Стейси Браун – Разбитая любовь (страница 2)

— Конечно, — я погладила ее по голове, отводя синюю выпускную мантию от своего липкого тела. Легкий ветерок касался тех мест, где не было моего короткого черного платья. Вместо каблуков я надела кеды, выбирая комфорт. Я никогда не любила каблуки, но после аварии моя травмированная нога болела даже в обычной обуви, так что каблуки были бы пыткой.

Пока Рис исполняла свою маленькую программу, состоящую из прыжка, поворота и тряски помпонами, я хлопала в ладоши, что вдохновляло ее повторить все снова.

— Еще одна Холлоуэй, которую мне предстоит направлять и формировать, — усмехнулась Стиви, качая головой. — Нужно браться с младенчества, так легче выбить ужасные идеалы.

— Ты имеешь в виду, что испортишь ее.

— Помидор или томат — какая разница, — Стиви хлопала вместе со мной, когда Рис снова закончила свой танец.

— Джей-Джей! — мама и папа подошли ближе, обнимая меня. — Мы так тобой гордимся.

— Потому что я действительно закончила школу?

— Примерно так, — папа обнял меня за плечи. — Ты была у нас первой, поэтому наши ожидания были невысокими.

— Замолчи, — я рассмеялась, толкая его бедром, зная, что на самом деле все было наоборот. Они возлагали на меня слишком большое давление. Они были молоды, когда родилась я. Мне достались строгие родители, а Рис — легкие и веселые. Мы с папой всегда были близки, хотя в последнее время все было немного неспокойно, наши отношения переживали некоторые трудности роста. Смена моего характера не была гладким путем.

Папа рассмеялся, поцеловав меня в висок, в то время как девушки и учителя открыто пялились на него. В свои тридцать девять Ной Холлоуэй был высоким, красивым и подтянутым благодаря своей работе помощником футбольного тренера. У него были взлохмаченные светло-каштановые волосы и стальные голубые глаза. Меня всегда беспокоило то, сколько внимания ему уделяли женщины всех возрастов, хотя он смотрел только на мою мать и постоянно повторял, что ему "досталась" лучшая. Моя мама, Эми Холлоуэй, была не менее привлекательной, с темно-каштановыми волосами до плеч и карими глазами, ее фигура была подтянута благодаря постоянным велопрогулкам. Нельзя отрицать, что у меня отличные гены.

— Моя малышка — выпускница… Когда это произошло? — мама обняла меня, ее глаза наполнились слезами. Она отстранилась, но не убрала руки с моих плеч. — Я так тобой горжусь.

— Спасибо, мам.

Я знала, что ее слезы означали больше, чем просто выпускной. Чистая случайность, что я вообще здесь стою, а не сижу в инвалидной коляске. Прошли месяцы борьбы, прежде чем я снова начала ходить, но хромота все еще со мной. По счастливой случайности, я выжила после аварии, что делает этот момент еще более значимым.

— Мам, не надо, — я покачала головой.

— Прости… — всхлипнула она. — Я так рада, что мы здесь. Ты здесь, — ее ладонь скользнула по моим длинным каштановым волосам.

— Я знаю, — я накрыла ее руку своей, остро осознавая хрупкость жизни, возможность того, что это могли бы быть поминки, а не праздник.

— Ну хватит, теперь я хочу поздравить свою внучку, — бабушка Несса оттеснила мою маму в сторону и крепко обняла. Мама отца — властная и контролирующая женщина. Я люблю ее, но не особенно близка ни с ней, ни с дедушкой Ти, который обнял меня скованно. Они полная противоположность моей бабушке Пенни, маме мамы. После смерти дедушки Джеймерсон она превратилась в свободного человека, который постоянно путешествует со своей группой по игре в бинго и занимается такими экстремальными видами спорта, как прыжки с парашютом и парасейлинг. Она — мой пример для подражания.

— Я так рада за тебя, моя красавица, — бабуля Пенни прижала меня к своему мягкому телу. Любовь и тепло исходили от нее волнами. Она крепко держала меня, шепча на ухо: — Знаю, дома у нас будет небольшая вечеринка, прежде чем ты отправишься куда-нибудь праздновать с друзьями, — я не стала поправлять ее, говоря, что пойду с одной подругой, а не «друзьями». — Но прежде чем тебя утащат, мне кажется, тут есть кое-кто, кто тоже хотел бы тебя поздравить, — не предупредив, она сильнее обычного для шестидесятипятилетней женщины сдавила мне руки и резко развернула.

В мгновение ока вся моя вселенная сосредоточилась на силуэте, державшемся в стороне, опершись о дерево возле мемориального фонтана Колтона. Сердце и дыхание участились.

Он здесь.

Ростом метр девяносто, с ярко-голубыми глазами, виднеющимися из-под кепки, татуировками, легкой щетиной, широкими плечами и едва заметной усмешкой, трогающей левую щеку, Хантер Харрис олицетворял собой все самое сексуальное и опасное, чего я когда-либо желала в парне. За последние девять месяцев я поняла, что перед таким сочетанием у меня нет никакой защиты.

