Стейси Кларк – Превозмогая желание (страница 5)

– Привет, – тихонько сказала она. Я даже не сразу понял, что Лера произнесла это вслух. Думал, мне послышалось. – Ты всегда такой серьёзный?

«Нет, только когда ты рядом», – хотелось сказать мне, но вслух я ответил:

– Привет. Первое впечатление всегда обманчиво. Я – Денис.

– Лера. – Она протянула мне руку, и я её пожал. Несколько секунд мы так и сидели, сцепившись руками, глядя друг другу в глаза. Моё сердце остановилось, пропустило удар, а потом снова забилось с удвоенной силой. Я нехотя убрал руку. – Первое впечатление сложилось вчера. А сегодня уже второе.

Я попытался выдавить из себя улыбку, чтобы развеять её сомнения насчёт моей вечной серьёзности, но у меня плохо получилось. Во всём виноваты её изумрудные глаза, в которых я тонул, словно в омуте.

– У тебя красивые глаза, – услышал я свой голос, будто со стороны и не поверил, что сказал это вслух.

– Странный ты. Вчера молчал, как рыба весь день, а сегодня начал с комплиментов. Но мне всё равно очень приятно.

– Я сказал это вслух? – теперь я расплылся в искренней улыбке, а она засмеялась, прикрыв ладонью рот.

– А вчера тебе казалось, что ты целый день со мной разговаривал, да?

Я смущённо отвернулся и стал раскладывать свои вещи на парту. Наверное, я казался со стороны каким-то умалишённым, но в данный момент я действительно был таким. Из-за неё.

– Хочешь конфетку? – спросила она после паузы, доставая из пиджака пару леденцов.

Я протянул руку, и она положила мне одну из них на ладонь.

– Спасибо, – пробубнил я, предварительно развернув и закинув леденец в рот. Почему-то сразу подумал о поцелуе, перекатывая конфету на языке и потряс головой, выбрасывая эти мысли из головы.

– Может, поделишься своими мыслями? – спросила она, как-то странно взглянув на меня. – А то складывается такое впечатление, что ты думаешь больше, чем говоришь.

В этот момент в класс вошла учительница литературы, одновременно прозвенел звонок на урок. Мы все встали. Когда Татьяна Михайловна разрешила всем сесть на места, я вырвал страницу из тетрадки и написал:

«Это слишком личное. Я не могу поделиться этим с человеком, которого знаю всего пару дней». Тихонько подвинул листок к Лере.

Она прочитала и написала в ответ: «Расскажешь, когда узнаешь меня получше?».

Я подумал, прежде чем ответить: «Возможно. Всё зависит от того, кем мы будем друг другу».

Лера тоже задумалась. Было видно, как она мечется, придумывая ответ. Мы вошли в раж. «Ты бы поделился этим с другом?»

«Да»

«А со своей девушкой?»

Когда я прочёл её вопрос, сердце гулко забилось в груди. Руки сами написали то, что было в голове: «Со своей девушкой я бы СДЕЛАЛ то, О ЧЁМ ДУМАЛ!»

Лера густо покраснела, увидев написанное и вытерла вспотевшие ладони о подол юбки.

«Нужно ли понимать это так, будто ты поделился сейчас со мной этим, как с другом?» – прочёл я несколько раз подряд, чтобы убедиться, что понял её правильно. Моя рука зависла над бумагой.

– Голубки на третьей парте! – послышался строгий голос Татьяны Михайловны, вернувший меня с небес на землю. Я вздрогнул. По всему классу раздались смешки. – Будьте добры, выйдите из класса и закончите свой разговор в коридоре.

Все замолчали и уставились в нашу сторону. Я встал, собирая школьные принадлежности в рюкзак.

– Татьяна Михайловна, – протараторил я. – Пусть Лера останется. Это я отвлекал её от урока. Она не виновата.

Учительница посмотрела на меня поверх очков задумчиво.

– Я понимаю твой порыв, Щербаков, защитить честь женщины. – По классу снова раздались смешки. Татьяна Михайловна резко подняла руку, заставляя этим жестом всех замолчать. – Но попрошу выйти вас обоих и обсудить за дверью класса свои проблемы.

Лера тоже поспешно встала, собираясь.

– Извините, – пробубнили мы оба, лавируя между рядов к выходу.

– Голубки-и-и… – протяжно зашипел Максим, когда мы поравнялись с его партой. На его лице расплылась ехидная улыбочка. Я показал ему средний палец так, чтобы учительница этого не заметила.

– Второй Щербаков уйдёт следом, если не прекратит ёрничать, – послышался голос Татьяны Михайловны, когда я закрывал за нами дверь.

– Порыв защитить честь женщины? – зашептала Лера, пока мы удалялись по коридору подальше от кабинета литературы.

– Не обращай внимания, она же учительница по литре. Пушкина перечитала, – бросил я, вышагивая вперёд большими шагами. Лера семенила рядом.

