Степанида Воск – Отпуск с осложнениями (страница 32)

— Повторять не стоит, — еле сдержалась, чтобы не засмеяться.

Для шпионки, воровки и махровой обманщицы это слово пустой звук. Но пусть верит в сказочку, которую сам же и придумал. Лишь бы больше не применял электрошокер.

Мы распрощались почти что друзьями. Капитан пообещал забрать из больницы как только получит добро на мою транспортировку. Оказалось, что я нахожусь под особым контролем у медперсонала. И даже у Скина нет возможности меня вытащить без высокого разрешения людей в белых халатах.

Я на миг задумалась кто же мог подсуетиться и организовать подобную степень сохранности тела.

Чуть позже все стало ясно.

Заботу проявил Артур Некст. Он заплатил за мое пребывание в клинике, как только узнал из новостей о крушении флаеера.

Как выяснилось, военным не удалось умолчать о случившемся, по причине падения летательного агрегата на виду у большого количества людей, в центре городка, где как раз проходило какое-то празднество. Некст появился у меня в гостях к вечеру того же дня, как пришла в себя. Пробыл совсем недолго, ибо был выгнан появившимся врачом, пришедшим на осмотр пациентки, лицо которой несколько раз показывали по головизору.

А на пятый день нахождения в больнице меня похитили.

Если вы думаете, что человека нельзя незаметно вывезти из охраняемого блока, то вы ошибаетесь. Можно. Очень даже просто и легко.

Для начала в комнату отправляют медсестру, которая увозит пациента как бы на очередную процедуру, цель которой скорейшее выздоровление. Затем медсестру оглушают прямо в лифте, а ее место занимает грубый неулыбчивый тип. Один вид которого заставляет замирать от страха и разве что не мочиться в заботливо одетый подгузник. Он-то и увозит через подземный туннель, ведущий в морг, на стоянку при больнице. Где меня вкатывают на каталке в фургон без номеров. И на нем вывозят с охраняемой территории. Просто и легко. Главное, что предварительно мне вкалывают какую-то гадость, заставляющую заснуть сном праведника.

— И снова здравствуй, куколка, — от голоса Доминика Моне даже не вздрогнула. Настолько привыкла, что во всех моих неприятностях виноват он.

— Для чего тебе понадобилась? — спросила, не особо ожидая правдивого ответа.

Однако мужчина удивил.

— Ты знаешь где находится интересующий меня чип, и я хочу, чтобы ты его достала, — широко улыбнулся мужчина своей немного безумной улыбкой. К которой я потихоньку привыкала, как к чему-то неизбежному.

— Не могу понять чем так интересно домашнее порно-видео, -

произнесла как бы между прочим, — за ним открылась такая охота что нарочно не придумаешь.

— Было бы обыкновенным, то безусловно оно вряд ли кого-то заинтересовало, кроме любителей клубнички. Но когда на кровати кувыркаются жена премьер-министра и диппредставитель враждующей страны, это видео становится в разы дороже и интереснее.

— Подумаешь, потрахались мужик и баба, да разбежались. Кому какое дело до чужих постельных утех? — пожала плечами, как бы говоря, что меня оно бы точно не заинтересовало. — Тем более службе внутренней безопасности по борьбе с терроризмом, — выдала с потрохами своего неласкового посетителя.

«А нечего нас было электрошокером жалить», — поддакнула моя пятая точка, внезапно обретшая голос в присутствии Доминика

Моне.

— А затем, что эта дура во время встречи с любовником передала коды доступа к системе безопасности новейшего защитного комплекса не так давно поступившего на вооружение армии, — хохотнул мужчина. — Она случайно подслушала секретный разговор мужа, а затем так же случайно выболтала все что ей стало известно своему любовнику. А ты, моя дурочка, совершенно случайно влезла в игру больших дядь и теть. И когда ты станешь мне ненужна, ты умрешь так же совершенно случайно. Вся наша жизнь это цепь таких вот случайностей, — произнес Доминик Моне.

— Да ты философ, — не удержалась от язвительного замечания.

Я никак не ожидала, что простое на первый взгляд дело о шантаже высокопоставленных чиновников превратится в дело грозящее межнациональным конфликтом.

Еще и отца в него втянула.

