Стейс Крамер – История Глории (страница 153)

– Я люблю Глорию, и я стараюсь ее поддерживать.

– И как вы ее поддерживаете? Новым телефоном и видеокамерой? Да она скоро может оказаться за решеткой, вы это понимаете?!

– Не говори со мной в таком тоне!

Кусаю губы, сжимаю кисти в кулаки, чтобы почувствовать боль. До такой степени обидно, что хочется биться головой о стену. Такое ощущение, что там сидит не моя бабушка, а совершенно чужая женщина. В глубине души я надеялась на нее, думала, что она сможет помочь мне, но моя любимая бабуля просто плюнула мне в лицо. Нет ничего хуже, когда родные люди перекрывают тебе кислород. Мне надоело терпеть. Мне надоело притворяться. С меня хватит!

Я спускаюсь вниз и направляюсь на кухню.

– Бабушка… я думаю, тебе лучше уйти.

– Глория, ты все не так поняла.

– К сожалению, я все правильно поняла. Прости меня, бабушка. Прости за то, что я жива. А то ведь если бы меня убили, то твои клиенты наверняка бы сжалились над тобой и подписали все твои контракты. Прости меня, пожалуйста. Прости, что я стою тут перед тобой, – у меня вновь начинается истерика.

– Глория…

– А теперь убирайся вон! – кричу я.

Я разворачиваюсь и бегу по лестнице в свою комнату.

Дневник! Думала, что уже никогда не подержу тебя в руках. Пишу сейчас эти строки кривым ужасным почерком, потому что руки совсем не слушаются меня. С большим трудом держу ручку. Но мне нужно выплеснуть все, что сейчас во мне.

Теперь я одна. Я действительно одна, и этого я боялась больше всего. Моя жизнь разорвана в клочья, и это я не преувеличиваю. Отец смотрит на меня с презрением. Конечно, я же позор семьи. Все только и говорят обо мне. Точнее осуждают меня. Бабушка тоже от меня отвернулась. Ну, это неудивительно, кому нужна такая внучка, как я? Одна огромная обуза. Просто знаешь, дневник, мне казалось, что семья – это те люди, которым наплевать, нищий ты или богатый, которые всегда будут с тобой, в любую минуту поддержат, каким бы ты ни был. Убийцей, вором, для своей семьи ты всегда будешь милым и хорошим человеком, которого они знают.

Но это точно не про мою семью. И от этого мне становится еще хуже.

Больше всего на свете мне жаль Нэнси. Это человек поистине светлый и добрый. Мне очень жаль, что она оказалась среди нас. И что теперь она мучается из-за меня. Нэнси этого не заслуживает.

Мама даже не позвонила нам, я прекрасно понимаю, что она в клинике, но неужели ей не хочется услышать мой голос? Черт возьми, неужели ей настолько плевать на меня?!

В общем, дневник, я не знаю, зачем я вернулась. Меня здесь никто не ждал. Я здесь никому не нужна.

А впрочем, как всегда.

Осталось три дня.

Часть 12. Я лечу

Day 48

Сомкнуть глаза я смогла лишь тогда, когда начало светать. Всю ночь я терзала себя мыслями о том, что произойдет со мной спустя эти дни. Меня бросает то в жар, то в холод. Я знала, что этот выбор не будет для меня легким. Знала и все равно пошла на это.

Еле поднялась с кровати. Захожу в ванную, привожу себя в порядок. Шов на боку почему-то начал периодически побаливать. Мне это совсем не нравится. Дышать стало еще труднее. Смотрю в зеркало. «Глория, погляди, на кого ты стала похожа? И сколько же ты бед принесла людям. И ты до сих пор думаешь, жить тебе или умереть? Идиотка!» – проносится у меня в голове.

Захожу на кухню, Лоренс орудует над плитой.

– Доброе утро, – говорю я.

Нэнси поворачивается ко мне.

– Доброе утро, Глория. Выспалась?

– Ну… есть немного.

– Как себя чувствуешь?

– …нормально, пойдет.

– Садись позавтракай.

Я присаживаюсь за стол, Лоренс ставит передо мной тарелку омлета с ветчиной и апельсиновый сок.

– А где папа?

– Он с утра пораньше поехал в адвокатскую контору. Пообещал найти самого лучшего адвоката. Так что мы можем справиться и без помощи Корнелии.