Мы оба тихо засмеялись, стараясь не шуметь и не привлекать к себе внимание, чтобы кто-то ненароком не застукал нас в коридоре во время урока. В любой другой день до этого я бы переживал, если бы меня выгнали из класса за поведение. Но только не сегодня. И только с ней.

– Пошли на улицу, во двор. Там нас никто не побеспокоит, – предложил я.

Когда мы вышли на свежий воздух, предварительно накинув верхнюю одежду в раздевалке, и сели на качели во дворе школы, скрытые уже голыми деревьями, Лера произнесла:

– Мои родители точно не обрадуются, когда узнают, что меня выгнали из класса на второй день учёбы в новой школе.

– Я пытался…

– Я не жалею, – улыбнулась она.

– Вообще-то – это первый раз, когда меня выгоняют с уроков за всю историю школьной жизни, – сказал я, ковыряя землю носком кроссовка.

– Фу-у-у, как скучно, – ответила она, сморщив свой нос. А потом добавила:

– Меня как-то увезли в полицию вместе с друзьями за распитие спиртных напитков в парке.

– А что потом?

– Потом я сидела всё оставшееся лето под домашним арестом, – пожала Лера плечами и оттолкнулась ботинком от земли, раскачиваясь.

– Как-то раз я подсунул пачку сигарет в куртку своего брата, и отец нашёл её. Правда, попало обоим, – решил поддержать её я.

– А что сделал брат?

– Он до сих пор думает, что это сделал Миха, наш общий друг. Просто по приколу.

Она начала раскачиваться сильнее, так, что подол её юбки начал взмывать в воздух от порыва ветра, а я не мог оторвать взгляда от её ног.

– А я в седьмом классе написала «Валентинку» от имени незнакомца и подложила её своей лучшей подруге в рюкзак. Она до сих пор страдает от того, что не узнала, кто это был за незнакомец такой.

Я спрыгнул с качели на землю. Сам не понял, зачем. Просто не сиделось на месте.

– А я в начальной школе измазал мелом стул нашей классной руководительницы. Все подумали на другого пацана и даже вызывали к директору. Но я не сознался.

Она резко затормозила ногами, прерывая свой безумный полёт и поправляя юбку. Её щёки заметно порозовели.

– Ого! Неожиданно, – прищурилась Лера, тоже встав с качели и подойдя ко мне так близко, что я почувствовал тепло, исходящее от её тела. Мы молчали какое-то время, глядя друг другу в глаза. А потом она повторила вопрос, на который так и не получила ответа в классе: – Нужно ли мне понимать это так, что ты поделился со мной сейчас этим, как с другом?

Мне захотелось прижаться к ней и согреть, потому что последнюю фразу она произносила, стуча зубами. Я скользнул взглядом по её пухлым губам, которые она тут же облизнула. Наши лица стали медленно приближаться друг к другу, а губы почти соприкоснулись, когда вдалеке раздался голос:

– Голубки-и-и-и-и!

Мы резко отстранились друг от друга и обернулись на голос. Вдалеке стоял Макс, сделав ладони рупором, чтобы было лучше слышно, что он кричит. Вот сволочь! Я поднял с земли наши с Лерой рюкзаки и тихонько подтолкнул её в спину, давая понять, что нам пора уходить.

– Твой брат просто зануда, – проворчала она.

Я улыбнулся, покосившись на неё взглядом. Наверное, это единственный человек, который назвал занудой не меня, а моего брата.

Глава 5

Моя школьная жизнь заиграла новыми красками, когда мы начали общаться с Денисом. Кто мы друг другу? Друзья или нечто большее? Мы так и не выяснили. Хотя та химия, происходящая между нами, была ощутима, почти осязаема. Каждый раз, садясь с ним за одну парту, я чувствовала, как моя грудь сжимается, будто весь воздух разом выходит из лёгких. Руки начинали заметно дрожать, голос прерывался, глаза бегали, а щёки пылали. Как тут можно было сконцентрироваться на уроке? Моя успеваемость стремительно полетела в бездну. Мои мысли парили где-то в облаках, заставляя забывать о том, где я нахожусь и что вокруг меня существует другой, реальный мир, в который так не хотелось возвращаться, когда я уходила домой из школы. Мама с папой негодовали, когда видели мои оценки, грозились запереть меня дома, не отпускать гулять. Они не знали, что причина моего полёта фантазий находилась именно там, куда они сами же меня и перевели, покинув привычное место проживания.

Иногда я слышала, как перед сном, лёжа в постели, они ругались между собой.

– Я тебе говорила, что это была плохая идея – переехать в последний год её учёбы в школе, – шипела мама.

– Тома, перестань винить меня во всех бедах. Ты же знаешь, что я не мог упустить шанс устроиться на хорошую должность, – огрызался отец. – Если она не поступит на бюджет, нам придётся платить немаленькие деньги за её учёбу. Так что моя работа – это как раз то, что сейчас нужно! К тому же, теперь не нужно беспокоиться о том, где она будет жить, здесь всё под боком. Никаких общежитий и съёмных квартир!