрмана возле Сталлархольма. Именно они стали основой моего выступления сегодня утром. Нам следует внести ясность в вопрос: как получилось, что вы поехали в Сталлархольм и стреляли в Карла Магнуса Лундина?
Экстрём с вызовом посмотрел на Лисбет Саландер. На ее лице по-прежнему не дрогнул ни единый мускул. На лице прокурора вдруг отразилось разочарование. Он развел руками и перевел взгляд на председателя суда. Судья Йорген Иверсен сидел с задумчивым видом. Он покосился на Аннику Джаннини, которая по-прежнему уткнулась в какую-то бумагу, полностью отключившись от происходящего вокруг.
Судья Иверсен деликатно кашлянул. Потом перевел взгляд на Лисбет Саландер.
– Должны ли мы понимать ваше молчание как то, что вы не хотите отвечать на вопросы? – спросил он.
Лисбет повернула голову и посмотрела судье Иверсену в глаза.
– Я охотно отвечу на вопросы, – произнесла она.
Тот кивнул.
– Тогда, может быть, вы ответите на мой вопрос? – вставил прокурор Экстрём.
Саландер снова обратила взгляд к Экстрёму, но продолжала молчать.
– Будьте добры, ответьте на вопрос, – сказал судья Иверсен.
Лисбет снова повернулась к председателю суда и подняла брови.
– На какой вопрос? – четко и твердо сказала она. – До сих пор он, – и она кивнула в сторону Экстрёма, – высказал только несколько бездоказательных утверждений. Я не услышала никаких вопросов.
Анника Джаннини подняла взгляд. Она уткнулась локтем на стол и подперла лицо ладонью. В ее глазах внезапно вспыхнул огонек.
Прокурор Экстрём запнулся.
– Не могли бы вы повторить вопрос? – предложил судья Иверсен.
– Я спросил… Поехали ли вы на дачу адвоката Бьюрмана в Сталлархольме с намерением застрелить Карла Магнуса Лундина?
– Нет, вы сказали, что хотите попытаться внести ясность в вопрос, как получилось, что я поехала в Сталлархольм и стреляла в Карла Магнуса Лундина. Это не вопрос. Это тезис, в котором вы уже предвосхищаете мой ответ. Я не несу ответственности за ваши постулаты.
– Не цепляйтесь к словам. Отвечайте на вопрос.
– Нет.
Молчание.
– Что значит «нет»?
– Это ответ на вопрос.
Прокурор Рикард Экстрём вздохнул. Да, похоже, дискуссия затягивается.
Лисбет Саландер ждала следующего вопроса.
– Пожалуй, нам лучше начать сначала, – сказал он. – Находились ли вы на даче покойного адвоката Бьюрмана в Сталлархольме вечером шестого апреля?
– Да.
– Как вы туда добирались?
– Я доехала на электричке до Сёдертелье, а оттуда – на автобусе до Стренгнеса.
– С какой целью вы поехали в Сталлархольм? Вы договорились встретиться там с Карлом Магнусом Лундином и его другом Сонни Ниеминеном?
– Нет.
– Как получилось, что они там оказались?
– Об этом лучше спросить у них.
– Но сейчас я спрашиваю у вас.
Лисбет Саландер не ответила.
Судья Иверсен откашлялся.
– Я предполагаю, что фрёкен Саландер не отвечает, потому что вы снова высказали утверждение, – любезно предположил он.
Анника Джаннини вдруг фыркнула – да так громко, что все услышали, – но сразу умолкла и снова уткнулась в бумаги. Экстрём с раздражением посмотрел на нее.
– Как вы думаете, почему Лундин с Ниеминеном появились на даче Бьюрмана?
– Этого я не знаю. Могу только предположить: они поехали туда, чтобы устроить поджог. У Лундина в седле в сумке «Харли-Дэвидсона» валялась литровая бутылка с бензином.
Экстрём поджал губы.
– А зачем вы поехали на дачу адвоката Бьюрмана?