Стейс Крамер – Обломки нерушимого (страница 63)

– Но ведь вы можете переночевать у своих одноклассниц! – пробормотал ошеломленный конюх.

– Уж лучше переночевать в склепе с тысячью крыс, чем с моими одноклассницами. Но конюшня – тоже неплохой вариант. Доброй ночи, Шоно.

Диана проникла в секцию Вассаго и стала обустраиваться в скромном уголке. Соорудила «матрас» из охапки сена, застелила его простыней, кинула на образовавшуюся постель подушку и плед. Вассаго глядел на нее все это время с высоты своего величия и постоянно презрительно фыркал. Если б конь умел говорить на человеческом языке, то, скорее всего, Диана услышала бы в свой адрес отборную брань за то, что она вторглась на его законную территорию.

– Я почитаю немного, ты не против? – смеясь, обратилась она к скакуну.

Диана старалась подбадривать себя, оправдывать свое абсурдное времяпрепровождение тем, что оно обязательно принесет ей достойное вознаграждение. Ночь она провела без сна. Было холодно, неудобно, и еще храп лошадей не давал покоя. Но ночевка в конюшне – это сущая ерунда по сравнению с тем, с чем столкнулась Диана, придя в столовую на завтрак. Среди учениц разнеслась незатухающая молва о том, где провела эту ночь Главная леди. Как только Диана переступила порог столовой, на нее устремились лица, перекошенные сардоническими ухмылками. Были и те, кто глядел на нее с брезгливым отвращением или же с оттенком снисходительной жалости и превосходства. Когда Диана проходила мимо столика Эсси Джефферсон и Браяр Шаад, последняя крикнула ей вслед: «Навозная королева!» С каждой секундой рождались новые скабрезные шутки, возгласы удивления, раскаты гомерического хохота. Бригида Ворчуковски примчалась на шум, готовая растерзать всех, кто изволил нарушить дисциплину, но, поняв причину этого балагана, Фригида моментально успокоилась, отошла в сторону и с издевкой стала поглядывать на Диану.

После завершения трапезы Эл и Рэми нашли в себе смелость, чтобы подойти к Диане.

– Поговаривают, в нашей конюшне появилась новая кобылка. – Язвительная насмешка сверкнула во взгляде Эл.

– Диана, ты правда спала с конем?! – последовал вопрос от Рэми.

– Да зачем ты спрашиваешь? По запаху все ясно, – сказала Элеттра. – Похоже, она прилично шибанулась головой на одной из тренировок, ведь ни одному человеку, находящемуся в здравом уме, не придет в голову такая бредовая идея.

– Мое утро началось с того, что Вассаго навалял гигантскую кучу подле моего лица. Так вот, скажу я вам, это зловонное событие в миллион раз приятнее, чем общение с вами, – парировала Диана.

Рэмисента не стала больше досаждать Диане и поспешила покинуть столовую. Эл же не торопилась:

– Вот, значит, как ты решила помочь мне. Над тобой все смеются, даже обо мне забыли. Браво, Диана!

Перед тем как уйти, Эл небрежно коснулась рукой волос Дианы, за ночь в экстремальных условиях превратившихся в неопрятные, свалявшиеся патлы, вынула застрявший в них клочок сена и положила на стол перед погрустневшей Брандт.

Понимаю ваше недоумение. Зачем же Диана подвергла себя такому унижению? Все дело в том, что после беседы с тренером она поставила перед собой цель – измениться во что бы то ни стало. Что же для этого необходимо сделать? Прежде всего ей нужно было понять, что именно усложняет ее жизнь. Первое, на что обратила внимание Диана, разбираясь в погрешностях своей личности, это высокомерие. Слишком часто она проявляла это качество, за что не раз нарывалась на неприятности. Да, Диана отличалась редкостным благородством, не лишена была и сострадания к страждущим, но, несмотря на это, она склонна ставить себя выше других. Еще она была весьма властной девушкой, очень любила держать все и всех под контролем, прям как ее отец. Диана также прослыла человеком с неимоверной любовью к славе, порой ослепляющей ее разум, и чрезмерной гордыней. Не любила она покорствовать и полагаться на кого-то. Вот, что выводило из себя окружающих ее людей и… Вассаго. Да, Вассаго отвечал ей тем же. Пытался покорить ее, каждую ее команду он встречал с чувством ущемленной гордости, страшно гневался, когда она металась в приступе ярости. Волнения души, что вызывала в нем всадница, наслаивались на личные, проистекавшие из тяжелого прошлого переживания животного. Этим и было обусловлено возмутительное поведение Вассаго.

