Стейс Крамер – Обломки нерушимого (страница 110)
– Джел… если ты правда здесь, подай какой-то знак. Каплей с неба упади, мотыльком прилети. Пожалуйста, дай мне знать, что ты рядом, что ты слышишь меня! – горячо вскричала Никки. А потом рассмеялась. Села, обняв колени, и так долго еще смеялась до слез, до тошноты. – Ой, нет… Ну что я несу-то? «Мотыльком прилети»! Ха-ха! Плохи мои дела. Верно говорил Элаюшка, стервец поганый! Пора мне к доктору, я точно схожу с ума. – Никки встала, сделала пару шагов к тропинке, ведущей к воротам. Вдруг непроизвольно обернулась и замерла. На верхушке памятника сидел мотылек.
Глава 47
– Ты говоришь, графиня эта выползает из дома только в церковь, а церковь, как я понимаю, находится буквально в нескольких шагах от ее дома… – сказал Инеко. – И что же ты нам предлагаешь? Пусть она и слепая, но риск все равно гигантский.
Калли прикурила сигарету, глубоко затянулась, выдохнула через ноздри. Так обычно курил Савьер. Калли, сама того не осознавая, переняла его повадку.
Переговоры они вели на полу все той же голхэмской квартирки, где обосновались парни. Скрипучий липкий пол, серая завеса из сигаретного дыма и долгие-долгие разговоры об очередном гадком дельце… Омерзела Калли такая жизнь. Одно чуть-чуть успокаивало: скоро всему этому безобразию придет конец. Дом Монтемайор станет последним темным пятном в биографии Калантии.
– У нас есть один-единственный шанс никого не застать дома, – ответила Калли. – В «Греджерс» скоро состоится что-то типа вечеринки в честь завершения учебного года, у нас такая традиция. Там будет Искра. Миссис Монтемайор поедет вместе с внучкой и Гарриет, своей помощницей.
– Ты уверена?
– Обо всем этом мне доложила сама Искра. Мне пришлось крепко подружиться с ней. Даже пару раз в гостях у нее побывала. Она… блаженная. Ни в чем не видит подвоха, говорит все как на духу. Ну что, вы довольны?
– Довольны мы будем лишь тогда, когда в карманах наших зазвенит графское золотишко. А пока мы просто… заинтересованы.
Савьер долго отмалчивался, но теперь решил высказаться:
– Калли, честь и хвала тебе! То ли новая прическа так на тебя подействовала, – он перевел взгляд на лысую голову девушки, в глазах его блеснул огонек насмешки, – то ли благодаря общению с нами ты стала мыслить шире и оперативнее. В любой, даже самой скверной ситуации нужно не отчаиваться, а предпринимать, не так ли?
Он открыто смеялся над Калли, смотрел ей в глаза и смеялся, и даже слезы девушки не смутили его. «Еще бы я не предприняла что-то после угроз и откровенного злорадства!» – мысленно огрызнулась Калли. Ну а затем, когда парни принялись обсуждать между собой новое дело, Калли старалась ответить на непростые вопросы, что уже не один день теснились в ее голове: сможет ли она снова стать Человеком, после того как выполнит последнее задание? сможет ли она оправиться, продолжить достойно жить, не думая о заказном убийстве Бронсона Кинга, многочисленных, совершенных ею, кражах, о зле, что она причинила стольким людям? как ей вернуться, стать самой собой, зауважать себя?
Вопросов было много, ответ же был один. И он совсем не обнадеживал.
За сутки до торжества в «Греджерс» Болеслава Гордеевна вызвала к себе внучку на серьезный разговор.
–
«Она, однако, все понимает!» – удивилась Болеслава Гордеевна. Точно ли та девушка, что приехала к ней полгода назад, неуклюжая, нелюдимая, стоит сейчас перед ней?
–
Стоило Искре вновь услышать имя Кинг, как в ее душе затрепетали новые разные чувства. Лицо ее оставалось суровым, сосредоточенным. Держалась она в целом хорошо, но все равно во взгляде ее, во всем поведении проглядывало что-то наивное, ущемленное, невысказанное. Все это было противопоставлено ее воле, ее решению, тому душераздирающему результату, к которому приведут ее будущие действия.
