Степанида Воск – Отпуск с осложнениями (страница 8)

Ему нужна информация.

Но о чем?

Я так толком не поняла о какой карте памяти идет речь и что на ней записано. Вряд ли мужчине была нужна моя походная карта. Хотя, кто его знает? Может у него фетиш такой?

— Девушка, вы зачем полицию вызывали? — вытащили меня из раздумий вопросом. — Мы думали, что в кабине кого-то режут, спасать начали.

Хотела сказать, что я случайно кнопку задела, а потом подумала, что все шишки посыпятся на меня. Придется отчитываться перед кучей незнакомых людей, говорить что я не верблюд.

— Со мной мужчина был, видели? Это все он. Ему плохо стало.

Он на стены бросался. В припадке. Видимо, и задел. А я так испугалась, так испугалась, вы не представляете. Он бьется о стены, как муха о фрамугу, сирена орет, я верещу со страха, чистый армагедец.

Чем больше я говорила, тем сильнее в глазах спасателей появлялось сомнение в моей нормальности.

— Все с вами ясно. Идите, девушка. Идите, — и не возвращайтесь в нашу вотчину. — Андро, отменяй вызов копов. У нас бытовуха, — один из спасателей обратился к другому.

Я с облегчением вздохнула. Выкрутилась.

Будет ли мне всегда так везти как сегодня?

Не зря говорят, что никто не знает где найдешь, а где потеряешь. Заветный билетик на корабль регулярных космических линий, грел душу. Все проблемы оставались за бортом в предвкушении чудесного отдыха.

5

Бросить все и улететь к морю и пальмам — не это ли плата за потраченные нервы. Я смотрела вперед и с огромным упоением собирала чемодан.

Вот эту тряпочку я беру. И вот эту беру. И этот купальник тоже. И это розовенькое парео не забыть. Главное, его не надевать, если вдруг обгорю на солнце. А еще оставить место под голубенькое платьице в нем у меня щиколотки выглядят как у молоденькой девушки. И косыночку взять обязательно.

Ее можно и на голову повязать, и на сумочку для ансамбля.

А еще нужна обувь. Для пляжа. Для душа. Для сауны. В

ресторан. Для прогулки. По суше. По горам. По высоким травам. И тапочки с помпонами надо взять, они будут мне напоминать о доме. А к ним халатик.

Еще надо не забыть брючки, шортики, несколько юбочек, а в пару к ним маечки, кофточки, блузочки.

На отдыхе мне понадобится еще спортивная форма. Я же не имею права щеголять рыхлой задницей.

В человеке все должно быть прекрасно, особенно в девушке: попа без целлюлита, грудь без провиса и лоб без складочек, чтобы взгляд как у младенца — счастливый и немного расфокусированный.

К концу сборов передо мной стояло три огромных чемодана, две сумочки поменьше и это не считая кофров со шляпками. О

которых я в вспомнила в самый последний момент.

Пересчитала багажные места и выдала:

— Мало. В прошлый раз было больше. Теряю сноровку. Это все возраст. С каждым днем мне надо все меньше и меньше вещей.

По этому поводу я даже пригорюнилась. Села на кровать, подперла кулачком подбородок и загрустила.

Вот были же времена, когда одних только купальников я брала полдюжины, а что теперь? Несчастные три штуки. Один для открытых водных просторов, второй для бассейна и третий старушечий — с закрытым животиком.

Это я на работу ходила строго по дресс-коду, а на отдыхе могла позволить быть самой собой, освободить из под гнета условностей свою внутреннюю девочку. А она у меня была капризная, любящая все яркое, прозрачное, сексуальное.

Чтобы не портить себе праздничное настроение перед вылетом на курорт я даже прикинулась больной, отправив «И. о»

послание о своей профнепрегодности на некоторое время. Судя по пришедшему в кратчайшие сроки ответу с отмашкой выздоравливать, я не особо-то была нужна на рабочем месте.

Оставшееся до вылета время я провела с пользой. Проводила инвентаризацию взятых в дорогу вещей, определяла чего мне не хватает для полного счастья, а затем ходила по магазинам, восполняя недостающее. Ведь я могла себе это позволить.

Когда за тур не платишь ни одного кредита, сэкономленные деньги можно потратить на себя любимую.