«Но ведь я могу быть кроткой, могу расслабиться, довериться… Я покажу ему, что мы действительно очень похожи, что я не опасна и всецело принадлежу ему». Для этого Диана и перебралась в конюшню. «Тренироваться мне нельзя, гулять тоже. Но ночевать с ним мне же никто не запретил?» Несколько ночей Диана провела с Вассаго. Пришлось ей свыкнуться с холодом, неудобством и храпом ее необычных соседей. Перед сном она всегда гладила Вассаго, с трепетной нежностью водила кистью по участкам, исполосованным шрамами, что оставил хлыст предыдущего владельца. Рано утром выводила его в ближайшую леваду, залезала в седло и просто сидела, молча, не терроризируя коня командами, лишними телодвижениями. Диана позволяла Вассаго делать все, что ему вздумается. «Я слушаюсь тебя. Я не боюсь тебя. Я поддерживаю тебя», – постоянно повторяла про себя Диана. А Вассаго будто слышал ее мысли и больше не нервничал, не бастовал. Да и зачем трепать нервы, когда можно, ничего не требуя друг от друга, просто стоять под бледно-лиловым небом, наслаждаться предрассветной тишиной и нераздельным единством с дремлющим миром?

До прихода Шоно Диана успевала расседлать коня, вернуть его в стойло и убежать на занятия. После уроков она отправлялась в парк, подстерегала Шоно с его послушным табуном, отыскивала Вассаго. Пользуясь рассеянностью конюха, Диана уводила своего коня подальше и сопровождала его всю оставшуюся прогулку. Вассаго больше не выказывал признаки неповиновения, но все равно старался держаться на значительном расстоянии от своей хозяйки. Не хватит слов, чтоб описать, насколько Диана была расстроена. Ни одна ее попытка «подружиться» с Вассаго не увенчалась успехом. Столько сил и времени она потратила впустую… да еще стала объектом публичного осмеяния.

Решив ни при каких обстоятельствах впредь не появляться в конном клубе, и в который раз пообещав себе попытаться начать новую жизнь без спорта, Диана подошла к Фобосу, погладила его на прощание.

– Фобос, малыш… Как это парадоксально. Ты абсолютно не похож на Деймоса, но так сильно напоминаешь мне его. – Действительно, трудно найти сходство между этим белоснежным, прекрасным созданием и покойным Деймосом, воплощением тьмы. Но братья позаимствовали друг у друга некоторые черты характера, привычки. Возможно, по этой причине природа задумала наградить их разным окрасом, иначе никто бы не смог отличить их друг от друга. Диана гладила Фобоса и представляла, что касается рукой любимого Деймоса. Вот он рядом, живой, такой же великолепный, смиренный. Диана обняла его за шею, прижалась, почувствовала биение большого сердца. «Прощай, моя мечта, моя жизнь и страсть. Прощай… Люди ведь как-то сдаются, когда у них что-то не получается? Вот и я должна. Я сумею. Сдамся прямо сейчас».

Вдруг произошло немыслимое… Вассаго, увидев свою всадницу в компании другого жеребца, подбежал к ней, пронзительно заржал, а затем стал шеей уводить ее подальше от испугавшегося жеребца Элеттры.

– Вассаго? – удивилась Диана. – Ты что?.. Неужто ревнуешь меня? – она стала пятиться, Вассаго шел за ней.

«Нет, не может быть… Самообман», – решила Диана, но на всякий случай подошла теперь к Теодору, скакуну Никки. Вассаго снова ринулся к девушке и встал между ней и новым соперником.

– Ты ревнуешь меня!

Давно Диана не испытывала такого счастья. В том же совершеннейшем восторге пребывают покорившие самую высокую вершину альпинисты или врачи, успешно справившиеся со сложнейшей операцией. Получилось! Господи! Вассаго так дал ей понять, что он наконец выбрал ее, привык к ней. Теперь она – его человек, вместе они – единое целое. Им пришлось пройти долгий и сложный путь ради того, чтобы почувствовать необходимость в сплочении. Но ведь это только начало? Ох… несомненно, это только начало.

Спустя несколько дней Диана рискнула прийти на тренировку. Бастиан встретил ее радушно, Эл была в некотором смятении, остальные же всем своим видом выражали недоумение.

Диана до сих пор держалась в седле неуверенно, ведь Вассаго в любой момент мог преподнести ей неприятный сюрприз. В лучшем случае ослушаться, взбеситься. Профессиональное чутье Дианы подсказывало ей, что конь выполняет ее команды через силу, однако, ключевое слово – выполняет.

– Пока так… – сказала Диана, прискакав к тренеру в конце тренировки. – Уверяю вас, у нас еще все впереди. Мистер Теджейро, вы очень помогли мне.

– В этом нет моей заслуги, Диана. Вы сами привели себя к успеху.

– Мистер Теджейро… вы допустите меня к соревнованиям? – напряженный голос Дианы выдал ее волнение.

Не тратя ни секунды на раздумья, Бастиан ответил:

– Вы показали хороший уровень. – Диана улыбнулась, услышав эти слова. – Но, увы, этого мало. Диана, у вас отличный опыт, и вы прекрасно понимаете, что на данном этапе ваши сокомандницы гораздо сильнее вас. Дело не в вас и не конкретно в Вассаго. Причина в вашем ненадежном тандеме. Вы едва-едва привыкли друг к другу. Я не хочу, чтобы на следующих соревнованиях произошла очередная трагедия.