Стейси Савицки – Ты мой (страница 16)

– Давай не сейчас. Эмма, – обращается ко мне соседка. – С тобой точно все в порядке? Потому что после ссоры с…

– Не произноси его имени, пожалуйста.

Не хочу о нем слышать. Мне становится больно… но в то же время в животе словно оживают бабочки.

– Ладно… В общем, после ссоры ты выглядела еще хуже.

– Мне уже лучше. Но мне нужно побыть одной.

Очень нужно.

– Хорошо, тогда я сегодня переночую у Коннора.

Я слышу удаляющиеся шаги.

Я обожаю Алексу. Конечно, мне стыдно, что я скрываю от нее всю правду. Но ее не знает никто. Даже мои родители.

– Только, пожалуйста, пиши мне, если тебе станет хуже, – просит подруга и ненадолго замолкает. – Я купила твоего любимого печенья и положила упаковку на твою кровать.

– Спасибо, Алекса. Ты замечательная!

Так и есть.

Ночью, наедине с собой, мне пришлось многое осознать. Да, я солгала Аарону. Но это не в первый раз.

Я занимаюсь этим уже на протяжении пяти лет. Так проще оградить себя от новых знакомств и отношений.

Но только сегодня я поняла, что в последние годы лгала не только всем вокруг, но и себе. Я пришла к выводу, что на самом деле я не боюсь влюбиться.

Я боюсь не испытать этого чувства вновь. Боюсь погрязнуть в болоте прошлого и больше никогда не увидеть света.

Глава 7

Я не справляюсь. То, что обрушилось на меня пару дней назад, все еще не отпускает. Я чувствую себя как выжатый лимон, но, что есть сил, стараюсь не погружаться в это с головой. Пытаюсь держаться на поверхности, но одно неверное движение – и я пойду ко дну.

Алекса изо дня в день следит за мной и старается не уходить из комнаты. Но я не маленькая девочка, за которой нужен глаз да глаз. Я уже проходила через это, и не раз, поэтому знаю, как справляться.

– Тебе нужен свежий воздух. Ты уже трое суток не выходишь на улицу, – возмущается подруга.

– Я не хочу никуда ходить.

Алекса цокает языком:

– Я хочу как лучше, Эмма.

Я знаю, что все переживают обо мне. Но им не стоит этого делать. У каждого из нас есть свои проблемы, и свои я решу сама.

– Сейчас мне лучше здесь.

Я обвожу руками комнату.

– И я очень благодарна тебе за заботу. Правда. Но ты не должна сидеть сутками рядом со мной.

Соседка бросает на меня раздраженный взгляд. Я уже не раз ей говорю об этом самыми разными словами, но она упорно отказывается оставлять меня одну, говоря, что я сейчас невменяемая.

– Кстати, ты так мне и не рассказала, что все-таки произошло. Я пыталась не давить на тебя все эти дни, но сейчас тебе лучше. Поэтому выкладывай.

Алекса поудобнее усаживается на кровати в позу лотоса и обнимает подушку. Я долго смотрю на нее в надежде, что подруга откажется от своей идеи. Но она не делает этого.

Я знала, что Алекса не оставит произошедшее без внимания, но думала, что у меня будет больше времени.

– А если я скажу, что не хочу об этом пока говорить?

– Не-а, не сработает, – крутит она головой.

Я тоже усаживаюсь поудобнее. Мне очень не хочется об этом говорить, но, видимо, придется.

– С какого момента начинать?

– С самого начала. Еще с утра ты выглядела странной.

Алекса единственная из моих нынешних друзей знает о той измене, поэтому посвящать ее в свое прошлое мне не нужно. Однако я предполагаю, что и остальные догадываются, так как некоторые мои песни посвящены этому.

Я во всех подробностях рассказала Алексе, что со мной случилось в день концерта. И я знала, что соседка поддержит меня. Но я не могла себе представить, что в некоторых вопросах она станет меня осуждать.