А шопинг, известное дело, выметает из головы все посторонние мысли. Ходить между рядами с одеждой можно до бесконечности, что я собственно говоря и делала, мечтая как буду выглядеть в той или иной позе на фоне бархатного песка и накачанных мулатов. Ну, или метисов на крайний случай.

Ехать в общественном транспорте с кучей пакетов из магазинов это настоящее преступление. Я и не поехала. Пошла искать стоянку наземного такси. Во время переходов между магазинами заглянула в пункт быстрого питания, купила шаурму и съела.

А зря.

Судя по звукам доносившимся из моего желудка, мясо в шаурме было не до конца убитым. И теперь оно методично пыталось выбраться наружу, тем же путем, каким и попало в желудок.

Вздумай я лететь, меня бы точно стошнило. А так была возможность оставить шаурму на месте до полного разрушения желудочным соком. Судя по научным журналам, желудок это самая агрессивная среда, имеющаяся на свете.

Как назло не только я решила добираться на такси. Возле места посадки образовалась длинная очередь. Машинки хоть периодически подъезжали, но не справлялись с потоком желающих.

Мне уже дважды оттоптали ноги. Один раз когда дама корпулентной наружности пронеслась мимо с грацией бегемотика, крича на ходу, что она имеет общественные льготы и ей обязательно надо уступить место. А второй раз, когда юный оголец опробовал новый самокат. Парень проехал по ногам всей очереди, как мне показалось, покуда его мамаша дождалась своей.

К тому моменту как передо мной оказался один человек, я проклинала все на свете. И неубиваемую шаурму, и корпулентную даму с льготами и парнишку на безмоторном средстве передвижения.

— За покупками, значит, ходите, а на работе говорят, что вы нетрудоспособны. Плохо. Очень плохо. Наводит на разного рода мысли. Не находите? — раздавшийся над ухом голос заставил вздрогнуть.

Я вскрикнула. Потеряла часть пакетов. Принялась собирать, косясь на непонятно откуда взявшегося Артура Некста.

— Тьфу на вас. Напугали до смерти. Вы часом чертиком из табакерки не заделались? — спросила у стоящего рядом мужчины с невозмутимым видом взирающего на меня с высоты своего роста.

— Я — ваша совесть, Этель, — мужчина заложил руки за спину.

— В честь чего это? И, вообще, какое вам дело до меня? — я, наконец, собрала все свои пожитки.

— Я, может быть, забочусь о вас, — ответил Артур.

— Ой, да вы скорее о мухе на стекле подумаете, чем обо мне, — я невольно поправила волосы упавшие на лоб. Не хватало, что выглядеть загнанной лошадью пред этим надменным типом.

А тут как назло шаурма вновь взбунтовалась, заставляя скривиться.

— Мамочки, меня кажется сейчас вырвет, — поднесла руку ко рту.

Артур же принял это на свой счет.

— Неужели я настолько вам противен, что вызываю столь сильные эмоции?

Эмоции-то он вызывал, но не те, о которых думал. Опозориться перед Артуром Некстом означало получить нескончаемую череду подколок и намеков на все оставшееся время работы в фирме.

— Возьмите, — я только и смогла вымолвить, одновременно всовывая в руки мужчине свои покупки.

Он с удивлением в глазах беспрекословно принял пакеты.

Как только вещи оказались в относительной безопасности, я рванула прочь со стоянки, в надежде, что шаурма не увидит свет раньше времени. Терпения шаурмы хватило ровно до того момента как я завернула за угол. К счастью владельцы торгового центра не поскупились на урны. Там и нашла своей последний приют шаурма, жизнь в которой так и не прервалась даже под воздействием агрессивной среды моего желудка. Для нее он оказался слишком дружелюбным.

Я с облегчением вздохнула, когда наши пути с шаурмой разошлись.

— Водички? — в поле моего зрения показалась мужская рука с пластиковым стаканчиком, в котором плескалась прозрачная жидкость.

Артур, обвешенный с ног до головы моими покупками, с невозмутимым видом протягивал стоял рядом.

Я застонала. Как выяснилось, зря только пряталась. Артур стал свидетелем моего позора.

— Неужели не могли постоять за углом?

— А вдруг вам понадобилась бы моя помощь?

Выхватила из руки Артура стаканчик. Отпила. Прополоскала рот. Сплюнула. Смысла и дальше держать лицо не было.

Мужчина видел все.

— Моя очередь на такси прошла…, - произнесла с сожалением, опуская глаза. — Только зря простояла.

Мне было стыдно.