Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 124)
– И что же дальше? – уточнила Моника Фигуэрола.
– В тринадцать тридцать Нюстрём поехал на Центральный вокзал и встретился с двумя типами. Они дошли до отеля «Шератон» и выпили в баре кофе. Встреча продолжалась около двадцати минут, после чего Нюстрём вернулся на Артиллеригатан.
– Вот как. И с кем же он встречался?
– Мы не знаем. Это новые лица. Двое мужчин, лет по тридцать пять. Судя по внешности, восточноевропейского происхождения. К сожалению, наш оперативник потерял их из виду, когда они вошли в метро.
– Ага, – устало отозвалась Моника.
– Вот фотографии, – сказал Тумс, протягивая ей результаты оперативной съемки.
Она посмотрела на укрупненные изображения. Лица были ей незнакомы.
– Хорошо, спасибо, – сказала она, положила фотографии на стол и встала, чтобы что-нибудь поесть.
Стоявший рядом Курт Свенссон взглянул на снимки.
– Черт возьми, – сказал он. – А откуда тут взялись братья Николич?
Фигуэрола остановилась.
– Кто?
– Это два отъявленных подонка, – пояснил Курт Свенссон. – Томи и Миро Николичи.
– Ты знаешь, кто они?
– Да. Два брата из Худдинге. Они сербы. Мы несколько раз их разыскивали, когда им было лет по двадцать, а я работал в тамошней полиции. Из них двоих Миро Николич более опасен. Он, кстати, уже год как объявлен в розыск за нанесение тяжких телесных повреждений. А я‑то думал, что они уехали в Сербию и сделались там политиками или что-то вроде этого…
– Политиками?
– Да. Они ездили в Югославию в первой половине девяностых годов и участвовали там в этнических чистках. Работали на босса мафии Аркана, который нанял частную фашистскую полицию. Оба получили прозвище «стрелки».
– «Стрелки»?
– Да, то есть наемные убийцы. Некоторое время они болтались между Белградом и Стокгольмом. Их дядя владел ресторанчиком в районе Норрмальм, и они периодически вроде как числились у него на работе официально. До нас дошли сведения об их причастности по крайней мере к двум убийствам, связанным с внутренними разборками между югославами в так называемой сигаретной войне, но нам так и не удалось их за что-нибудь посадить.
Моника Фигуэрола молча разглядывала фотографии. Внезапно она страшно побледнела и пристально посмотрела на Торстена Эдклинта.
– Блумквист! – запаниковала она. – Им будет мало опозорить его. Они собираются его убить и предоставить полиции обнаружить кокаин в процессе расследования. А это позволит им сделать собственные выводы.
Эдклинт снова взглянул на нее.
– Он собирался встретиться с Эрикой Бергер в «Котелке Самира», – сказала Фигуэрола и схватила Курта Свенссона за плечо. – Ты вооружен?
– Да…
– Тогда пошли со мной!
Моника выбежала из конференц-зала. Ее кабинет находился через три двери по коридору. Она отперла дверь и выхватила из ящика письменного стола табельное оружие. Нарушая все правила, женщина оставила дверь в кабинет распахнутой и помчалась к лифтам. Курт Свенссон на секунду застыл в нерешительности.
– Ступай, – сказал ему Бублански. – Соня… отправляйся с ними.
Микаэль Блумквист явился в «Котелок Самира» в двадцать минут седьмого. Эрика Бергер только что пришла и успела найти свободный столик рядом с барной стойкой, неподалеку от входной двери. Она поцеловала Микаэля в щеку. Они заказали каждый по большому бокалу крепкого пива и по котелку с бараниной. Пиво им принесли сразу.
– Как поживает «Та, с ТВ‑четыре»? – поинтересовалась Эрика Бергер.
– Холодна, как и всегда.
Эрика Бергер засмеялась.
– Кстати, она может стать для тебя навязчивой идеей. Только представить себе: есть девушка, не поддающаяся обаянию Блумквиста.
– Вообще-то за все эти годы таких девушек было немало, – скромно заметил Микаэль. – А как прошел твой день?
– Впустую. Но я согласилась принять участие в дебатах о «СМП» в Клубе публицистов. Мой последний вклад в это издание.
– Замечательно.
– Я так счастлива, что вернулась обратно в «Миллениум», – сказала Эрика.
– А я‑то как рад этому, ты даже не представляешь… Никак в себя не приду.
– Мне снова нравится ходить на работу.
– Вот-вот.
– Я счастлива.
– А мне надо на минуту отойти, – сказал Микаэль, поднимаясь.
