Стейси К – Последнее завтра (страница 1)

Стейси К

Последнее завтра

Глава 1 Конец

Пустая огромная комната. Разбитые окна, как после войны и полное отсутствие звуков. Будто это место оставили давным-давно и не возвращались больше никогда. Будто сама реальность решила избавиться от устаревшего элемента. На первый взгляд, обычное заброшенное помещение, но, если несколько мгновений всматриваться в глубокую тьму комнаты, можно заподозрить что-то неладное. Зачем тут стоит этот стул например? Никто не смог бы объяснить. А если нашёлся бы кто-то кто смог, вряд ли я стал бы его слушать. Почему за окнами какой-то сплошной белый шум, будто туман? Мозг обманывается, думает это пелена и надо просто проморгаться, выпить кофе или хорошенько стукнуть себя по голове, но нет. Это не обман и не иллюзия, это на самом деле сплошной белый шум за окнами. Будто стена. Без звука. В этой комнате не услышать даже звука собственных шагов.

Медленно опустившись на стул, я, ощущая иррациональную ностальгию оглядываюсь по сторонам, изучая обшарпанные стены, на которых ничего кроме голого, тонкого слоя бетона и не осталось. И ещё каких-то рисунков, надписей. Кажется, они появились недавно. А некоторые давно. Тут невольно задумываешься о своём прошлом и настоящем. Осознаешь, что будущего для тебя больше не существует и начинаешь анализировать, вспоминать, что ты сделал не так и в какой момент избрал путь, который привёл тебя сюда, в эту самую комнату. Ведь когда-то было что-то. Что-то неуловимое, тонкое и эфемерное. Что-то чего больше нет. Жизнь?

Кажется, это комната виновата, она сводит с ума меня. Я мысленно усмехнулся и, кажется, это было не только в моей голове, ведь я услышал отзвук своего голоса от стен. Первый звук, который я слышу, с тех пор как… Впрочем, мне стоит сосредоточится на начале истории, ведь так? Перед лицом собственной смерти довольно сложно собраться с мыслями, понимаете?

Каждый день был похож и одновременно не похож на предыдущий. Наверное, звучит глупо, я понимаю, но это именно так. Понимаете, моя жизнь была безумной и сумбурной, но была одна единственная вещь, которая делала каждый день похожим на предыдущий. Это было ощущение жизни. Я был жив. И в целом, этого было достаточно. Вот такая вот стабильность, такое вот чувство безопасности. Пока я был жив, всё было хорошо. Я вот тут с кем-то говорю, будто ты, вы, они правда существуют, но это же не так, верно? Даже сейчас я жду, что ты ответишь. Вы ответите. Но в действительности я тут один и никто меня не слушает.

Ну что ж, как в старые добрые времена, расскажу «сказку» о прошлом сам себе, в таком случае. А может вы всё-таки существуете? Ты существуешь? Тогда мой рассказ будет чуть менее бессмысленным и смешным. Так что, если ты, о великий и прекрасный собеседник по ту неведомую сторону слушаешь, будь готов слушать внимательно. Почему-то у меня есть чувство, что ничего подобного ты даже представить себе не можешь. Где бы ты ни был, надеюсь ты живёшь в лучшем мире. Я рад, что всё заканчивается. Мне осталось сделать последнее усилие – «сдать в архив плёнку» и всё совсем закончится. Что ж, начнём.

###

Моя жизнь с самого начала была странной. Или не всегда, но с того момента, с которого я её помню. Я помню себя только с 15 лет. Причём это был как удар молнии, как разряд, будто до этого не было ничего и вдруг, бум, я здесь. Я это я. Странное чувство, и я до сих пор его помню. Оно немного меня напугало тогда, да чего скрывать, я и сейчас побаиваюсь этого воспоминания – первого в своей жизни. Меня окружил звук. Не знаю откуда он взялся, но он был приятным, это точно. Посреди белоснежной, ледяной пустыни, которая меня окружала, только этот звук казался живым. Шелестящий, мягкий, он окутал меня буквально на мгновение и растворился.

Я был посреди совершенно нереального пейзажа. Лёд, древнейший, возвышающийся надо мной вверх на столько, что казалось, касается неба. Это теперь я понимаю, что это был лёд, тогда я только видел белые горы без конца и края и, казалось, я один во всём мире, заточённый в белоснежной тюрьме на маленьком пяточке белой холодной земли. А по другую сторону горизонта – вода. Бескрайняя вода, тихая и покойная, но, как мне известно теперь, глубокая и пугающая, ведь звуки, которые раздавались повсюду вокруг меня – было пением китов. Тогда я не знал этого. Я решил, что это остатки того самого, первого звука, а быть может, обычный нормальный звук, который просто существует в мире по умолчанию.

