Стерлинг Ланье – Иеро не забыт (страница 32)

Тело священника казалось расслабленным, лицо – спокойным, но он был готов к сражению и к бегству. Копье в правой руке, на предплечье левой – щит, рукоять меча трется о шею. При нужде он мог, метнув копье, мгновенно выхватить из-за спины свой короткий клинок. Вряд ли ему удалось бы выбрать лучшую позицию для защиты; теперь оставалось только ждать и наблюдать.

Он нашел подходящее дерево и забрался наверх еще засветло, перед тем, как угас последний солнечный луч. Он поел и, после долгих недель мясной диеты, вкус грубого хлеба показался ему чудесным. С приходом темноты Иеро начал осторожные попытки зондирования, посылая широким веером свой ментальный сигнал. Его ожидал сюрприз – буквально через несколько минут он коснулся чужого сознания!

Едва обнаружив это неощутимое, как перышко, прикосновение, странный разум закрылся, отпрянув и свернувшись тугим клубком словно испуганная змея. Еще не успев вступить в контакт, Иеро ощутил это паническое бегство и догадался, что обнаруженный им разум не знает о попытке связи, как и о том, что его разыскивают. Испуг был инстинктивной реакцией, который сработала автоматически, с той же скоростью, что и собственная защита священника. Кому бы ни принадлежал этот мозг, в него было встроено что-то похожее на предохранитель, блокирующий любую попытку контакта.

Эту информацию стоило обдумать. Сам Иеро приобрел такое же умение в результате долгих тренировок и смертельных поединков со слугами Нечистого, но существо, с которым он попытался связаться, не нуждалось в обучении; его мозг обладал врожденной защитой.

В ночной тишине, овеваемый прохладным ветерком, чуть слышно шелестевшим среди листьев, он попробовал снова нащупать чужой разум. Его ждал еще один сюрприз. Мышцы священника напряглись, дыхание стало частым; тут была целая группа подобных существ – вероятно, не меньше полудюжины!

Снова пришли в действие предохранители; их разумы ускользнули от ищущей мысли Иеро, скрывшись за ментальными барьерами, столь прочными, что священник не мог пробиться сквозь них. В то же время он заметил, что одно из этих созданий вроде бы ощутило его мимолетное присутствие. Он поймал слабую тень удивления – раньше, чем она исчезла. Существо не знало, кто коснулся его разума, но ментальный сигнал был им воспринят. Теперь стоит посидеть спокойно, решил Иеро; замереть, ничем не выдавая своего присутствия, и, возможно, удастся что-нибудь разузнать таким пассивным способом. Подождать и послушать; вдруг эти существа, столь ловко ускользающие от контакта, попробуют найти его сами.

Долгое время он просидел так, не в силах ничего уловить. Затем что-то случилось – что-то, находившееся на грани восприятия и не имевшее отношения к нему. Не мозг, но слух принес первый сигнал: далеко в саванне, к северу от молчаливых стен и домов деревни, раздался едва слышный крик перепуганного зверя. Отсутствие крупных животных вблизи поселка давно удивляло священника; раньше, по пути сюда, он чувствовал их постоянно. Жизнь переполняла прерию, но сейчас разум замершего на ветви странника тщетно обшаривал окрестности. Никого и ничего! Ни хищников, ни копытных, на которых они охотятся; только змеи, ящерицы, мелкие грызуны, ласки да несколько лисиц. Долетевший же из тьмы вопль принадлежал крупному зверю, смертельно испуганной жертве, существу, на которое шла охота. Иеро ощущал это своим сознанием, слышал своими ушами. Он сосредоточился. Из степи донесся слабый, чуть заметный топот копыт, затем мозг священника уловил волны ужаса. Да, это было большое травоядное; зверь мчался изо всех сил, пока не остановится сердце, не прервется дыхание. Иеро чувствовал его приближение – животное двигалось быстро.

Луна пробилась сквозь пелену облаков, и он, наконец, увидел призрачную охоту – черные тени, выгравированные на серой поверхности равнины. Вначале показалась большая антилопа с изогнутыми лирой рогами; она неслась, делая отчаянные скачки. За ней пришли охотники, и священник, изумленный, на миг зажмурил глаза.

Они были двуногими и двигались с невообразимой, нечеловеческой быстротой; любой из них легко оставил бы позади самого быстрого из бегунов-му'аманов. Иеро хорошо представлял, с какой скоростью мчится перепуганная антилопа, но эти существа бежали еще стремительнее.

Напрягая глаза, он рассмотрел, что преследователей было с полдюжины; они выглядели тонкими, гибкими и высокими. Кем бы ни оказались эти создания, Иеро решил пока не касаться их разумов. Погоня быстро приближалась к рощице, на опушке которой он сидел, и если охотники были теми самыми тварями, с мозгами, скользкими как мыло в воде, сейчас не время привлекать их внимание.

