Степанида Воск – Встать! Суд идет! - Степанида Воск (страница 29)

И тут до меня стало доходить, что женщина, ворвавшаяся в кабинет, является бывшей женой Адриана. Меня впервые в жизни кольнула игла ревности в самую середину сердца.

— Ну не надо плакать, Адрианчик, ты же всегда говорил, что тебе много не надо, что роскошь это зло, что власть развращает.

— Зато ты всегда была другого мнения.

— А кому продал, если не секрет, — между прочим поинтересовалась женщина.

— Секрет. И ты прекрасно знаешь, что свои секреты я охраняю очень ревностно.

— Ну да. Ну да. Ладно, дорогой. Можешь продолжать прятать свою мышку, а я пошла. Может быть еще встретимся, — и дверь хлопнула, извещая об уходе гостьи.

— Надеюсь, что нет, — вслед проговорил Адриан.

Шеф немного постоял, смотря куда-то вперед, а затем обернулся ко мне. Его руки взметнулись к моей голове и очертили замысловатую траекторию. В результате чего я обрела подвижность.

— Прости, — он опередил мою тираду, которую я намеревалась выдать за подобное самоуправство со стороны Адриана. — Прости, — еще раз повторил он, стоило мне вновь открыть рот. — Я поступил плохо.

Надо же такой раскаивающейся мордашки на лице шефа я никогда не видела в прошлом. Ради того, чтобы ее лицезреть стоило перетерпеть маленькие неудобства. Однако и прощать подобные фокусы не собиралась.

— Зачем? Зачем надо было меня стреножить, как строптивую кобылицу? Я что? Дикая? Меня на люди нельзя показывать? Или тебе стыдно за меня перед бывшей?

— Значит догадалась?

— Тут только дурак не догадается. Так в чем дело?

— Я прошу прощения еще раз. Мне надо было быть уверенным, что Низида тебя безусловно не увидит.

— Почему?

— Она очень мстительная, коварная, злая… Перечень можно вести до бесконечности.

— Что же ты в ней нашел, если она такая?

— Мужчины, что дети, — Адриан скривился, будто кислый лимон проглотил, почти не жуя. — Они хотят понравившуюся игрушку до тех пор пока ее не получат…А получив разочаровываются…Вот только бывает очень поздно что-либо менять.

— Короче, ты попал, как и сотни тысяч миллионов мужчин до тебя, на хорошенькую мордашку? — как-то мне даже жалко стало Адриана.

— Можно сказать и так.

— А она правда красивая? — любопытство наше все.

— Правда, — вот блин, так надеялась, что Адриан скажет что-то типа того — «не красивее тебя» или «ты все равно лучше». А он вот так взял и обломал на взлете.

— Понятно, — поджала губы. И в данный момент решала — что же делать? То ли к себе идти, то ли еще какую работу найти.

— Эй, ты чего надулась? Если из-за полога неподвижности, то я уже извинился. Честное слово, если бы это не было необходимостью — не сделал бы подобное. Это для твоего же блага.

Лучше б он не говорил последнюю фразу. Я читала, что у зомбированных людей имеется спусковое слово, приводящее в движение ранее скрытые побуждения, действия. И после произнесения этого слова человека не узнать, он полностью меняется, приобретая качества отсутствующие до этого. Я не была зомби, но реакция у меня была подобная.

Фраза — «для твоего же блага» для меня была тем спусковым механизмом, что высвобождала не лучшую часть натуры.

— Да откуда ты знаешь что для меня хорошо, а что плохо? Лучше бы своими делами занимался, а не думал о моем благополучии. Нечего лезть не в свои дела. Я сама знаю что для меня хорошо, а что плохо, — начала я отрываться по полной программе на ничего непонимающего шефа.

— Виктория, стоп. Остановись.

— Что сразу, Виктория? — меня было очень сложно сбить с пути истинного, когда удила закушены и хвост задран вверх.

— Виктория, не надо говорить то, о чем потом будет стыдно. Давай остановимся на том, что сказано, — пытался меня утихомирить Адриан.

— Что ты мне рот закрываешь? Что хочу, то и говорю? — несла я околесицу, все больше и больше раззадоривая себя. Наверное, со стороны я выглядела ужасно — горящие глаза, судорожно сжимающиеся и разжимающиеся кулачки. Та еще картина маслом.

Адриан как-то подозрительно на меня посмотрел, вздохнул и…сграбастал в свои объятия. А вместо кляпа решил использовать…собственный рот.

Нет. Это не совсем честно, и не по правилам. Я еще не высказала все что думаю по его поводу, а так же отношению ко мне. У меня еще столько претензий припасено. Он должен знать…он должен…знать…знать…зна…ть…

А ну их нать — эти все претензии. А целуется он просто божественно. Мда. Великовозрасные мужчины это нечто. Никакой тебе спешки, все продумано, размерено, до мелочей. Чувствуешь себя застрахованной на миллион золотых, не то что с этим молокососами. Упс. Чего-то я увлеклась. Вспомнила молодость. Учебу в университете. Эх. Какое времечко было? Золотое.

Э! Адриан, не останавливайся. А ну я сказала не останавливайся. Я еще не успокоилась. Не успокоилась, говорю.

