Стиг Ларссон – Девушка, которая играла с огнем (страница 66)

Сейчас же появилась возможность поквитаться с ней, причем не подвергаясь риску. Теперь, какие бы обвинения против него она ни выдвигала, ей никто не поверит. Даже у Арманского не будет доверия к патологически больной убийце.

Инспектор криминальной полиции Бублански увидел Ханса Фасте, выходящего из лифта вместе с Боманом и Эрикссоном из «Милтон секьюрити». Фасте ходил за ними на пропускной пункт. Бублански не был в большом восторге при мысли о том, что приходится допускать посторонних к расследованию убийства, но решение было принято у него за спиной… Наплевать. Боман, во всяком случае, настоящий полицейский, за много лет на этих делах собаку съел. Да и Эрикссон окончил Школу полиции и, скорее всего, не был полным идиотом. Бублански жестом указал им на конференц-зал.

Охота на Лисбет Саландер шла шестые сутки, и пора уже было подводить основные итоги. Прокурор Экстрём в совещании не участвовал. Группа Бублански включала инспекторов полиции Соню Мудиг, Ханса Фасте, Курта Свенссона и Еркера Хольмберга. В подкрепление они получили четырех сотрудников сыскного отдела уголовной полиции Швеции. Сначала Бублански представил присутствующим сотрудников «Милтон секьюрити» и спросил, не хочет ли кто-нибудь что-то сказать. Боман откашлялся и кивнул.

– Прошло какое-то время с тех пор, как я был в этом здании, но некоторые из вас знают меня и помнят, что много лет я был полицейским, пока не ушел в частную фирму. Причина того, что мы здесь находимся, в том, что Лисбет Саландер проработала у нас несколько лет, поэтому мы чувствуем ответственность за нее. Наше рабочее задание состоит в том, чтобы способствовать скорейшей поимке Лисбет Саландер. Наш вклад будет выражаться еще и в том, что мы ее, в общем-то, знаем лично. Так что мы здесь не для того, чтобы путаться у вас под ногами или ставить палки в колеса.

– А как вам с ней работалось? – спросил Фасте.

– Да она никому не пришлась по душе, – ответил Никлас Эрикссон и умолк, заметив, что Бублански поднял руку.

– У нас еще будет возможность поговорить обо всем в деталях. Давайте придерживаться определенного порядка и подытожим, чем мы располагаем. После совещания вы двое пойдете к прокурору Экстрёму и дадите подписку о неразглашении. Первой будет докладывать Соня.

– В настоящий момент все глухо. В течение нескольких первых часов после убийства нам удалось установить личность Саландер. Мы нашли место ее жительства – во всяком случае, мы думали, что она там живет. Потом – никаких следов. Мы получили не меньше тридцати сообщений, что ее видели то там, то сям, но все они оказались безрезультатными. Она точно в воду канула.

– Странно это как-то, – заметил Курт Свенссон. – Внешность у нее примечательная, татуировки… Неужели так трудно ее найти.

– Вчера полиция Уппсалы получила сигнал и выступила с оружием наперевес. Они окружили и перепугали четырнадцатилетнего подростка, сильно похожего на Саландер. Его родители очень недовольны.

– Да, очень сложно искать кого-то похожего на четырнадцатилетнего подростка. Она ведь может просто раствориться в толпе молодежи.

– Но при том внимании, которое ей уделяют средства массовой информации, кто-то может заприметить ее, – заметил Свенссон. – На этой неделе она будет показана в телепрограмме «Разыскивается», так что подождем; может быть, и появится что-нибудь новое.

– В это мне верится с трудом, если иметь в виду, что ее фотография уже печаталась на первых страницах ведущих шведских газет, – возразил Ханс Фасте.

– Это значит, что нам, вероятно, нужно еще раз все как следует продумать, – сказал Бублански. – Может быть, ей удалось скрыться за границей, но также есть вероятность, что она где-то затаилась и выжидает.

Боман поднял руку, и Бублански кивком дал ему слово.

– У нас сформировалось такое впечатление, что она не склонна к саморазрушению. У нее есть стратегическая жилка, и она планирует каждый свой шаг, не делая ничего без просчитывания последствий. Так, во всяком случае, считает Драган Арманский.

– Ее бывший врач-психиатр того же мнения. Но не будем пока торопиться с ее характеристикой, – предложил Бублански. – Рано или поздно она где-нибудь закопошится. Еркер, какими средствами она располагает?

– Тут тоже есть над чем поломать голову, – отозвался Еркер Хольмберг. – Уже несколько лет у нее есть счет в «Хандельсбанке». Это те самые деньги, которые она приводит в налоговой декларации. Точнее, деньги, которые адвокат Бьюрман приводил за нее в налоговой декларации. Год назад на ее счету было примерно сто тысяч крон. Осенью 2003 года она сняла всю сумму.

– Осенью 2003 года ей нужны были наличные. Тогда она, со слов Арманского, бросила работу на «Милтон секьюрити», – пояснил Боман.

