Степанида Воск – Кара Тель (страница 27)

- А ты разве не знаешь?- с подозрением спрашивает она.

- Нет. Я ничего не знаю, - даю всунуть себе градусник в рот. Пока он занят спрашивать дальше не получается.

- Ты заколола генерала, - обыденным тоном сообщает женщина. Как будто в этом нет ничего удивительного. Словно каждый день второй человек в империи нарывается на острие клинка во время бала.

Градусник выпадает из моего рта. Женщина ловко умудряется его поймать почти над полом.

- Да что ж ты такая неаккуратная. Побьешь казенное имущество, получишь взыскание. Недельку на пустой баланде и хлебе, будешь как миленькая помнить, что казенное имущество надо беречь, - скороговоркой произнесла она, всовывая градусник назад. - Рот закрой. Вываливается.

Что вываливается она не стала уточнять. Я и без того не могла разобраться в услышанном.

Значит, это не сон. Это все произошло на самом деле. Как такое, вообще, могло случиться? Моему изумлению нет предела.

Нет. Я в полном ступоре.

У меня в голове не укладывается произошедшее.

И с кем? Со мной.

- Ну, вот. Почти в порядке. Температура чуть высоковата, но это пройдет. Ожидай, скоро тебя переведут в камеру. Сегодня еще денек подержу здесь, а завтра, извини, не могу. Мне моя голова нужнее на плечах, а не в корзине палача.

Женщина хлопает меня по плечу и выходит из больничной камеры. Наедине с думами.

Тельма. В тюрьме

После ухода больничной сестры, или кем она там являлась, я долго не могла прийти в себя. Все переваривала услышанное.

Я заколола Карателя. Так сказала женщина.

От одного упоминания об этом у меня в сердце что-то сжималось и хотелось кричать. Мой мозг услужливо подсунул яркую картинку — кинжал в моих руках, неумолимо стремящийся вниз. Острие, смотрящее в сердце. А дальше темнота.

Железный замок загрохотал вновь.

Да что они здесь на всем экономят? Не могли поставить нормальные магнитные замки? Используют допотопные материалы.

Я ожидала увидеть уже знакомую женщину, но вместо нее в камеру, вошел мужчина. Усатый со шрамом на лбу.

В руках держал железную миску и кружку, сверху которой лежал приличный кусок хлеба.

- Обед,- сухо сообщил он, проходя в палату.

Он с размаху плюхнул миску и кружку на стол. И как их содержимое не оказалось на полу? Мистика да и только.

- Как поешь, поставишь пустую тару у порога. Я заберу, - не глядя на меня произнес мужчина.

После его ухода, я опасливо встала с кровати, прошлепала босыми ногами по полу. Заглянула в то, что мне принесли. Какое-то непонятное варево, в котором я с трудом могла опознать картошку и морковку, порезанные грубыми кусками. Что это? Суп или соус? А может нечто другое? В кружке плескался чай. Хоть в чем-то была уверена.

Конечно, можно было изображать из себя светскую леди и потребовать хотя бы ложку, о которой благополучно забыли. Но есть все равно не хотелось. А пить очень.

Чай на вкус оказался жутким. Подозреваю, что в родительском доме помои были вкуснее. После двух глотков я поставила кружку на стол.

Ноги на холодном полу озябли. Потерла одну о другую. Покрутила головой в поисках обуви. Вместо своих туфелек, в которых я уезжала на бал, обнаружила какие-то стоптанные чувяки. Похоже, что до меня их носили пару сотен лет.

Ничего другого отдаленно напоминающего обувь в палате не было. Пришлось засунуть свою брезгливость куда подальше и натянуть на ноги это непонятно что. В них в любом случае лучше и теплее, чем без них.

Не знаю что уготовила мне судьба. Явно ничего хорошего. Но заболеть простудой в мои планы не входило. Я пока отметала от себя любые мысли о будущем. Так было проще. И спокойнее.

После неудачной попытки напиться, обследовала камеру. Ой, палату. За ширмой оказался умывальник и примитивное подобие туалета. Все удобства, усмехнулась про себя.

Открыла кран, потекла вода. Я набрала в пригоршню, понюхала. Отдавало ржавчиной. Почему-то не сомневалась, что из крана потечет нечто подобное.

Вылила в раковину чай, ополоснула кружку. Налила в нее воды. Все лучше ужасного пойла. Интересно, а они сами пробовали свой чай на вкус. Кто они, я не стала додумывать.