Вот же ж, пройдоха. В хорошем смысле слова. И я же молчу, а он все чувствует. Может быть мысли читает? Бр-р-р. Мне уже страшно. Это ж если он слышит, что я про него думаю он же меня…он же мне…

А что он мне сделает? Да ничего он мне не сделает. Адриан, радость моя, целуй крепче, мне понравилось. Нет. Мне очень, очень понравилось. Надо бы почаще устраивать ему истерики. Если так и дальше пойдет, то я из истерик вылазить не буду. Главное, закрепить у мужчины условный рефлекс. Я только в крик, а он тут как тут с поцелуями. Прелестно. Просто прелестно.

О, Создатель, я надеюсь, что он все же не слышит весь тот бред, что я несу.

Поцелуй несомненно великолепен, но мозг в данной ситуации отключаться не желает, потому истерика голосовая плавно переросла в постистеричное состояние внутри себя.

— Виктория, тебя подменили? — Адриан решил расставить все точки над «i».

— Да вроде нет, — осмотрела себя во всех сторон, куда мог достать взгляд.

— Это радует, только ты какая-то не такая, — если он еще что-нибудь скажет по этому поводу, то я точно стану не такая. Так мне тетушка говорила, которую я терпеть не могла. Чтоб ей сладко жилось на том свете. Добрейшей души человек была, правда, один недостаток имела — учить всех больно любила. Потому долго не прожила. За всех переживала, следила, подглядывала, да подсматривала, дабы указать на недостатки. И все из благих намерений. Из них окаянных.

Если и Адриан так начнет себя вести, то я подобного не переживу.

— И что во мне не отвечает вашим изысканным запросам. Рост? Вес? Может зубы кривые? — кажется меня сейчас опять понесет не в ту сторону куда надо.

— Вики, Вики, все. Я сдаюсь. Чувствую, что где-то сделал не так, но только не могу понять где.

А вот от подобных слов я сдулась, как тот воздушный шарик. Бац. И сдулась. Ну как можно обижаться на такого мужчину? Его ж в музей надо, под стекло и пылинки сдувать, дабы не пропал.

И так от этих слов мне стало тепло внутри, будто кто-то обогреватель установил. И я почувствовала, что корка льда на сердце дала трещину, и сквозь нее появилась надежда — робкая и хрупкая. Надежда на то, что в моей жизни, может быть, все еще и наладится со временем.

Глава 12

— Вы все еще милуетесь? — раздался от двери знакомый голос. — Вот, значит, с кем мой муж шашни крутит. С малолеткой. Деточка, а тебе известно сколько дяде лет?

В дверном проеме стояла ослепительно красивая женщина, из того сорта женщин, что становятся с каждым годом все краше и краше. Как дорогое коллекционное вино, что выдерживают годами, боясь открыть и только любуются на бутылку, с наклеенной на нее этикеткой. Знание возраста вина придает ему загадочность и неповторимость. Однако если ненароком, все же, кто-нибудь откупорит данную бутылку, пролежавшую порядочное количество годков в подземелье, в строго ограниченном температурном диапазоне, сокрытой от света и людских глаз, то выяснит, что оно совсем не настолько хорошо, как виделось в грезах. А зачастую, с течением времени, перебродило в противнейший уксус, но с лейбом эксклюзива.

Вот именно такая дама появилась в поле моего зрения. Красива до безобразия, до ужаса, до печеночных колик, до зубного скрежета. Но сквозь эту красоту проглядывалась порочность, злоба и внутренне превосходство над окружающими. И как Адриан мог увлечься подобной особой? Почему-то вместе я их никак не могла представить. Слишком у них было разное внутренне наполнение.

Шеф что-то хотел сказать на прозвучавшее высказывание, но я его опередила.

— Хотите меня просветить по данному вопросу?

— С удовольствием это сделаю.

— Ну и сколько? — решила поддержать игру.

— Много. Очень много. Ты даже себе не можешь представить сколько, — она высокомерно смотрела на меня, видимо, хотела убить взглядом.

— Не переживайте. В обморок не свалюсь, — тем более я уже в курсе того, о чем меня желают поставить в известность.

— Я бы на твоем месте не зарекалась.

— Стойте на своем месте, а мне оставьте свое, — ненавижу когда мне указывают что надо делать, да еще таким тоном. Да еще посторонний человек.

— И в какой подворотне ты ее подобрал? — Низида решила обратиться к Адриану, чтобы унизить меня.

— Явно не в той откуда вы родом, — решила показать зубы. Заметила краем глаза, что шеф несколько покачал головой. Непонятно, то ли ему не понравилось мое хамство, то ли то, что я вообще стала пререкаться с его бывшей.

— Скажи своей шавке, чтобы она закрыла свой поганый рот, — брызгая ядом налево и направо взвизгнула Низида.

И ее красота как-то сразу потекла, поструилась вниз, на пол. И сразу же проступил звериный оскал. Бр-р-р. Не хотела бы я с ней встретиться в темном переулке. Такая и сожрать может, даже без хлеба и соли. Но на своей территории я чувствовала себя уверенно.