–
Искре безумно хотелось, чтобы Болеслава Гордеевна поехала вместе с ней в Мэф. Чем инициировано это желание – Искра не понимала. Большинство учениц планировало явиться в школу вместе с родителями. Может, Искра просто хотела последовать их примеру?
Искра покинула спальню бабушки, увидела Гарриет, прижатую к стене. Ни одна интимная беседа хозяйки и внучки не проходила мимо навостренных ушек мисс Клэри (Гарриет хорошо понимала русский язык. Правда, этот навык она предпочла скрыть от своей работодательницы).
– Только и слышу: «Элеттра… Элеттра», – заискивающе пролепетала Гарриет. – Она словно зомбирована ею, тебе так не кажется? Мне обидно, а тебе тем паче… Не хочешь разговаривать? Ладно, как душа твоя изволит.
Искра держала путь к своей комнате, Гарриет сопровождала ее, еле поспевая.
– Ох, жаль, что я не смогу повеселиться завтра с тобой, – не умолкала она. – Будучи ученицей «Греджерс», я любила эти финальные развлекушки. Обычно они богаты самыми разнообразными событиями. Потом расскажешь, как все прошло.
– Я еду туда не ради веселья.
– Всамделишно?
– Я не могу оставить Никки, мою подругу. Ей нужна моя поддержка.
– Да уж… ты умеешь поддержать, как никто другой, – сказала Гарриет, всеми силами крепясь, чтобы не расхохотаться.
– Это так. Спасибо, Гарриет, – без ложной скромности ответила Искра.
Искра не смогла сомкнуть глаз, до самого утра копалась в себе. Что же это такое ноет в ней, что же заставляет ее сомневаться? Выбор давно сделан, она полностью готова. Но внезапно что-то вмешалось в ее планы. «А вдруг так начинается любовь? – от этой мысли Искру бросило в жар. – Нет! Все! Хватит тянуть с этим. Анхель с каждым днем теряет силы, а я веру в то, что ЭТО имеет смысл. Надо действовать немедленно, пути назад уже нет! Завтра все решится…»
На следующий день, подгадав время, Калли и ее компания приехали в Уортшир. Постояли с минуту у поместья, оценили.
– Да… неплохой такой «шалашик», – сказал Инеко, а потом даже присвистнул от восторга.
Используя необходимый инструментарий для «воровской деятельности», вся компания проникла внутрь здания. Калли поначалу вела парней за собой, затем они решили разделиться.
– Где спальня хозяйки? – спросил Савьер.
– Прямо. Увидите у одной из дверей громадную вазу. Вы на месте.
Калли отправилась в комнату Искры, много ценных вещичек она заприметила в ней, когда была гостьей этого дома. Раскрыла рюкзачок, надела перчаточки. Вдруг… раздался исступленный лай. Найда, черт возьми! Калли предупредила Савьера и Инеко о том, что в доме из охраны только старая, но довольно грозная собака. Бейтс тут же признался, что ненавидит собак всей ненавистью души, ненависть его перемежается с дичайшим страхом. Потому он возьмет с собой ствол, просто, чтобы припугнуть псину, если ситуация того потребует. Калли испугалась за Савьера, за Найду, за дело, что могло сорваться из-за такого пустяка.
Что же происходило в спальне Болеславы Гордеевны?.. Не успели главарь и Бейтс перешагнуть ее порог, как залаяла Найда. Но это еще не самое страшное, что с ними приключилось. Каково же было удивление парней, когда они увидели хозяйку в кровати! Найда могла тотчас наброситься на незваных гостей, но Болеслава Гордеевна вовремя схватилась за ее ошейник.
– Найда, когда же ты угомонишься?! Да ты с ума сошла, что ли? Я не высплюсь из-за тебя!
Савьер и Инеко мрачно смотрели друг на друга. Все их мысли были написаны на лицах: «Дело дрянь, конечно, но отступать нельзя. Она ведь ни хрена не видит, чего бояться-то в самом деле?» Кругом было столько всего привлекательного: золотые подсвечнички, многообразие шкатулочек, картины, статуэтки из драгоценных камней… Разве можно оставить здесь всю эту красоту? Нет уж! Такого богатства им больше нигде не найти. Инеко стал тихонько складывать в рюкзак то, что особенно ему приглянулось, Савьер, в свою очередь, не сводил глаз с хозяйки и несмолкающей собаки, расположив при этом пальцы в необходимых местах на пистолете, припрятанном в кармане.