– Может, так оно и есть. Сумма на счете оставалась на нуле примерно две недели, а потом та же сумма вновь была внесена на счет.

– Она думала, что деньги ей на что-то нужны, но не использовала их и снова положила в банк?

– Звучит разумно. В декабре 2003 года Саландер брала деньги со счета для различных платежей, в частности, для квартирной платы за год вперед. Тогда сумма на счете уменьшилась до семидесяти тысяч крон. Потом он оставался неизменным один год, пока на него не было помещено примерно девять тысяч крон. Я проверил: это ей досталось в наследство от матери.

– Ладно.

– В марте этого года Саландер сняла со счета в точности сумму наследства, 9312 крон. И все, больше счет не трогали.

– А на что же она тогда живет?

– Послушайте. В январе этого года она открыла новый счет, на этот раз в «Стокгольмском частном банке», и положила на него два миллиона крон.

– Что?

– Откуда такие деньги? – спросила Соня Мудиг.

– Деньги переведены со счета в одном английском банке, зарегистрированном на одном из Нормандских островов в Ла-Манше.

В комнате воцарилась полная тишина.

– Я ничего не понимаю, – наконец сказала Соня Мудиг.

– Значит, эти деньги она не заявляла в декларации? – спросил Бублански.

– Нет, но она и не должна делать этого до следующего года. Интересно, что эта сумма не фигурировала в финансовых отчетах адвоката Бьюрмана о ее доходах и расходах. А такие отчеты он отсылал каждый месяц.

– Итак, либо он ничего не знал об этих деньгах, либо они вместе что-то скрывали. Еркер, а что у нас получено от техников?

– Вчера я встречался с начальником следственного управления. Вот что известно на данный момент. Во-первых, установлена связь Саландер с обоими местами преступления. Найдены ее отпечатки пальцев, как на орудии убийства, так и на осколках разбитой чашки в Эншеде. Мы ждали заключения об анализе ДНК-теста, но сомневаться не приходится – она была в квартире.

– Ясно.

– Во-вторых, ее отпечатки пальцев есть на коробке от оружия в квартире адвоката Бьюрмана.

– Ясно.

– В-третьих, наконец-то у нас появился свидетель, узнавший ее в Эншеде. Это продавец в табачном магазинчике. Он позвонил и сообщил, что Лисбет Саландер заходила и купила у него пачку «Мальборо лайтс» в тот вечер, когда было совершено убийство.

– И это он сообщил через несколько дней после того, как мы обратились с просьбой сообщить нам любую информацию?

– На празднике его не было дома, как и многих других. Как бы то ни было, – продолжал Еркер, показывая пальцем на карте, – табачный магазинчик находится на углу, примерно в ста девяносто метрах от места преступления. Саландер зашла ровно в десять вечера, когда магазин закрывался. Продавец смог дать довольно точное ее описание.

– С татуировкой на шее? – спросил Курт Свенссон.

– С этим у него определенности не было. Ему кажется, что он ее видел. Но в чем он уверен, так это в том, что у нее был пирсинг на брови.

– У вас есть что-нибудь еще?

– Представленных технических доказательств не так много, но они убедительны.

– Фасте, что у вас по квартире на Лундагатан?

– Мы нашли отпечатки ее пальцев, но, думаю, она там не живет. Мы там всё перетряхнули, но вещи, похоже, принадлежат Мириам Ву. Она была вписана в контракт недавно, в феврале этого года.

– А что о ней известно?

– Полицией не зарегистрирована, лесбиянка, участвует в различных шоу и тому подобном на гей-парадах. Делает вид, что учится на социолога, совладелица порнобутика на улице Тегнергатан «Домино фэшн».

– Порнобутика? – удивленно переспросила Соня Мудиг.

Однажды она, на радость своего мужа, приобрела себе сексуальное нижнее белье в «Домино фэшн», но собравшимся в комнате мужчинам отнюдь не собиралась об этом докладывать.

– Типа. Они продают наручники, одежду для шлюх и все в таком роде. Может, тебе плетка нужна?

– В общем, это не порнобутик, а бутик для любителей смелого нижнего белья, – уточнила Соня.

– Мне это по барабану.

– Продолжайте, – сухо напомнил Бублански. – Следов Мириам Ву так и не нашли?

– Ни малейших.

– Может, и она уехала куда-то на праздники, – предположила Мудиг.

– Или Саландер ее тоже прикончила, – парировал Фасте. – Она, может, решила провести чистку среди всех своих знакомых.

– Итак, Мириам Ву – лесбиянка. А мы можем сделать заключение, что они с Саландер – пара?

– Мне кажется, они почти наверняка находятся в сексуальных отношениях, – вставил Курт Свенссон. – Я основываюсь на нескольких наблюдениях. Во-первых, мы обнаружили отпечатки пальцев Саландер на кровати и вокруг нее. Кроме того, ее отпечатки есть на наручниках, очевидно использовавшихся в сексуальных играх.