Стейс Крамер – История Глории (страница 271)
– Это не обсуждается, Глория.
– Ты слишком много на себя взвалил. Так нельзя. Я беспокоюсь.
– Не нужно обо мне беспокоиться. Я мужчина. Это мой долг.
Стив был таким раздраженным и одновременно подавленным. Я вообще не верила в то, что это на самом деле он.
– Я знаю, как поднять тебе настроение.
Он удивленно на меня посмотрел, а я направилась к музыкальному центру. Вставила кассету из небольшой коллекции. Заиграла Gloria Gaynor – I will survive. Я встала в центр кухни, принялась танцевать. Стив откинулся на спинку, рассмеялся. Я нелепо двигалась, вертела задом, гримасничала. Мне и самой было смешно от своего глупого танца.
Мы ухахатывались. Он встал, обнял мое уставшее тело.
– Я люблю тебя, малышка.
Я могла бы раствориться в этом моменте, но что-то меня настораживало. Его взгляд, некогда задорный, хитрющий, тогда казался мне виноватым, поникшим. Что-то терзало его душу.
– Эй, ну что с тобой?
– Со мной все отлично, – ответил Стив, пытаясь улыбнуться.
– Не обманывай меня. Я же чувствую, что что-то не так.
Он отстранился, отошел к столу, присел.
– Меня не будет пару дней. У приятеля какие-то семейные проблемы, я должен за него отработать смену.
Теперь уже мне необходимо было присесть.
– И это тоже не обсуждается? – раздосадованно спросила я.
– Никто не говорил, что нам будет легко, так ведь?
Тяжело засыпать в одиночку на огромной кровати, видеть пустое место вместо него, смотреть в ночную тьму, чувствовать отчаяние. Мы неожиданно быстро растратили наше юношеское сумасшествие. Мой живот рос, и вместе с тем росла ответственность. И вот мы стали серьезнее, и жизнь стала превращаться в рутину. Все как-то аккуратно, планомерно, точно рассчитано. Но разве ты не этого хотела? Ведь это и есть спокойная жизнь. Это умиротворение, крепкое объятие тишины.
– Утренняя пробежка – это лучшее, что придумало человечество, – сказала Миди, выходя из душа.
Я затеяла уборку, протирала пыль, возвращала вещи в предназначенные им места.
– Ты хорошо выглядишь, – сказала я.
– Да?
– По крайней мере, ты уже не похожа на труп.
– О-о, спасибо, я польщена.
Миди в самом деле похорошела. Слегка прибавила в весе, появился милый румянец на округлившихся щечках. Она покончила с наркотиками, занялась спортом, кайфовала от своей нетрудной работы, подружилась практически со всеми жителями городка. В общем, я была счастлива видеть ее такой.
Мы услышали стук в дверь.
– Открой, пожалуйста.
Миди помчалась в прихожую, отворила дверь. Молчание. Я продолжала убираться как ни в чем не бывало, и тут…
– Зачем ты приехал? Она будет в бешенстве, – шептала Миди.
– Она здесь? – спросил до боли знакомый мужской голос.
– Да…
Я медленно вышла в прихожую.
Доминик. Несколько секунд я вообще не могла двинутся с места. Увидев мой живот, его глаза чуть из орбит не вылезли.
– Ни хрена себе!.. Быстро вы.
– Как ты узнал, что мы здесь?
– Я с ним общалась все это время и… рассказала.
Я похолодела с головы до ног.
– То, что вы уехали, не означает, что вы больше не наша семья.
– Что тебе нужно, Доминик?
– Может, для начала разрешишь мне войти?
Я стояла оцепеневшая, сверлила его глазами.
– Глория, да ты чего? Это же наш Доминик! Он никому ничего плохого не сделал. Проходи.
Миди разлила чай по кружкам, поставила перед нами. Мы с Домиником сидели друг напротив друга. Оценивали друг друга. Он совсем не изменился, хотя почти год прошел с тех пор, как я покинула «Абиссаль».
– Значит, ты вышла замуж. Сколько месяцев? – спросил он, кивнув на живот.
– Семь.
– Я в шоке, конечно, но… Все равно рад за тебя.
– Зачем ты приехал?
– Чтоб увидеть тебя. Я скучал.
– Вы поймали Север?
– Нет. Она мгновенно исчезла.
– Столько времени прошло, неужели вы…
– Это Мелания Уайдлер, – оборвал меня Доминик. – Мало того что она дочь Дезмонда, так она еще и прожила с нами сколько. Мелания выучила нас наизусть. Она наперед знает все наши действия. Мы ее еще не скоро увидим.
– А… Алекс? С ним все в порядке?
– Жив, здоров. А где твой муженек?
– На работе.
– Даже не верится, что ты позволила ему вернуться.
– Куда вернуться?
Доминик вопросительно на меня посмотрел, а затем ухмыльнулся, стал качать головой.
– Доминик, о чем ты? – не выдержала Миди.
– Вот мерзавец, – сказал он.