Стейс Крамер – Обломки нерушимого (страница 19)
– Да. Черный цвет – ее фаворит.
В следующее мгновение в палате стало на одного человека больше – появилась Диана.
– Здравствуйте.
– Здравствуй, Диана. Мы рады видеть тебя, – ответил Марк.
Диана подошла к койке. Взглянула на то, что на ней лежало, и ей вдруг показалось, что ее сердце на некоторый миг замерло от ужаса. На белой простыне лежали аккуратно сложенные в детский скелетик кости, перетянутые кожей – вот, что осталось от Джел. Трудно было поверить в то, что когда-то Это двигалось, разговаривало, смеялось. Лицо… нет, это не лицо Джел. В этом маленьком, иссохшем, белом как мрамор, личике не было ни одной знакомой черты. Выражение на этом незнакомом лице говорило: «Мне самой неловко оттого, что со мной стало. Пожалуйста, простите. Не пугайтесь меня. Это все та же я. Не разлюбите меня, умоляю!» Диана перевела взгляд на Йеру, затем на Марка и Сашу – те тоже претерпели пугающие изменения. Похудели, постарели, ослабли. Казалось, что все семейство О’Нилл стало жертвой какой-то страшной, неизлечимой болезни.
– Ну, раз все в сборе, я позову врачей, – сказал Марк.
И вот все было готово для перехода к основной части мероприятия. Все по очереди поцеловали Джел в лоб, прошептали что-то на прощание. Вот-вот станет совсем тихо, погаснут мониторы, аппараты заглохнут и…
– Подождите! – закричала Йера, а после снова подошла к дочери, вновь поцеловала ее и умоляющим голоском промолвила: – Ну, Джел… Ну, милая моя! – так Йера просила дочь очнуться, так она предупреждала ее о последнем шансе, так она в который раз в одиночку противостояла неизбежному трагическому концу.
– Йера, – робко окликнул Марк.
– Прошу вас, не тяните! Это невыносимо! – возопила Саша.
Марк отвел жену в сторону. Калли и Диана, поначалу стоявшие на приличном расстоянии друг от друга, вдруг одновременно решили сократить его, едва коснувшись плечами друг дружки. Обе знали, что, несмотря на все противоречия между ними, каждая может рассчитывать на поддержку, в самую трудную минуту не постесняться взять за руку бывшую подругу, обнять, когда того потребует душа. Сейчас они нужны друг другу как никогда. Сейчас… доктора приступят к тому, ради чего все собрались… еще немного и…
– Успела?! Успела!
Никто не ожидал такого поворота событий. В палату ворвалась Никки. Та понимала, что является здесь персоной нон грата, но не попрощаться с подругой она не могла.
– Мистер и миссис О’Нилл, здравствуйте. Саша, привет. Диана, Калли, вы тоже тут? Хорошо. Позвольте, – Никки оттолкнула одного из врачей, подошла к Джел, поцеловала ее ручонку и потом присоединилась к Диане и Калли. Всех смутило необъяснимое возбуждение Никки, в котором та пребывала, однако никто не посмел сказать ей что-либо. А также…
Никто не знал, что в палате был еще один гость. За спинами подруг стояла я, прибывшая в тот час, чтобы попрощаться со всеми. Я посмотрела на тело Джелвиры, не испытывая ни жалости, ни презрения. Тело как тело, оно для меня уже ничего не значит. Я обняла Сашу, потом Марка, Йеру. Затем подошла к подругам Джел. Диана, Калантия, Никки… Каждая вздрогнула, ощутив легкий холодок, пробежавший по спине – это единственное, что я могла сделать для того, чтобы меня заметили. Больше они меня не услышат, не почувствуют. Остались последние секунды моего близкого присутствия к их миру. Я не буду рассказывать вам, что там, за чертой жизни, не стану описывать свои ощущения, неведомые живой душе. Все вы рано или поздно поймете меня, сами все узнаете, когда придет ваше время. О, сколько всего вас еще ждет! Но пока живите и не думайте о том, для чего вы еще не «созрели». Не ждите, не приближайте смерть, не вмешивайтесь в ее планы. Ее визит к вам уже давно запланирован, не переживайте. Живите, пока есть время… Пока смерть не наткнулась в своем ежедневничке на ваше имя.
Улыбаясь, я медленно прошлась по палате, остановилась у двери, оглянулась. Далее прозвучал последний стук моего сердца, и наступила вечная разлука.
Пару лет назад, в старой конюшне, в ветхом убежище наших принцесс, состоялся необычный разговор.
– Я хочу умереть молодой, – заявила Диана. – Старость – это мука. Дряхлые колени, усыхающий рассудок и лицо… Боже, как представлю свое сморщенное лицо, сразу страшно становится. Ну уж нет… По мне так лучше умереть молодой и красивой. Так и вижу, как все будут вздыхать и говорить: «Как же так?! Такая молоденькая, еще все впереди! Ох…» А если я умру старой, то что тогда скажут? «Ну, ничего не поделаешь, возраст такой. Она свое отжила…»
– А мне бы хотелось дожить до старости. И состариться непременно с любимым человеком. Старость – это вовсе не мука, а блаженство. И завершить жизнь, не познав этого блаженства – довольно печально, на мой взгляд. Тебе больше не нужно участвовать в гонке жизни, где каждый пытается обогнать соперника, преуспеть в чем-то, не замечая резких поворотов и столбов. Бессмысленные поиски какого-то смысла, слезы, разбитые надежды и сердца – вот и вся молодость. А в старости тебя заботит только твой фруктовый сад да неразгаданные сканворды. Прелесть! – разоткровенничалась Калли.