– Да, Аарон не пай-мальчик. Но относить его к изменникам и бабникам не стоило. Он не такой, уж поверь мне! – вздыхает подруга. – То, что ты ему наговорила, неправильно. И я ни в коем случае не заставляю тебя извиняться, но тут ты не права.

Если таким образом она хочет поддержать меня, то ей это не удается. Теперь я чувствую себя еще хуже. Мне и так было не по себе из-за ситуации с Бэйкером, а теперь меня еще будет пожирать чувство вины. Отличное комбо.

– Теперь он меня точно ненавидит, – прикрываю я свое лицо подушкой.

– Не думаю, что все настолько плохо, – приободряет меня подруга. – А теперь давай все-таки прогуляемся?

Жаркий солнечный день в Талсе [4]дает знать о себе сразу же. Мы еще не успели пройти и пару сотен ярдов [5], как одежда стала влажной.

– Как я и говорила, гулять сегодня – плохая идея.

– Да брось ты! Погода просто идеальная.

Я молчу в надежде, что разговор на этом закончится. Но Алекса не собирается умолкать. Подруга начинает рассказывать мне какие-то нелепые истории и спрашивать мое мнение на их счет.

Я хочу вернуться обратно в комнату.

– И ее уволили, представляешь? И все из-за того, что ее статьи, по мнению редактора, были слишком откровенными. Это просто немыслимо! Я считаю, ее статьи были живыми и настоящими. О реальных проблемах, а не о принцах на белых конях, которые водятся только в сказках.

Если я ничего не путаю, то сейчас соседка рассказывает о девушке, которая писала статьи о проблемах в отношениях, женской солидарности, абьюзе и подобных вещах. Хорошо, что кто-то поднимает эти темы. И очень грустно, когда таких решительных журналистов увольняют.

Женская солидарность в наше время существует лишь на словах. Уж мне ли не знать? А во всех проблемах в отношениях виноваты будут всегда женщины, потому что мы чертовы «хранительницы очага», которым не давали слово. Он повысил на тебя голос? Ты сама виновата, значит, сделала что-то не так. Он поднял на тебя руку? Ты вывела его из равновесия, а вообще «бьет – значит любит». Все это полнейший бред, от которого мои уши сворачиваются в трубочку, а из носа струится пар.

– Что ты думаешь на этот счет? Неужели в двадцать первом веке мы все так же должны молчать о таком?

Нет, не должны. Но у меня нет настроения рассуждать на любые темы.

– Прости, Алекса, но сейчас мне не хочется ничего. Даже говорить.

Подруга кивает и замолкает. И мы в полной тишине доходим до ближайшего кафе. Там нас встречает милая девушка с меню в руках. Быстро определившись с заказом и продиктовав его официантке, мы снова умолкаем. Но это молчание не такое, как обычно. В нем есть напряжение и тревога.

– Что-то не так? – решаю все-таки завести я разговор.

Алекса прыгает взглядом по всему кафе. Что она скрывает?

– Алекса?

– Я знала, что, если я тебе скажу, ты не согласишься выйти из комнаты.

– Скажешь что?

Но я не дожидаюсь ее ответа. Над входной дверью звенит колокольчик, и по голосам я слышу, что входит несколько человек.

– Мы здесь, – машет кому-то подруга и прячет от меня взгляд.

В следующую секунду рядом с нами присаживаются Кассандра, Хлоя, Коннор, Мэйсон, Майк и Ноа. Появление последнего удивляет меня.

– Как ты, Эмма? Мы беспокоились о тебе, – с волнением в голосе интересуется Кассандра. – Алекса говорила нам постоянно одно и то же. И это одно и то же было не очень оптимистичным.

Я выдавливаю из себя подобие улыбки, но сказать мне нечего. Хотя стоило бы извиниться перед ними за то, что заставила переживать и не выходила на связь.

– Мне уже лучше, – отвечаю я, убирая прядь волос за ухо. – Простите, что не отвечала на сообщения. У вас полно своих проблем, и мне не стоило заставлять вас волноваться еще и за меня.