Он сделал несколько шагов и чуть не столкнулся с мужчиной лет тридцати пяти, как раз вошедшим в дверь. Микаэль отметил, что у того восточноевропейская внешность, и внимательно на него посмотрел. Затем он увидел автомат.
Когда они проезжали Риддархольмен, позвонил Торстен Эдклинт и сообщил, что ни Микаэль Блумквист, ни Эрика Бергер на звонки не отвечают. Возможно, оба отключили на время ужина мобильные телефоны.
Моника выругалась и проскочила площадь Сёдермальмсторг на скорости, приближавшейся к восьмидесяти километрам в час. Включив сигнал, она резко завернула на Хурнсгатан. Курт Свенссон схватился за дверцу машины – он как раз вытащил табельное оружие и проверял, заряжено ли оно. Соня Мудиг на заднем сиденье тоже готовилась к боевым действиям.
– Нам придется запросить подкрепление, – сказал Свенссон. – С братьями Николич шутки плохи.
Моника Фигуэрола кивнула.
– Поступим так, – распорядилась она. – Мы с Соней пойдем прямо в «Котелок Самира». Будем надеяться, что они сидят там. А ты, Курт, поскольку знаешь братьев Николич в лицо, останешься снаружи и будешь вести наблюдение.
– О’кей.
– Если все спокойно, мы сразу заберем Блумквиста с Бергер и отвезем их в управление. Если что-то не так, то останемся в ресторане и вызовем подкрепление.
– Хорошо, – согласилась Соня Мудиг.
Моника Фигуэрола все еще ехала по Хурнсгатан, когда у нее под панелью управления запищала полицейская рация.
Монике стало дурно. Внутри у нее все оборвалось.
Эрика Бергер видела, как Микаэль Блумквист по дороге в туалет столкнулся у входной двери с мужчиной лет тридцати пяти. Она почему-то напряглась. Ей показалось, что этот неизвестный мужчина посмотрел на Микаэля с удивлением, и подумала, что, возможно, Микаэль с ним знаком.
Потом Эрика увидела, как мужчина шагнул назад и бросил сумку на пол. Поначалу она даже не поняла, что происходит. Мужчина поднял автомат и направил ствол на Микаэля, а она сидела, словно парализованная.
Блумквист среагировал мгновенно, не задумываясь. Он выбросил вперед левую руку, ухватился за ствол и направил его в потолок. На микроскопическую долю секунды дуло мелькнуло у него перед лицом.
Стрекотание автомата в тесном помещении прозвучало оглушительно. Миро Николич произвел одиннадцать выстрелов, на Микаэля с потолка дождем сыпались штукатурка и осколки ламп. На какой-то краткий миг журналист уставился прямо в глаза убийце.
Потом Миро Николич шагнул назад и рванул оружие на себя. Не ожидавший этого Микаэль выпустил ствол. До него вдруг дошло, что ему угрожает смертельная опасность. Но вместо того чтобы попытаться укрыться, он не раздумывая бросился прямо на убийцу. Позднее Микаэль понял, что, среагируй он иначе – если б присел или отступил назад, – его пристрелили бы на месте. Блумквист снова ухватился за ствол автомата и попытался всем своим весом прижать убийцу к стене. Услышав еще шесть или семь выстрелов, он стал отчаянно дергать за автомат, чтобы направить дуло в пол.
Когда раздалась вторая серия выстрелов, Эрика Бергер инстинктивно присела на корточки, стукнулась головой о стул и упала. Потом свернулась на полу, подняла взгляд и увидела, что на стене, прямо за тем местом, где она только что сидела, появились три пулевых отверстия.
В шоке она повернула голову и увидела, что Микаэль Блумквист дерется с мужчиной возле входа – опустившись на одно колено, пытается вырвать автомат, за который держится двумя руками, – а убийца дергается, стараясь высвободиться, и раз за разом бьет Микаэля кулаком в лицо и в висок.
Моника Фигуэрола резко затормозила перед «Котелком Самира», распахнула дверцу машины и бросилась к ресторану. Пистолет «ЗИГ-Зауэр» уже был у нее в руке, и, снимая его с предохранителя, она обратила внимание на стоящую возле самого ресторана машину.
Увидев за рулем Томи Николича, она через стекло направила пистолет ему в лицо и крикнула:
– Полиция! Руки вверх!
Томи Николич поднял руки.
– Выходи из машины и ложись на землю, – в бешенстве заорала Моника. Потом повернула голову и быстро взглянула на Курта Свенссона. – Ресторан!