Одетый в серую футболку, темно-синие джинсы и черные сапоги для верховой езды, словно погода не имела над ним никакой власти, он выглядел спокойным и сдержанным.

«Черт. Как я могла забыть, насколько он невероятно красив?»

— Иди же, девочка. Хватай жизнь. И этого красавчика, — подтолкнула меня вперед бабуля Пенни, сорвав с моей головы глупую выпускную шапочку. — Разве только, если он не предпочитает женщин постарше? Мне нужен новый парень для чистки бассейна.

— У тебя нет бассейна.

— Я могла бы построить один.

Я не могла сдержать смеха, шагая вперед. В животе все крутилось, а пульс стучал в ушах. От встречи с ним ноги подкашивались, а кожу обдало жаром.

Мои быстрые шаги замедлились, когда я вошла под крону деревьев.

— Привет, — голос вышел тише, чем я хотела, почти неуверенный.

— Привет, — не отходя от дерева, он медленно осмотрел меня, его низкий голос заставил тело покрыться мурашками.

— Ты вернулся, — в горле пересохло, я едва могла сглотнуть.

— Да, — его взгляд встретился с моим, пристальный, но ничего не выдававший.

— Как тебе в Альбукерке? — облизнув губы, я по привычке подошла ближе, заглянув через плечо, поискав свидетелей. Как обычно, когда дело касалось меня и Хантера, казалось, взгляды сами нас находили, словно наша связь объявляла о себе каким-то электрическим импульсом, стоило нам оказаться рядом. Мнение большинства людей меня не волновало, но я нервно сглотнула, заметив хмурый взгляд отца.

Проследив за моим взглядом, Хантер фыркнул, качая головой.

— Похоже, мой самый большой фанат тоже в восторге от моего возвращения.

— Не обращай внимания, — я сделала еще шаг, остановившись всего в нескольких футах от него, заправив прядь волос за ухо. — Я видела тебя по телевизору. Поздравляю с победой.

— Спасибо, — мимолетная улыбка тронула его губы. Верный себе, Хантер не стал распространяться и хвастаться своей последней победой в чемпионате по суперкроссу. Он растоптал конкурентов, и я знала, что спонсоры, агенты и пресса, должно быть, роятся вокруг него после того, как он появился из ниоткуда и победил некоторых из лучших гонщиков.

— Что ты здесь делаешь? Я думала, ты едешь дальше в Колорадо?

— Так и есть, — он снова окинул меня взглядом, заставив мурашки пробежаться по спине. — Но у меня есть несколько свободных дней, — в течение последних двух месяцев он участвовал в соревнованиях по суперкроссу, оставив позади школу и меня, сдав экзамен для получения аттестата об окончании средней школы во время тура по Штатам.

— Ты же говорил, что не хочешь быть рядом со мной на выпускном, — учитывая, что мемориал его брата-близнеца находится всего в нескольких шагах, я его не винила. Выпускной без Колтона, стоять там без своей второй половины, было бы чем угодно, но не праздником. Я каждый день жила с чувством вины за то, что позволила Колтону сесть за руль в тот вечер; не могу себе представить, что чувствует Хантер. Он никогда не был фанатом старшей школы, он был темной тенью по краям кампуса, делая лишь ровно столько, чтобы окончить ее и уйти. Колтон же, наоборот, был солнцем, вокруг которого все вращалось. Если бы кто-то и должен был быть здесь, то это он.

Я встречалась с Колтоном, но влюбилась в Хантера задолго до того, как поняла это. Мы с Хантером сблизились. Наши чувства подпитывались трудностями, которые нам пришлось пережить, но нас отговаривали все, у кого было хоть какое-то мнение. Кажется, весь город был в отвращении от того, что мы вместе. Я слышала сплетни, от молодых и старых, и беспощадную критику моего характера, моего поведения. Одноклассники называли меня «шлюхой», а старшие жестоко высмеивали. Они больше не видели во мне жертву трагедии, я стала блудницей.

Можно сказать, что чужое мнение не имеет значения, но это чушь. Даже самый сильный человек сломается под гнетом такой жестокости, особенно когда многие нападают из безопасного пространства экранов своих компьютеров.

— Так и есть, — снова повторил Хантер, отталкиваясь от дерева, — Но… — он замолчал, протягивая руку и нежно зарываясь мне в волосы. — Поздравляю, Джейм, — хрипло прошептал он, опуская голову, его взгляд упал на мои губы. — Ты прекрасно выглядишь.

Что такого в нем было? Стоило ему только приблизиться ко мне, я превращалась в лужицу похоти. В моем мозгу ничего не функционировало.

— Хантер… — я прикусила нижнюю губу, бросив взгляд через плечо. — Я не видела тебя больше двух месяцев, почти ничего не слышала от тебя, и ты просто появляешься здесь, как будто ничего не произошло?

Весь город до сих пор говорил о том дождливом дне, когда я, словно с сердцем в руках, бросилась перед его пикапом. В тот миг все казалось идеальным, словно финал фильма с хэппи эндом. Но жизнь — не кино. Она идет дальше, подбрасывая все новые испытания.