Степанида Воск – Встать! Суд идет! - Степанида Воск (страница 17)

— Викусечка, — причитала клиентка. Терпеть не могу, когда мое имя коверкают, сокращают и всяческим образом извращают. Виктория — я. Виктория, а никак иначе. Лишь близкие имеют право на уменьшительно-ласкательное имя, а остальным это не стоит делать.

Но. Приходится терпеть и выслушивать. Терпеть и выслушивать. Надеюсь, что в этот раз обойдется без подробностей. Однако не обошлось.

— Викусечка, вы представляете он мне так и заявил, что желает чтобы я…желает чтобы я… Нет. Я даже не могу этого произнести, — клиентка пылала праведным гневом, а я держала лицо и пыталась не скривиться.

— Так не произносите, если не желаете, — может быть она все же передумает посвящать меня в подробности своей интимной жизни. Мне как-то не хочется быть третьим, тем, что со свечкой и в ногах. Но, кажется, меня никто не будет спрашивать, а насильно, за волосы заставят все это слышать и слушать.

— Как же. Как же. Такое не должно остаться безнаказанным. Он мне заявил, что я должна уметь брать у него…этот. Ну, вы понимаете о чем я, — фраза сопровождалась выражением лица, которое самостоятельно может ввести в гомерический смех, а уж вкупе со словами это вообще убойный дуэт. Нельзя. Нельзя смеяться. Ни в коем случае. Думай, думай о хорошем.

— Несомненно, — поддакнула, дабы показать свою заинтересованность рассказом.

— А еще… еще он желал меня…не туда куда можно честной женщине. Вы меня понимаете, — пытка продолжалась. Если мне сейчас поведает как, когда, и в каких позах желал ее очередной кавалер и с чем она была категорически не согласна, то для меня самой можно будет вызывать неотложку. — Я ему что? Проститутка? Я честная женщина и со мной надо бережно обращаться, а не как с уличной девкой. Нет, вы представляете, он хотел… — и понеслось по новому кругу.

Я далеко не пуританских взглядов на жизнь и допускаю, что большинству мужчин нравится первое, а многим и второе, так же как и женщинам, но зачем об этом рассказывать практически постороннему человеку, да еще со всеми анатомическими подробностями? Ну не нравится вам — не делайте этого или поменяйте партнера, если тошно от одного подобного предложения, или попытайтесь понять интересы другого, ежели он для вас важен и найти компромисс, но не выносите это на всеобщее обсуждение. Поскольку я больше чем уверена, эту историю она рассказывала не только мне, но и всем своим подругам и знакомым, только в нашей конторе клиентка успела поделиться с моей секретаршей. Вот теперь будет девочкам повод для разговоров не на один час.

Все закончилось до банального просто — клиентка желала развестись. И к чему было городить весь этот огород спрашивается? Неужели нельзя просто сказать — не хочу его больше видеть, оформите за меня все документы. Разве бы я ей отказала? Да, ни за что. Но в довесок должна была выслушать всю подноготную их постельных перипетий с подробностями.

— Викусечка, — меня аж передернуло. — А можно сделать так чтобы он об этом не узнал?

— Что вы имеете ввиду? — она замялась.

— Так чтобы он думал будто мы до сих пор женаты?

— Я не могу понять. Вы или развестись хотите или остаться в браке? — кажется, я скоро начну зеленеть, как гоблин, от возмущения.

— Хочу развестись, но так чтобы он думал, что мы с ним женаты. Чтобы сюрприз был.

— А зачем вам это надо? — осторожно поинтересовалась у клиентки.

— Отомстить ему козлу хочу. Я тут намерена в скором времени купить кое-что из недвижимости…Я же могу вам доверять? Так? — глаза буквально буравили меня.

— Несомненно, — это ответ на последний вопрос. — Конфиденциальность я вам гарантирую, — если только ты сама об этом не проболтаешься. Язык то у дамы, как помело.

— Я знала. Я знала, что могу вам доверять, — и схватила меня через стол за руку. Терпеть не могу, когда меня трогают без разрешения. Поэтому постаралась мягко вытащить свою руку из клешни клиентки. — Так вы мне поможете?

— Развестись? Безусловно, — спрятала руки под стол, дабы больше не было прецедентов.

— А утаить? Так чтобы он не знал.

— Вот здесь вы сами… — мне не дали закончить.

— Как? Вы отказываетесь помогать? Да, я что зря вам деньги плачу? — начала на повышенных тонах причитать клиентка.

— Подождите. Послушайте. Не спешите с выводами, — начала успокаивать истеричку. Она еще и денежки не заплатила, а уже претензий выше крыши. — Я не сказала, что отказываюсь.

— Ну, как же? — в глазах стоял вопрос.

— Подсказать — подскажу, а дальше дело за вами. Ясно.

— Угу.

— За мужа расписываетесь? — знаю, что многие в семейных парах этим грешат.

— Запросто. Я, итак, за него все счета подписываю и всю почту получаю.