После исследования камеры силы меня покинули. Я с трудом добралась до кровати. Улеглась на нее, свернувшись калачиком. И провалилась в беспокойный сон. В котором раз за разом я убивала генерала Харда.

Как я могла совершить подобное? Ведь у меня никогда не то что оружия не было, даже мыслей.

В последнюю нашу встречу генерал поступил благородно, в то время как я вела себя вызывающе. Провоцировала. Хоть и знала, что виновата.

Что же будет теперь?

Мне не простят убийство генерала. Выше него только император. Но он вряд ли чем-то поможет, даже если обратиться к нему с просьбой о помиловании. Еще бы, ведь я лишила его преданного слуги. Все в империи знали, что не будь Карателя, неизвестно удержался бы император на своем троне. Уж слишком не любили его в народе.

Я старалась не думать как мое поведение отразится на родителях. Теперь они изгои. Мой поступок перечеркнул все. Папа с мамой мне этого не простят. Я подвела их. А ведь они возлагали на меня столько планов.

Рикардо. Выжить вопреки - Что делает заключенная? - спросил, незаметно скривившись.

Лекари строго-настрого запрещали заниматься самодеятельностью, как то вставать, ходить, работать. Мне был прописан полный покой. С их слов я должен лежать пластом и ожидать пока мой организм восстановится после ударной дозы яда.

Как он должен активно регенерировать, если я буду активно изображать из себя умирающего?

Полная чепуха.

- Сидит на одном месте, Ваше Превосходительство,- начальник тюрьмы вытянулся по струночке. На его лбу выступила легкая испарина. Не привык он докладывать перед лежащим на подушках начальством. Окружающая обстановка выбивала его из колеи. Мужчина не знал как себя вести. То ли бросаться на помощь, предлагая поправить одеяло, то ли делать вид, что ничего необычного не происходит. Подумаешь, начальство лежит с видом, что краше в гроб кладут. Все в порядке вещей.

- И все? - решил уточнить. Уж как-то невнятно прозвучал ответ.

- Ходит из стороны в сторону, - добавил к своему ответу мужчина. И опять никакой конкретики. Недостаточность информации не позволяла увидеть картину в целом.

- На контакт идет? - я все же решил встать с кровати и пройтись. Хотя бы до кресла. Непосильная задача с учетом моего состояния.

Яд, проникший в тело, должен был убить меня почти сразу же. Его концентрации хватило бы чтобы отравить целую тысячу человек. Так написал магистр в своем отчете, которому отправили на анализ клинок.

- Никак нет, господин генерал,- мужчина было дернулся, чтобы подать руку, но увидев мой взгляд, обещавший ему лишение этой самой руки, передумал.

- За помощью обращалась? - меня со всех сторон атаковали просители, желающие поучаствовать в судьбе Тельмы. Начиная от ее отца и заканчивая Председателем Совета и при императоре.

Я не удивлюсь, если он сам замолвит словечко по поводу Тельмы.

- Да. В самом начале. Просила передать родителям, что с ней все в порядке. А еще, чтобы они не волновались.

Удивленно посмотрел на подчиненного. Он буравил взглядом носки моих домашних туфлей.

Интересно, в чем по его мнению, я должен ходить по дому? В начищенных сапогах и в полном обмундировании?

- Какая примерная девочка, - буркнул себе под нос. - Тихая. Спокойная. Абсолютно не конфликтная. Идеальный убийца.

- Вы что-то сказали, господин генерал? - переспросил начальник тюрьмы, поднимая глаза.

- Где она сейчас? - что-то заставило задать этот вопрос.

- Переведена в общую камеру, - отчитался мужчина.

Демон недовольно заурчал. Он, вообще, в последнее время, был крайней раздражен.

- Кто распорядился? - из последних поступивших сведений я знал, что Тельма находится в больничной палате, хоть и в тюрьме. А оказывается, что нет.

Начальник тюрьмы от моего вопроса вжал голову в плечи, словно боялся, что получит нагоняй.

- Я, - начал собеседник. - Никакого же запрета не было. Мы так поступаем в каждом случае, когда заключенный выздоравливает.

Мужчина преданно смотрел в глаза, по виску побежала струйка пота.

Боится. И правильно делает.

- За ней приглядывают,- тут же добавил. - Я распорядился, чтобы никаких вписок или тому подобное с заключенной не делали. Но если прикажете исправить ситуацию, то я всегда рад, - закончил он.

Не дурак. Был бы дураком, выслужился. Кинул Тельму к отъявленной шушере, чтобы воспитали. А потом развел руками, что мол так получилось, хотел как лучше. А этот осторожный. Не тронул до особых указаний.