Стиг Ларссон – Девушка, которая играла с огнем (страница 51)

Арманский кивнул.

– Экстрём сказал, что вы не станете разглашать информацию.

– При моей работе не стоит ссориться с полицией. Я умею молчать.

– Хорошо. В настоящее время мы разыскиваем одного человека, который раньше работал у вас. Ее имя Лисбет Саландер. Вы знаете ее?

Арманский почувствовал спазм в животе, но виду не понял.

– А почему вы ищете фрёкен Саландер?

– Можно сказать, что она представляет интерес для расследования.

Спазм в животе Арманского усилился и причинял физическую боль. Уже с первого дня встречи с Лисбет Саландер у него зародилось ощущение, что вся ее жизнь устремлена к какой-то катастрофе, но Драган всегда представлял себе Лисбет в роли жертвы, а не преступницы. Его лицо все еще не выдавало эмоций.

– Значит, вы подозреваете Лисбет Саландер в двойном убийстве в Эншеде? Я правильно уловил?

Бублански, поколебавшись, кивнул.

– Что вы можете рассказать о Саландер?

– А что вы хотите знать?

– Во-первых, как ее найти?

– Она живет на Лундагатан. Точный адрес у меня записан. Еще у меня есть номер ее мобильного телефона.

– Адрес мы знаем, а вот номер мобильника представляет интерес.

Арманский подошел к письменному столу, нашел номер телефона и громко продиктовал. Бублански записал.

– Она у вас работает?

– Она выполняла для меня работу время от времени как индивидуальный предприниматель. Это началось в 1998 году, и вот уже года полтора она ничего для меня не делает.

– Какого рода работа ей поручалась?

– Сбор сведений.

Бублански приподнял голову от блокнота и удивленно приподнял брови.

– Сбор сведений? – повторил он.

– Точнее, изучение обстоятельств, связанных с той или иной личностью.

– Послушайте… а мы говорим об одной и той же девушке? – спросил Бублански. – Лисбет Саландер, которую мы ищем, не получала даже аттестата об окончании школы и признана недееспособной.

– Теперь это уже не называется недееспособностью, – мягко исправил Арманский сказанное гостем.

– Наплевать на то, как это называется. Девица, которую мы ищем, характеризуется в документах как психически неуравновешенная и склонная к насилию. Социальное ведомство ознакомило нас с рапортом, где указано, что в конце девяностых годов она занималась проституцией. Ничто в ее бумагах не свидетельствует о том, что она способна выполнять квалифицированную работу.

– Одно дело бумаги, другое – люди.

– То есть вы хотите сказать, что она способна изучать обстоятельства, связанные с другими личностями?

– Более того. Она, безусловно, была лучшим работником по сбору сведений – лучшим из всех, кого я когда-либо встречал.

Бублански медленно положил ручку и нахмурился.

– Уж не значит ли это, что вы… уважаете ее?

Арманский опустил голову, разглядывая свои руки. Этот вопрос обозначал рубеж. Он всегда знал, что рано или поздно Лисбет Саландер попадет в какую-нибудь заваруху. Он решительно был не способен представить себе, как она могла оказаться замешанной в двойном убийстве в Эншеде – в роли убийцы или еще кого-то, – но отдавал себе отчет в том, что очень мало знает о ее личной жизни. В чем она оказалась замешанной? Арманский вспомнил ее неожиданное появление у него в кабинете, когда она туманно оповестила, что у нее есть деньги на жизнь и что в работе она не нуждается.

Единственным разумным и удобоваримым в данный момент было бы отмежеваться от Лисбет Саландер – как ему лично, так и «Милтон секьюрити». У Арманского промелькнула мысль, что Лисбет едва ли не самый одинокий человек из всех, кого он знает.

– Я уважаю ее способности. О них вы ничего не найдете в аттестатах и характеристиках.

– Значит, вам известно ее прошлое?

– Знаю, что над ней назначено опекунство и что у нее было тяжелое детство.

– А вы все равно взяли ее на работу.

– Именно поэтому и взял.

– Поясните.

– Ее прежний опекун, Хольгер Пальмгрен, был адвокатом старика Ю. Ф. Милтона. Он взял ее под свое крыло, еще когда она была подростком, и это он уговорил меня дать ей работу. Сначала я поставил ее сортировать почту, работать на копировальной машине и тому подобное. Затем у нее обнаружились скрытые таланты. А рапорт в социальное ведомство о том, что она, возможно, занималась проституцией, вообще можете забыть. Это полная чушь. В подростковом возрасте у нее были трудности, и характер у нее малость несдержанный, но ведь это еще не преступление. А уж проституция – последнее, чем она бы занялась.

– Ее нового опекуна зовут Нильс Бьюрман.

– Я его никогда не встречал. Два года назад у Пальмгрена произошло кровоизлияние в мозг, а вскоре после этого Лисбет Саландер перестала на меня работать. Последнее задание для меня она выполнила полтора года назад.

– Почему вы перестали давать ей поручения?

– Это не я перестал. Она оборвала со мной все контакты и уехала за границу без всяких объяснений.

– Уехала за границу?

– Да, ее не было почти год.

– Этого не может быть. Адвокат Бьюрман посылал ежемесячные отчеты о ней весь год. У нас в полицейском управлении в Кунгсхольмене есть их копии.

Арманский пожал плечами и ухмыльнулся.

– Когда вы видели ее в последний раз?

– Примерно два месяца назад, в начале февраля. Явилась вдруг, как из-под земли, с визитом вежливости, а я о ней уже больше года не слышал. Весь прошлый год она провела за границей, путешествовала по Азии и району Карибов.

– Простите, но я несколько озадачен. Направляясь сюда, я был убежден, что Лисбет Саландер – психически нездоровая девушка, не получившая даже аттестата об окончании средней школы и находящаяся под опекой. Потом вы рассказали, что наняли ее для сбора сведений и она проявила себя высококвалифицированным сотрудником, что она индивидуальный предприниматель, заработавший достаточно денег, чтобы уйти на год в отпуск и поездить вокруг света, – а ее опекун даже не начал волноваться! Что-то тут не сходится.

– Когда речь идет о Лисбет Саландер, много чего не сходится.

– Хочу вас спросить: а что вы сами о ней думаете?

Арманский на секунду задумался.

– Она из тех редких людей, которые способны вывести вас из себя своей непреклонностью, – сказал он наконец.

– Непреклонная?

– Она не сделает абсолютно ничего такого, что ей не хочется делать. Ей совершенно наплевать на то, что о ней думают другие. У нее чрезвычайно острый ум, и она ни на кого не похожа.

– Сумасшедшая?

– Какой смысл вы вкладываете в это слово?

– Способна ли она умышленно убить двух человек?

Арманский надолго задумался.

– Мне очень жаль, – сказал он наконец, – но я – циник. Я думаю, каждый человек обладает врожденной способностью убить другого: от отчаяния, из ненависти или при самозащите.

– То есть вы не считаете, что в ее случае это исключено.

– Лисбет Саландер ничего без причины не делает. Если она кого-то убила, значит, считала, что у нее для этого веские основания. Позвольте спросить… на чем основываются подозрения, что она замешана в убийстве в Эншеде?

Бублански секунду колебался, потом посмотрел в глаза Арманскому.