— Вот именно это и надо, если сможете, то принимайте за него всю корреспонденцию.

— Но его же вызовут в суд.

— Вот именно — вызовут, но если будет извещение, что получил, то… — дальше я не договорила. Если не глупая — сама догадается.-только учите, что когда все выяснится, то вы можете быть привлечены к уголовной ответственности.

— Пусть вначале выяснят. И вообще я с ним пока не хочу расставаться.

Вот и пойми после всего этого женщин — то хочу, то не хочу, то замуж срочной подавай, то дай развод немедленно.

— Так может быть и на развод подавать не стоит? — закинула пробный камень.

— Нет. Надо. Это для профилактики. Ой, Викусечка, вы мне так помогли. Так помогли, — она попыталась опять схватить меня за руку, но в этот раз я не дремала и отодвинулась от стола подальше.

На этой оптимистической ноте мы с клиенткой расстались.

Кто-то скажет, что я не должна была давать подобные советы. Где-то он будет прав. Но я адвокат, а не исповедник. Ко мне приходят за получением ответов на вопросы, а со своей совестью пусть договаривается кто как может самостоятельно. Я всего лишь инструмент. Что-то вроде ножа, с помощью которого можно и обед приготовить и убить себе подобного, а уж как им воспользоваться каждый решает сам.

— Виктория, зайдите в мой кабинет, — раздалось из камня внутренней связи.

Я сразу же как-то подобралась. Не ожидала вызова на ковер к шефу. Думала, что вчерашнее так и останется в прошлом. А может быть я себя зря накручиваю? Может Аманирус желает поговорить о чем-то другом? А я так сразу начала на него наговаривать ни с того ни с сего.

Достала из ящика стола зеркало и внимательно в него всмотрелась. Вроде все на месте: прическа в порядке, макияж не размазан, даже помада, на удивление, не съелась. Вот только глаза с прозеленью смотрели настороженно, явно ожидая подвоха.

— Виктория, я вас жду. Вы что там заснули? — от мужского голоса, прозвучавшего в тиши кабинета, вздрогнула. — Виктория, мне некогда. Потом причешетесь.

Он что? Мои мысли читает? Где-то на краешке сознания гадала подправить волосы или нет.

— Иду. Уже иду, — пришлось ответить. — Документы складывала, — пришлось придумывать на ходу.

Встала из кресла, оправила жакет, провела руками по юбке. Все на месте, нигде ничего не топорщится, не торчит. Исподволь искала возможность задержаться. Откровенно говоря трусила, причем страха еще недавно не было, а вот Адриан вызвал и он появился внезапно.

— Если через секунду вас не будет, то считайте, что вы у меня больше не работаете… — громыхнуло по внутренней. Он еще что-то сказал, но я этого уже не слышала.

Ноги сами сорвались с места, будто мне пинка кто-то дал для скорости, еле-еле успела дверь прикрыть за собой. По коридору не шла, а буквально летела на крыльях. Вот что с человеком делает обещание скорейшего увольнения.

Девочки мне смотрели сочувственно вслед. Знают, что все это неспроста. Да, и наши натянутые отношения с шефом стали не один раз притчей во языцах. Удивительно, но мне сочувствовали. Обычно в женском коллективе подобное не наблюдается. Все пытаются друг друга подсидеть, а тут все наоборот. Может быть из женской солидарности, может по другой причине. Мне рассказывали, что на первых порах к Адриану сотрудницы пытались подкатить, охмурить, но не тут то было. Единственное, что они этим добились это увеличение нагрузки.

Нет. Он не третировал, не заставлял работать за мизерную заработную плату, при этом драть в три шеи. Аманирус платил много и щедро, но за это и требовал. Потому каждая дорожила своим рабочим местом, потому и не роптала, а если и роптала, то молча в тряпочку, сидя дома на кухне, глядя в порожнюю чашку, чтобы никто не услышал. А то мало ли? Донесут. Ведь даже у стен уши имеются. Дур нет. Он по определению таких не брал, чутье на людей у начальника было отменное, как у бывалого пса.

— Вы опоздали, — был приговор, когда я переступила порог сиятельного кабинета начальника, минуя в спешке приемную.

— Я уволена? — этот вопрос меня интересовал больше всего на свете. Выяснять отношения не мой конек. Он начальник, я подчиненный и только ему решать что будет дальше.

— С чего вы так решили?

— Ну вы же сказали?

— Что я сказал?

— Как что? Что я буду уволена, если не явлюсь через секунду.

— Слушать надо внимательнее.

— Так я и слушала.

— И что же вы слышали? — я стояла на ковре перед столом начальника, вытянувшись в струнку, и боялась лишний раз вздохнуть, потупив очи в пол, вернее в ковер. И не жалко ему такую красоту на пол класть? Это я о ковре. Ручная работа, редкое плетение нитей, чудеснейший подбор цветов. И все это должно топтаться грязной обувью. Пустое расточительство с его стороны. Ковер же кучу денег стоит.