Через десять секунд ему стало ясно, что выбирать не приходится. Он понял, что антилопа ведет себя странно: любое копытное животное мчалось бы в степь, в простор саванны, обещавшей спасение, но этот зверь бежал прямиком к его роще; кажется, у него тоже не было выбора. Его гнали именно сюда.

Застыв словно камень, он наблюдал конец погони. Антилопа прижалась к стволу, прямо под ветвью, на которой он сидел; бока ее тяжело вздымались, и он слышал бурное дыхание животного. Сейчас, метнув копье, Иеро мог бы пронзить низко склоненную шею сразу за угрожающе выставленными вперед рогами.

Конец наступил быстро. Один из охотников неуловимым для человеческого глаза движением метнулся к зверю; он проскочил мимо смертоносных рогов на расстоянии, не превышавшем толщины клинка. Видимо, это был отвлекающий маневр; второе существо с той же стремительностью скользнуло к антилопе, на миг слившись с ее телом. Затем что-то сверкнуло в лунном свете, и убийца отпрянул в сторону. Антилопа мотнула головой, пытаясь удержаться на ногах; темная струя крови хлестала из ее рассеченного горла. С предсмертным хрипом животное повалилось на землю, его бока дрогнули раз, другой, потом темнеющая под деревом масса замерла в каменной неподвижности. Иеро подумал, что никогда еще ему не доводилось наблюдать такого быстрого убийства. Он отвел взгляд от тела животного, пытаясь разглядеть охотников, но в сумрачной полутьме перед ним лежала только притихшая саванна; двуногие существа исчезли.

Поразительно! Секундой раньше шесть гибких высоких теней замерли полукругом около издыхающего зверя; в следующий миг степь была пуста. Если бы не труп антилопы, темневший под деревом, священник решил бы, что вся эта сцена привиделась ему во сне.

Он терпеливо ждал. Едва ли простая случайность привела эту странную погоню к его укрытию. Нет, что-то еще должно произойти, и лучше быть готовым ко всему.

То, что случилось потом, не имело отношения к ментальным силам; он просто ощутил нарастающий ужас. Страх не был оформлен в конкретную мысль; ничего такого, что поддавалось бы ясному определению. Скорее, это чувство напоминало то угнетенное состояние, то ощущение томительного дискомфорта, которое испытывает человек, когда барометр начинает падать, и тяжелая духота, повисшая в воздухе, предвещает наступление бури.

Нечто страшное приближалось, подкрадывалось к нему, и он, беспомощный и бессильный, не мог защититься. Во мраке под деревьями и кустами вспыхнули оранжевые и желтые огоньки хищных глаз; они горели яростным пламенем, пожирая застывшую на ветви жертву. Ночной ветерок принес странный запах; неприятный, зловещий и смутно знакомый, он внушал ужас. Пальцы священника судорожно стиснули древко копья, словно якорь спасения.

Этот инстинктивный жест словно укрепил его душу, избавив от наваждения; голова стала ясной, и Иеро вдруг понял, что чуть не покорился злым чарам, с которыми не сталкивался раньше. Он, охотник, сам едва не стал добычей. Нет, хуже, много хуже – беспомощной жертвой! Эта мысль одновременно разгневала и приободрила его; избавившись от страха, он попытался проанализировать странный способ нападения.

Никто не пытался захватить его разум; такую атаку он распознал бы без труда и смог бы легко защититься. Но что же вселило в него страх? Что подверглось нападению? Его тело? Но, кроме запаха, едкого и неприятного, он не ощущал никаких физических воздействий. Однако не было сомнений в том, что на него напали и нанесли намеренный удар. Ощущение ужаса еще не исчезло, он продолжал гнездиться в нем, уже подконтрольный и неспособный причинить вред ни телу, ни разуму.

Горевшие в ночи глаза были иллюзией, порождением страха. Страх еще минуту назад сжимал тисками его горло, орошал потом виски. Только страх, иррациональный ужас, не способный нанести ни физических, ни ментальных ран; чувство, с которым он сумел совладать.

Запах? Этот едкий неприятный смрад?

Да, сколь ни удивительно, решил священник, он подвергся химической атаке. Цель ее была ясна – привести в смятение его чувства, одурманенные страхом, превратить в испуганное животное. Глаза Иеро сузились; он не сомневался, что его догадка верна, и мысленно принес извинения обитателям замершей неподалеку деревушки. Скорее всего, они не были ни глупыми, ни тупыми, ни начисто лишенными любопытства. Если перенесенный им ужас являлся частью их жизни, то мертвое молчание поселка, крепко запертые двери и отсутствие огней становились вполне понятными. Меры предосторожности, не более того.