Я помнил только две вещи – мои родные ушли в лес, мне 15 лет. Лес был просто словом, а 15 просто цифрой. Я не знал и не мог догадаться что за ними на самом деле скрывается, какой смысл. Что это вообще значит, ушли в лес? Без понятия. Это была единственная информация в моей голове, которая тогда работала как самая убогая, примитивная операционная система, которую только можно было бы себе представить, с функционалом едва ли больше кнопочек вкл/выкл.

Я добрёл до края льдины и вгляделся в водяную глубь. Киты. Я не видел их, только знал, что они там точно где-то есть. Где-то глубоко, а быть может прямо подо льдом. Я никогда не смогу объяснить, как пересёк Океан и Пустошь. У меня есть стойкое чувство, что я просто потерял сознание, просто отключился и что-то или кто-то, хоть я и не представляю как, доставил меня в город на окраине Мира, на краю Пустоши. Я помню, как будто, прикосновения чьих-то рук, очень смутно, в какой-то бело      й пелене, но не уверен, правда ли это было или просто мой мозг старается уже сейчас объяснить то, что произошло тогда. Нечто нереальное, сверхъестественное, нечто такое, во что я никогда не верил. Да и сейчас не верю вообще-то.

Итак, я очнулся в Сугика№2, забрёл в какой-то магазинчик или вроде того, и заявил продавцу с самым серьёзным лицом на которое был способен «мои родные ушли в лес, мне 15 лет». Забавнее выражения лица, чем у него тогда, я больше никогда не видел. Дальше было всё сумбурно, странно, немного тревожно, но, если честно, очень интересно. «Дом милосердия» в самой столице Мира, в Щарку№1, расследование, больничное крыло в котором я прожил до совершеннолетия на грандиозных дозах «развивашки», то есть, лишь год. Я не помнил ничего что было с моей жизнью до этого. И так и не вспомнил. До сих пор не помню, может оно и к лучшему.

Расследование очень скоро было закрыто. Ни то чтобы это расследование хоть кого-то всерьёз интересовало, скорее оно просто раздражало доблестных блюстителей закона и мешало им вести «настоящие, нормальные» дела. Я и сам не проявлял «должного» интереса к своему делу, так что не расстроился, когда узнал, что меня больше не будет посещать в больничном крыле тучный, пахнущий хот-догом и горчицей Мистер Гард. Я почти уверен, что он был счастлив закрыть это дело и наконец от меня избавиться. Ведь каждый раз он тратил не меньше тридцати двух минут на кряхтение и жалобы, что в больничном крыле «Дома милосердия» не предусмотрен лифт или хотя бы эскалатор, а вот если бы был предусмотрен, его работа стала бы значительно легче и приятнее и как бы тогда невероятно вырос бы коэффициент раскрываемости преступлений. Вот и вся история моего «начала». А потом я встретил Элен.

История нашего знакомства совсем уж дикая. Она свалилась, на меня с неба. Буквально. Я шёл себе спокойно, кажется с очередного психологического теста на зрелость и вменяемость в квартиру, которую мне сказали звать домом, после того как выставили из «Дома милосердия» в связи с достижением взрослого возраста. И в какой-то момент, на меня просто упала девушка. Это она так пыталась умереть, кстати, вышла в окно третьего этажа. В итоге она свалилась прямо на меня, и мы оба загремели в больницу. Это был первый и последний мой опыт посещения обычной больницы и, надо отметить, что ничего там хорошего не было. Вообще-то мне и надо было в больницу, так что она не слишком нарушила мои планы. Разве что до Элен я понятия не имел чем займусь с утра каждый следующий день своей жизни. Но, как вы уже, вероятно, догадались, всё изменилось очень быстро.

Я получил небольшую травму головы, когда ударился о бордюр и несколько ушибов. Вот Элен попала как раз в то отделение, в которое изначально направлялся я. А всё дело в цели её поступка. И, да, конечно, это плохо, что молодая девушка пыталась свести счёты с жизнью, но вы не поверите, что на самом деле встревожило врачей. Элен была беременна.

Понимаете ли, тут выходит так, что твоя жизнь – только твоя и, конечно, все очень огорчаться, если ты захочешь вдруг эту самую жизнь закончить, но в конце концов – это твоё дело! А вот ребёнок – это уже серьёзно. Детей убивать нельзя. Даже если они пока что являются частью вашего собственного тела. Больница вся стояла на ушах, ох, представляйте, с ума сошла, молодая такая и от ребёнка захотела избавится! Я искренне не понимал почему никого не беспокоит жизнь самой Элен. И до сих пор не понимаю. Когда я спросил Элен, почему так происходит, почему никто не отправил её саму к врачу, такому же, к которому ходил и я после «Дома Милосердия»? Элен же ответила, весьма раздражённо, что понятия не имеет. Иначе как «паразитарное новообразование внутри полости матки», Элен ребёнка не называла. О да, она обожала детей.