– Можно подумать, мне это поможет, – с усмешкой говорю я.

– Конечно, поможет. Нужно только в это верить.

Я беру ножик и вилку, кисти рук дрожат и совершенно не поддаются мне. Замечаю, как Лоренс в прихожей несколько минут вертится у большого зеркала, затем облачается в черный плащ и берет в руки такого же цвета клатч.

– А ты куда? – спрашиваю я.

– …на похороны Ребекки.

Сглатываю огромный ком в горле.

– Ясно.

– Ты точно не пойдешь со мной?

– Точно, – едва сдержав слезы, говорю я.

– Ну, может быть, это и к лучшему. Ты и так столько всего пережила… – сделав минутную паузу, Нэнси продолжает: – если что, звони мне. Хорошо?

– Да…

После того как Лоренс захлопнула дверь, я вновь поддаюсь эмоциям. С трудом сжимаю кисти в кулаки, зажмуриваю глаза, горячие слезы скатываются со щек. Нет, я не пойду. Прости, Беккс, но я не пойду. Прийти на эти похороны – это означает отпустить тебя… Навсегда. Я не готова к этому. Прости.

В голове даже до сих пор не укладывается – «похороны» и «Ребекка».

Нахожу в себе силы и наконец успокаиваюсь. Так, Глория, тебе осталось уже всего ничего, а ты за эти дни ни разу не навестила свою мать.

Я соскучилась по ее голосу. Хочу ее обнять, но… боюсь. Боюсь увидеть ее снова в окружении тех белых стен. Боюсь взглянуть в ее потухшие глаза. Но, как бы то ни было, я обязана ее навестить.

Несколько минут роюсь в спальне родителей и нахожу визитку той самой клиники.

Переодеваюсь. Выхожу на улицу. На этот раз всего двое сопровождающих стоят напротив ворот дома. Подхожу к ним.

– Мне нужно в психиатрическую клинику. Вот адрес, – даю в руки полицейского визитку.

Снова пасмурная, давящая погода. Накрапывает мелкий дождь. Стою напротив клиники и не решаюсь пока что зайти внутрь. Что я ей скажу? Как я вообще буду смотреть ей в глаза? И как пройдет эта сцена возвращения блудной дочери? Мне не по себе. Но про себя твержу лишь одно – это последняя встреча с моей матерью. Больше я ее никогда не увижу.

– Можно я пойду одна? – спрашиваю я одного из сопровождающих.

– Нам приказано сопровождать вас везде.

– Пожалуйста. Куда я отсюда смогу сбежать?

– …ладно, даю вам полчаса.

– Спасибо.

Собрав все силы в кулак, захожу внутрь клиники. Останавливаюсь напротив регистратуры.

– Здравствуйте, мне нужно увидеть Джоди Макфин.

Меня окатывают таким взглядом, будто я стою перед ними голая. Хотя, что я удивляюсь. Весь город знает, кто я и что я сделала, поэтому неудивительно, что на меня так смотрят.

– Следуйте за мной.

Спустя несколько минут плутаний по клинике меня останавливают напротив двери одной из палат. Я слышу громкий женский смех. Спрашиваю себя: «Неужели за этой дверью действительно моя мама?» Открываю дверь. И в самом деле, мама сидит на кровати. Рядом с ней какой-то мужчина, и они о чем-то разговаривают, попеременно смеясь и перебивая друг друга. Я узнаю ее собеседника.

Фред. Брат моего отца. Тот самый человек, с которым мама изменила папе, тем самым, отомстив ему. С самого начала дядя Фред и папа не ладили друг с другом. Мама рассказывала, что, когда они познакомились с папой, Фреду она тоже понравилась, папа это сразу почувствовал. Фред нередко дарил маме цветы и осыпал комплементами, это, естественно, папе не нравилось, и между братьями постоянно возникали потасовки. После моего рождения папа и дядя Фред вообще перестали общаться. Я узнала о своем дяде только по рассказам матери. Затем я выяснила, что на протяжении всех этих лет мама и Фред по-прежнему общались втайне от папы. Отцу тем временем наскучила спокойная семейная жизнь, и его начали увлекать разнообразные романы на стороне. Мама, узнав об этом, попросила Фреда вернуться во Флориду. С тех пор в нашей семье и начался раздор. В конце концов от семьи осталось лишь одно название.

Я стою как вкопанная у двери.