– Калли, да ты уже рассуждаешь как старушенция, – огрызнулась Никки.
– Я не вижу себя взрослой… Ну, там, тридцатилетней и уж тем более старушкой, – призналась Джел. – Мне кажется, я умру раньше вас всех.
– Джел, ну какая чушь! – испугалась Калли.
– Я так чувствую. Однажды… я взяла карты и…
– Господи, опять! – перебила Никки. – Карты, предчувствия, пророчества! Джел, шизанутенькая ты моя, если я еще раз услышу подобное, то вырву твой язык, поняла?
– Никки, а ты когда хочешь умереть? – задала вопрос Диана.
– Да я вообще не собираюсь умирать.
– Что? – засмеялась Калли. – Ты нашла эликсир бессмертия?
– Пока нет, но обязательно найду. Жизнь – штука интересная, но очень капризная, поэтому не нужно оскорблять ее, тратя время впустую, рассуждая о смерти! И знаете что? Вы тоже должны жить вечно!
– Вот как? – теперь и Джел не удержалась от смеха.
– Конечно, курочки мои. Иначе зачем мне вечная жизнь, если в ней не будет вас?
Подруги дружно посмеялись и вскоре забыли про эту беседу.
Так много людей было в тот день в больничном фойе! Кто-то радовался долгожданной выписке, кто-то что-то тревожно обсуждал, куда-то бежал, кому-то звонил. Жизнь кипела. Никто не замечал трех поникших, опустошенных человечков, расположившихся на диванчиках в том самом фойе. Было шумно, но Калли, Диана и Никки до сих пор слышали ту тишину, возникшую после отключения медицинских приборов. Было прохладно и свежо, но их все еще стискивала духота, что была в палате, и тот запах спирта и какой-то кислятины витал вокруг. Было светло, но они всё видели тот мрак, тень смерти, нависшую над Джел.
– Сбылось ее пророчество… – сказала Никки, внезапно вспомнив тот самый разговор, который теперь уже не казался смешным.
Калли тут же поняла, что Никки имеет в виду. Диана же не потрудилась напрячь свою память. Она лишь выдохнула с облегчением, подумав: «Ну наконец-то! Хоть кто-то решился заговорить!» И потом, выдержав небольшую паузу, сказала:
– Я была с «Майконгами» в «Фолкон Скотт». Однажды я решила прогуляться… Прилично отошла от лагеря и… увидела волка.
Калли и Никки переглянулись меж собой и затем взволнованно посмотрели на Диану, а та продолжала:
– Не знаю, настоящий он был или мне привиделось. Я закрыла глаза и вдруг почему-то вспомнила разговор с Джел перед турниром. Она, как всегда, гадала мне, а я, как всегда, беззлобно подсмеивалась над ней. Знаете, позже я поняла, что это не просто воспоминание. Джел тогда, как сказать… пришла ко мне, что ли? Пришла, чтобы успокоить или даже спасти… А, может, попрощаться? Знаю, что вы сейчас думаете. Диана рехнулась.
– Нет, – мгновенно ответила Калли. – Я понимаю тебя. Скажу больше, я пережила то же самое.
– Ты тоже видела что-то?
– Не совсем… Я переехала в Голхэм. Можете себе представить, как мне было непросто смириться с новой жизнью и похоронить старую… В самый-самый момент отчаяния мне попалась фотография с Джел. На обратной ее стороне была цитата какого-то гуру или пророка, не знаю… «В каждой сложной ситуации у вас есть выбор: либо стать раненым, либо стать мудрее». Мне очень помогли эти слова… И Джел. В тот момент мне казалось, что она рядом. Джел ведь всегда была рядом, когда кому-то из нас было тяжело.
Калли и Диана обменялись понимающими взглядами. Как же рады они были предоставившейся возможности поделиться вот такими сокровенными мыслями, необычным опытом. Кто еще мог их понять? Кому они могли так же легко довериться? Лишь в обществе друг друга они не стеснялись своей слабости, не притворялись. Только объединившись, они ощущали свою силу. Как же хорошо им было вместе!
– Если вам интересно, я – не исключение, – подала голос Никки. – Ну, то есть я… – Никки безумно хотелось поведать подругам о том, как ей было тяжело в Тайсе, как она едва не наложила на себя руки, как услышала голос Джел в последний момент… Как же ей хотелось уткнуться в плечо Дианы и почувствовать, как Калли нежно гладит ее по спине. Диана – холодная скала – была ее надежной поддержкой, Никки знала, что всегда может за нее зацепиться, чтобы не упасть в пучину отчаяния. Калли – мягкая волна света – всегда окружит теплом, разбавит тьму, окружавшую Никки в период ее душевных терзаний. Ох, а если бы тут еще была Джел… Бездонный океан любви! Джел славилась особой силой – она умела воскрешать надежду, веру, тягу к жизни, – все, что погибало в Никки после очередного удара судьбы… Но ведь это все в прошлом, так ведь? Нет больше Джел, да и прежних Дианы с Калли тоже. Все пропало.