Воспоминание о Лукасе резанули по сердцу. И пусть я с ним не виделась последние десять лет, винила в смерти матери, ненавидела все эти годы, считая тираном и убийцей. Но он был моим отцом. Родным человеком по крови и плоти. И не случись того, что случилось, все могло быть иначе. Может быть я нашла в себе силы помириться, понять и простить. В итоге поступила не лучше чем он сам. Воспользовалась отцовской любовью из корыстных побуждений. Обманула, введя в заблуждение. А теперь его не стало. И некому будет сказать «прости», обнять, прижаться.

А во всем виноват Доминик Моне.

«Ты еще восторгалась его задницей», — напомнила о моей слабости советчица.

— Почти на месте, — произнес пилот флаеера, на который мы пересели после автомобиля.

Доминик в этот раз за рычаги управления не садился. Мешала травма. Рука, пострадавшая во время жесткого приземления, фиксировалась плотной повязкой и по всем признакам была сломана.

— Дальше придется добираться пешком, — с какой-то затаенной радостью сообщил Доминик.

Обе мои ноги находились в аппаратах способствующих быстрому заживлению тканей, потому любые движения давались с огромным трудом.

— Ты проверил периметр? — спросил у подельника Доминик.

— Все чисто. Я оставлял следилки на случай внеплановых визитов. Ни одна из них не сработала.

— Тогда пошли, — мужчина толкнул меня в плечо понуждая вылезать из флаера.

С огромным трудом, но я сделала это. Ни один стон не сорвался с моих губ.

Не дождется. Садист чертов.

Мы медленно шли к дому. Когда-то красивое поместье выглядело ужасно. Все в рытвинах, покореженных деревьях.

Сердце обливалось кровью при виде того во что превратился отчий дом.

Не желая молчать, спросила у Доминика:

— Это ты убил моего босса?

— Как догадалась? — спросил он, не отрицая своей причастности к случившемуся.

— Ты совсем не удивился увидев меня на полу и не спросил что случилось. Ты и так обо всем знал.

Жаль, что об этом догадалась только когда Доминик показал свое истинное лицо.

— Вот так и прокалываются на мелочах, — посетовал мужчина.

— А кто в меня стрелял? Ведь это был не ты. Ты просто не мог находиться одновременно в двух разных местах.

— Опять угадала, — Доминик усмехнулся своей коронной ухмылкой. — Конкуренты, мать их так за ногу. Все время рядом.

Ни на шаг не отстают. И если мне нужен чип, то им смерть всех тех, кто знает об утечке информации.

Угораздило же меня оказаться замешанной в интересах двух стран. А я всего лишь хотела заработать немного денег. А

теперь ни денег, ни славы. Жизнь и та висит на волоске.

Мы вошли в разбитый и разграбленный дом. От былой красоты не осталось ничего. Штурм папина крепость не выдержала.

— Так где ты спрятала чип? — у Доминика горели глаза в предвкушении получения желаемого.

— Там, где его никто не найдет, — ответила многозначительно.

— Если ты водишь меня за нос, то можешь сразу попрощаться с жизнью, — предупредил мужчина.

Я вздохнула, ничего не ответив, помня, что Доминик обещал убить в любом случае, как только получит желаемое.

С трудом поплелась в гостиную, по пути вспоминая как еще совершенно недавно мы в ней беседовали с отцом. А теперь его нет.

Опустилась на пол и принялась водить руками по черепкам, бывшие когда-то вазой.

Ко мне подошел Доминик, пнул несколько осколков мыском ботинка в непосредственной близости с моими руками.

— Чего ты копаешься в пыли? Вставай и веди туда, где спрятала чип, — раздраженно произнес он.

— Еще одна такая выходка и будешь искать сам, — произнесла со злобой в голосе, не прекращая своего занятия. Руки скользили по полу, сдвигая осколки из стороны в сторону.

— Не хочешь же ты сказать…? — мужчина осекся. — Но тут же ходили десятки людей…,- Доминик все понял.

— И что?! — я показала зажатый между пальцами чип. Он оказался именно там, где его и оставила. Ведь я разумно предполагала, что никто не будет искать чип среди мусора и осколков. Так и оказалось.

— Ничего себе, — восхищенно произнес Доминик, выхватывая у меня чип. — Это точно он? — спросил требовательно.

— Проверь, — пожала плечами. — Может быть чип не работает. Ты же видишь в каких условиях он хранился.

Доминик вставил чип в голопад, начав водить пальцем по экрану. И как только умудрялся держать голопад больной рукой? С каждым мигом его улыбка становилась все шире и шире. Я же тихонько стояла, надеясь, что обо мне забудут.

Нет. Не забыли.